I know I'm younger as your lover (But I've always wanted a man)

I'm young and that's okay

      — Гр-р-р!       Гортанный звук, вылетевший сквозь небольшие клыки, не смог бы описать даже занимавшийся всю жизнь красноречием Сону. Он пытался то ли зарычать, то ли застенать. Напряжённые пальцы сжались вокруг кожаного руля, в горле заклокотало.       Что же за напасть такая!       Они с папой-альфой опять разругались!       На сей раз вроде как из-за мелочи: Сону высветлил волосы.       У него оставалось всего лишь полгода — практически ровно шесть месяцев до момента, как он потеряет свободу. Свадьба с господином О неумолимо приближалась, что заставляло Сону чувствовать себя ужасно. Всё внутри требовало бороться и протестовать, и вновь и вновь ему вспоминался неудачный побег. Пусть на несколько часов, но в ту ночь Сону смог почувствовал себя самостоятельным и независимым.       Поэтому он незаметно начал подбирать время для второй и последней попытки. Сону намеревался покинуть отчий дом окончательно и планировал зажить по собственному желанию. В день рождения папы-альфы он дождался полуночи. Едва приглашённые гости и особенно родители достаточно расслабились, чтобы классическая музыка заполонила дом, а свет оказался приглушён, он тихонько украл ключи от машины дядюшки Шима и пробрался в открытый гараж.       Два часа спустя Сону обнаружил себя на какой-то подозрительно грязной парковке без бензина. Он просидел в остывающем салоне около получаса, когда в окно внезапно постучали. Лёгкий, какой-то даже невесомый звук напугал Сону до чёртиков. Он отклонился к спинке кресла и выпучил глаза. А потом обомлел. И чуть не потерял сознание.       Прошла секунда, Сону опомнился и отвернулся. На этот раз в окно поскреблись. Он упрямо мотнул головой. Но всё же не сдержался и украдкой обернулся через плечо. Его продолжали пытливо разглядывать. Вмиг захотелось подорваться и от души поколотить напугавшего.       Сону так и поступил. Выскочил из машины и только собрался налететь с кулаками, как врезался в альфью грудь. Омега внутри предательски обрадовался. Ещё бы! Какой знакомый запах. Запястья стиснули длинные пальцы, подтащили ближе, и Сону из вредности брыкнулся.       — Что такое?       — Ты… Вы! Не разговаривайте со мной! Отойдите!       — Что ты здесь делаешь, омежка?       Вопрос прозвучал спокойно и вместе с тем изумлённо. На него смотрели знакомые серьёзные глаза. С первой встречи Сонхун мало изменился, он выглядел всё также хорошо и зрело. И дурманяще пах.       — Опять сбежал?       — Не твоё дело!       Сону снова брыкнулся, чтобы его отпустили. Затем бросился к стеклянной двери магазинчика и под мелодичный перезвон впорхнул внутрь. Там никого не оказалось, лишь ряды одинаковых невысоких полок да холодильники по стенам. За кассой — витрина с сигаретами и небольшими бутылочками алкоголя. Совсем не похоже на бар. Хотя общее впечатление чем-то напоминало.       Эти места, сильно отличавшиеся от родного дома, теперь не пугали. Сону с любопытством огляделся и обнаружил реалистичную версию из старого фильма на кассете.       — Что на этот раз?       Сону проигнорировал как вопрос, так и зазвеневший колокольчик. Список, старательно выведенный на листе бледно-розовой бумаги, остался в бардачке. Пришлось вспоминать. Точно требовалась вода. Лучше купить десятилитровую бутыль, чтобы побольше и надолго, но Сону вряд ли унесёт. Он постарался представить, сколько бутылок размером поменьше сможет. Наверняка придётся трижды сходить до багажника и обратно.       — Омежка.       — Папы запрещают мне разговаривать с незнакомцами.       Сзади рассмеялись. Сону запретил себе поворачиваться и открыл мини-холодник. Как чудно! В личных покоях у него имелись похожие, но без ценников. А какая доступная стоимость! Чуть ли не весь магазин можно купить. Хорошо, что Сону на всякий случай украл кошелёк у папы-омеги. Вдруг и комнату в мотеле получится снять? Только не самую престижную, там его определённо найдут.       Нагрузив руки пятью бутылками, согнувшийся под весом Сону прошаркал к кассе. Высокая тень последовала за ним.       — Я потихоньку донесу остальное.       — Так корзинка есть.       Сону указали на стопку красного пластика у стеклянной двери. С корзинкой и правда стало удобнее: её заполнили необычные блюда под вывеской «Полуфабрикаты», подозрительной свежести овощи и три упаковки растворимого кофе. Готовить Сону не умел и сдаваться не собирался. Уж как-нибудь справится, едва обзаведётся жильём.       Молчание постепенно обрело неловкий оттенок, на что Сону лишь гордо вздёрнул подбородок. Он представитель уважаемой семьи Ким, это безызвестному Сонхуну следовало смущаться. За пределами магазинчика бушевал сильный ветер. А в прошлый раз шёл сильный дождь.       — Тебе идёт новый цвет волос, — внезапно сказал Сонхун, когда Сону был готов расплатиться. — Это в честь скорой свадьбы?       — Я… Это, это не твоё дело! — огрызнулся Сону, предательски заалев. Работавший блокатор очищал воздух от запахов, но он всё равно почувствовал одобрительные нотки. — Ты гнусный предатель!       — Я-то?       — Разве не ты связался с папенькой?!       Этого Сону простить не мог. Сонхун наглым образом лишил его шанса на счастливую жизнь. Ух, а как Сону высекли! Ягодицы после наказания папы-альфы болели целую неделю, даже стоять было больно. Если бы не папа-омега, Сону бы вдобавок поставили в угол на крупу и отправили к омежьему андрологу.       — И что бы ты делал, если бы я не позвонил дядюшке Киму?       — Зажил бы по-настоящему!              Топнув, Сону подхватил крафтовый пакет и приготовился сорваться с места, как его осторожно придержали за плечо. Лицо, красивое и взрослое лицо Сонхуна смягчилось, и он потянул Сону в зону кассы.       — Поставь. Присядь.       Сону послушался: освободил руки и опустился на сомнительного качества табурет. В основном потому, что его с пелёнок учили слушаться взрослых Альф. Пусть Сонхун его уважение потерял и хотелось поспорить. Трудно поступать иначе, когда тебя воспитывают определённым образом.       — Если желаешь извиниться, то сделай это поскорее! Ты задерживаешь меня.       — Что случилось? — будто бы ласково спросил Сонхун. — Куда ты всё бежишь?       Со стороны кассира магазинчик выглядел немного иначе. Или так казалось. Сону отвернулся и, вопреки обучению гувернантки Шим, сгорбился. Придавили давние переживания. Но делиться секретами с предателями? Ни за что!       — Откуда у тебя номер папы? — вместо этого едко поинтересовался Сону.       — Я уже говорил, что учил твою нуну математике.       — Врёшь! Я поспрашивал: никакие Пак Сонхуны её не учили!       Вернувшись в тот раз домой, Сону подкупил половину персонала на разговор. Никто не подтвердил слова Сонхуна, да и сама нуна не припомнила его имя среди преподавателей. Какие-либо поиски в интернете поздней ночью плоды тоже не дали. Ни в одной благородной семье Паков Сонхуна не существовало.       — Не вру, — спокойно возразил он, и Сону почувствовал галантное прикосновение к колену. — Просто не рассказываю все детали.       — Почему, изволь объяснить?       — Мы не так близко знакомы.       Сону фыркнул. Значит, занятие любовью — это так, пустяк.       В этот момент в магазин зашёл пожилой Омега, и разговор естественным образом прервался. Пока Сонхун обслуживал покупателя, Сону игрался пальцами и смотрел на кассовый аппарат, спрятанный в столе. И снова противное замешательство. Побег был запланирован, но, так или иначе, произошёл на эмоциях. Сону даже заправляться не умел. И как удачно, что заправщиком оказ…       — Ты что здесь делаешь?! — вскинулся Сону, как только Омега ушёл.       — Работаю.       — Ты работаешь в баре!       — У человека не может быть два места работы? — со смешинками в глазах спросил Сонхун, усаживаясь обратно на табурет.       — А для чего тебе так много?       — Жизнь, знаешь ли, штука не дешёвая.       Это заставило притихнуть. Сону ждала подобная жизнь, если его не найдут? Продукты показались недорогими. Вряд ли покупка и съём квартиры будут дороже. В кошельке папы было много не только наличных, но и кредитных карт. Жаль, что от них придётся избавиться — в фильмах преступников вычисляли именно по покупкам.       — Ты хоть понимаешь, что поступаешь безрассудно? На моём месте мог оказаться плохой человек.       — Ты тоже плохой!       — Омежка, я серьёзно, — Сонхун наклонился, оперевшись ладонью на бедро. Короткие рукава футболки и сегодня не скрывали его татуировки. — Ты известная фигура в определённых кругах. Многие знают, что ты младший сын Кимов. Нельзя тебе мотаться в три часа ночи по парковкам.       — Ты ужастиков пересмотрел?       — Тебя могут украсть, а затем потребовать выкуп.       — Кому я нужен? — цокнул Сону. Характер ему достался альфий, и он начал заводиться. Сону ненавидел, когда его поучали. — Сам посуди, своровать нуну куда выгоднее!       Сонхун на его возражения лишь покачал головой, потом встал и снял телефон с зарядки. Сону, разгорячённый и обозлившийся, сжал пальцы в кулаки. Драться он не будет, потому что драки выше достоинства. Но применить физическую силу всё же пришлось, когда Сонхун что-то нажал и приложил телефон к уху.       — Не смей!       В обычной ситуации из-за разницы в росте сердце Сону точно бы затрепетало, но не в данный момент. Он вскочил и налетел на Сонхуна в попытке отобрать мобильный. Послышался грохот. Это свалился крафтовый пакет и перевязанные бутылки воды. Сонхун врезался поясницей в стойку, Сону стукнул его по груди.       — Не звони!       — Как ты не поймёшь, что…       — Это ты не понимаешь! — истерично выкрикнул Сону. Его глаза уже жгло. — Я не хочу так жить! Я не хочу жениться! Не хочу и не буду! Если я сейчас для всех как фарфоровая игрушка, то что будет после женитьбы?! Я хоть для себя пожить могу?!       И тут Сону не сдержался и заплакал. Омегам надлежало плакать тихо и аккуратно, преимущественно, незаметно, но плач Сону был далёк от идеала. Он заревел в голос, уронив подбородок к груди, и намертво вцепился пальцами в футболку Сонхуна.       Стыд какой! Сону осознавал, что позорил фамилию родителей, однако остановиться не получалось. Так и до некрасивых опухших глаз недалеко. Он выплакивал всё, что накопилось за последние месяцы и, возможно, оплакивал уничтоженное будущее.       Сначала Сонхун не двигался. Он застыл каменным изваянием. Затем он медленно пошевелился: Сону почувствовал прикосновение к ломким после осветления волосам. Его твёрдо обхватили за плечи и подтолкнули назад. Сонхун поднял свалившийся табурет, осторожно усадил на него Сону и открыл бутылку воды. К ней добавилась упаковка сухих платочков.       Пока Сонхун собирал разлетевшиеся упаковки и ловил помидоры, Сону пил маленькими глотками. На электронных часах третий час ночи сменился четвёртым. Скоро начнёт рассветать. До сего момента спать не хотелось. Сейчас Сону поклонило в сон. Сказался недавний взрыв эмоций.       — Прости.       — Я…       Они начали одновременно. Сону вытер влажные глаза рукавами плаща и принял извинения кивком. Сонхун выглядел обеспокоенным и пристыженным. На взрослом мужчине эти эмоции смущали. Родители Сону никогда не позволяли себе лишнего. В какой-то мере подобное Сонхуна очеловечивало.       Делало понятным.       — Разве не все Омеги мечтают о свадьбе?       — Я мечтаю о другой, — вполголоса ответил Сону и шмыгнул носом. — По любви… мечтаю.       Устоявшиеся правила в обществе расстраивали не столь сильно, как брак ради престижа и совместного бизнеса. Господин О омерзения не вызывал. Симпатий — тоже. Сону таких Альф не любил. Они могли поладить, конечно! Бесспорно! Сону учили быть послушным Омегой.       Как же он подобного боялся!       — Может, я правда останусь с тобой?       — Омежка…       Сону снова расплакался. Что, если его найдут? Он вернётся в золотую клетку, где ему предписывалось определённое поведение. Даже хобби выбрать не разрешалось. Высшее образование и то запрещалось. Папа-альфа верил в святость домашнего обучения.       — Мне жаль.       Зажмурившийся Сону не заметил, как Сонхун поднял руку. Его холодные пальцы коснулись мокрой щеки Сону, подушечка большого поймала застывшую в уголке глаза слезу.       — Почему я не могу остаться с тобой?       — Моя жизнь отличается от той, к которой ты привык, — Сону покачал головой, и Сонхун уронил ладонь. — Ну и что я могу предложить тебе?       — Себя?       Сону был настоящим дураком. Но дураком уверенным, что с Сонхуном у него получится приспособиться. Грязи и труда он не боялся, только вот Сонхун сдаваться не собирался, и тему пришлось оставить. Они недолго поговорили о всякой ерунде и сошлись на том, что оба ненавидят крокет, обожаемую игру аристократов. Сону понемногу успокоился. Что-то подсказывало, что ему всё-таки придётся вернуться домой.       — Ты не голоден? — глухо спросил Сонхун и зачесал волосы назад. Сону будто впервые заметил его татуировки. — Что?.. А.       — Они со значением или…?       — Некоторые. Посмотришь?       Сонхун закатал правый рукав, когда Сону удручённо угукнул. Господь, как он устал. Не следовало ему срываться и реветь. И правда «Омежка». Это слово прекрасно описывало его, однако Сону быстро позабыл о горестях, наклонившись и разглядев взлетавшую цаплю. А за ней вторую. Внизу же текла река. Как завороженный, Сону подался ещё ближе и чуть не слетел с табуретки, в последний момент придержавшись ладонями.       Почему-то вспомнилась та ночь. Как Сону цеплялся за чернильные предплечья. Пусть папа-альфа и сильно наказал его, оно того стоило. Сонхун предоставил ему право сделать выбор, в отличие от безжизненных стен особняка. Там выбора никогда не было.       — Ты… жалеешь?       Договорить духу не хватило. Сону поднял глаза. Сонхун, как обычно, смотрел с присущим спокойствием. Крайне забавно, что «как обычно», но переживать из-за подобного не хотелось. Особенно когда Сонхун поджал уголок губ в понимающей улыбке.       Он понял и без лишних слов.       — Ни капли, — ответил он, опустив рукав. Сону часто заморгал. — Вижу, и ты нет.       — Я так радовался свободе, конечно.       — Пока у тебя её не отобрали.       — Скажем «спасибо» одному аджосси, — буркнул Сону и встал. Выйти из-за прилавка не позволили.       Мозолистые пальцы придержали за тонкое запястье. Ещё тогда Сону поразила разница в размере, она напомнила о себе и сегодня. Опасений, однако, Сонхун не вызывал. Незнакомый Альфа по неизвестной причине внушал больше доверия, чем обитатели родительского особняка. Сонхун напоминал твёрдую скалу — уверенность в свободном будущем, которого у Сону не было.       — Не обижайся, — тихо попросил Сонхун, и ему вмиг перехотелось дуть губы. — Погоди.       Сонхуна нельзя назвать словоохотливым, Сону понял это в первый раз. Он словно вдумчиво подбирал каждый ответ. Говорил по существу, в противоположность Сону, что не смог исправить ни один гувернант. Он жил эмоциями и запертыми внутри чувствами.       — Чем бы ты занялся, сложись всё иначе?       — Мне нравится… бокс, — очередная тайна глубокой ночи. Это запрещал уже папа-омега, оберегавший Сону как фарфорового. — Всегда хотелось попробовать.       — И господин О не разрешит?       — Он Альфа старой закалки.       Магазинчик окутала тишина. Сонхун немного помолчал, вырисовывая большим пальцем неровные круги на его запястье. Дыхание Сону стало таким же рваным. По вспотевшему загривку побежали колкие мурашки.       — Только бокс?       — Хочу научиться играть в баскетбол, — Сону почему-то побоялся говорить громко. — Ненавижу фехтование.       Сонхун ухмыльнулся, словно согласился. Словно тоже ненавидел фехтование, хотя оно было распространено в основном в высших кругах. А затем его пальцы коснулись белых прядок у висков, и разговор до сего момента потерял всякое значение. Сонхун посмотрел на Сону, точно попытался впервые рассмотреть. По-настоящему.       — Я не соврал, когда сказал, что тебе идёт.       Крупные подушечки пальцев пошли дальше. Коснулись макушки. Сону на глупое мгновение позабыл, как дышать. Родители, естественно, часто гладили его по голове, но с их стороны это всегда ощущалось покровительством. Сейчас же будто любовались. Или восхищались. Именно его ломкими после неудачного осветления волосами.       — Плохо п-получилось.       — Совсем нет.       Только Сонхун вызывал в нём трепет. Когда-то занятие любовью, теперь — безгласная восторженность. Они по сути не знали друг друга. Что так-то не имело значения. Сону горел желанием узнать, начиная с мелочей и заканчивая чем-то большим. Вот что было важно.       Сквозь блокираторы вдруг донёсся слабый запах довольного Альфы. Сону побоялся представить, чем тянуло от него, он так растревожился, что с трудом контролировал феромоны. Хорошо хоть, что пластырь перед побегом поменял.       — Ты точно обдумал побег?       Сону закивал. Мечтательный взгляд Сонхуна переменился. Он нахмурился, между густых тёмных бровей пролегла морщинка. Он о чём-то определённо задумался. О чём? Так была сильна жажда узнать.       — Я хочу научиться ответственности.       — Пока что не очень у тебя получается.       — Знаю!       Сону приготовился снова пустить кулаки в бой, однако не получилось. Сонхун перехватил дёрнувшуюся руку, притянул к себе, и Сону внезапно осознал, насколько близко они придвинулись друг к другу. С небольшого расстояния лицо Сонхуна представлялось в ином свете. И совсем не из-за плохого освещения.       — Ты меня интересуешь, омежка.       Ох! Сону впервые услышал признание. Господин О, очевидно, не стал бы так раскрываться. В их браке любовь не наблюдалась. Что там, даже дружба не зарождалась. Ветер тем временем постепенно утихомиривался. Сону замер. Омежьи чувства обострились и приказали ему не двигаться, и, когда Сонхун наклонился, он…       Колокольчик оповестил о приходе покупателя. Сначала Сону вспылил, потому что непрошенный гость лишил его поцелуя. Следом высокий мужчина приблизился, и сердце Сону ухнуло в пятки.       — Ап-па!       — Я разочарован.       Папа-альфа не выглядел удивлённым. Будто зная, что сын окажется здесь, он одарил Сону недовольным, строгим взглядом, скользнул им по крафтовому пакету с покупками и остановился на кассовом аппарате. Родительская кредитница обрела в кармане неподъёмный вес. Как бестолково! Даже до отеля дело не дошло.       — Ждём тебя в машине. Не заставляй аппу тревожиться дольше положенного, — потом глаза папы почему-то потеплели, и он, не заметив, в какой позе застал их, обратился к Сонхуну: — Благодарю, Пак Бенджамин-щи. Если понадобится помощь с юридическими тяжбами, дайте знать.       И тут Сону осенило. Он понял, почему Сонхун знал, что такое фехтование, почему тоже ненавидел крокет, почему расследование не дало плодов, и почему в первую ночь его так быстро нашла семья.        Старшее поколение предпочитало использовать английские имена.       Сону изначально искал не того.       — Ты использовал меня, — прорычал он, ткнув пальцем Сонхуну в грудь. Дверь за папой-альфой беззвучно прикрылась. — Довольно низкий поступок!       — Использовал? Ради чего?       — Чтобы вернуться!       Безусловно, Сону знал историю семьи Бенджамина. Все наследники знали. Их рухнувшее наследие являлось поучительным примером для многих детей.       — Да? — Сонхун невозмутимо выгнул бровь. — А мне оно надо?       — Ты сам говорил, что жизнь дорогая! Ах, какой я глупый! Ты специально отвёз меня к себе! — Сону не на шутку распереживался. Разволновался. Едкая обида затопила грудь. — Что же, поздравляю, аджосси! Теперь ты снова будешь богат! Вернёшься в высший круг! А я наивно поверил, что между нами что-то зародилось! Как простодушно! Чувств не было и в помине!       Едва Сону договорил, Сонхун неожиданным движением оказался ближе, на поясницу легла твёрдая рука. Дальше разражаться недовольствами не позволили. Сонхун прижался к его губам в открытом поцелуе. Губы были тёплые и сухие, не такие, как в воспоминаниях. Сону невольно шагнул назад и впечатался спиной в закрытые полки с сигаретами. В животе знакомо потянуло. До Сону только сейчас дошло, что «Ты меня интересуешь, омежка» не было пустым звуком.       Живой и жаркий поцелуй оборвался так же стремительно, как и начался. Но Сонхун не отодвинулся. Он продолжил нависать, опаляя дыханием лоб. Сону шатко выдохнул, почувствовав, как высветленную прядку заправили за ухо. Воздух вокруг, в лёгких, ощущался наэлектризованным.       Ему не хватило.       — И правда, — наконец хрипло прошептал Сонхун, — никаких чувств.