Последствия бездействия

– А ты меня лечить пришла? – Хихикнул юноша, чьи иссхошие губы скривились в ухмылке. Из небольшой дверки в комнату неслышными шагами зашла ведьма. Светлые лоскуты волос торчали из под затёртой шляпы. Кусая не больно губы, молодой человек пристально следил за пожилой женщиной прошедшей мимо него к столу на покосившихся ножках. – Ну так что? Пришла чтобы лечить? – Нетерпеливо повторил он, дёрнувшись. Пальцы старухи сомкнулись вокруг огарка свечи. Хрупкое восковое пламя стеснительно лизнуло осыпающуюуся веками кожу и проложило светить тусклым светом дальше. Поставленная обратно на стол свеча явила взору множество разбросанных свитков пергамента, перья и лезвие блеснувшее бликом. Где-то за завалами бумаг был виден силуэт чернильницы, словно силуэт мертвеца в пучине грёз. – Да – Ответила бабка, сметая с табуретки крошки. Голос её был пуст и будто лишь из-за отголоска жалости заставлял её говорить. Глаза повидавшие похуже упёрлись в кипу неубранных свитков В ответ на её слово, подвал отразился довольным смехом. – Ты шутишь, бабуль. Я здоров. Только руки немного болят, и всего-то – Потирая замёрзшие руки друг о друга, чувствуя как грубо обработанный, не полированный метал высекает на коже красные бороздки которые вот чуть чуть и зашипят. – Да и холодно здесь у тебя.. может ты меня лучше отпустишь, а я тебе в хате уберусь, лампочку сменю, кран по чиню, иди компанию составлю. Ну же – Щёки с которых ещё не сошёл детский жирок растянулись в широкую улыбку. – Ну скажи хоть что-нибудь, бабусь. Ты такая же холодная как и эта стена – Прохладное тело бесконтрольно зашевелилось, заворочалось на месте, явно борясь с тяжёлыми цепями. Пространство заполнилось тихими смешками – Почему ты меня здесь держишь, бабусь? Ты говорила что я болен, но я чувствую себя хорошо. – Кандалы влепленные в стену не поддавались. Парень от безысходности тянул, бился, пытался выдёргивать руки и всё тщетно. – Боже блять, да что же с тобой такое? Ну пусти ты меня, а! В порядке я! – Речь всё меньше напоминало что-то осмысленное. Плечи дрожали, руки болели, а улыбка застыла на лице напоминая оскал. Глаза его были несчастливые, покрасневшие как после долго плача. Кажется последовавший после пары минут душевных метаний пробился через самую крепкую стену из всех – за душу бабки Юноша осел без сил на колени, роняя слёзы перед собой. Желание вдохнуть пересиливало желание выдохнуть. От того у него болела грудина, внутри которой лёгкие сдавливались спазмами. Хныканье застряло где-то в горле. На заплывшем горизионте появилось пятно, вскоре принявшее резкость. Голос бабки послышался прямо над ухом молодого человека – Вадик, ты не в порядке. Совсем не в порядке, уж поверь. У тебя беды с головой. Увы, тебе прийдётся чуть чуть потерпеть прежде чем я найду как тебе помочь – Холодная рука легла на горящую щеку и осторожно погладила – Не стесняйся, кричи, если хочешь. – Бабка снова выпрямилась, на сколько позволял её горб подчёркнутый робой. Вадик запнулся, захлёбываясь от неожиданности в словах. Нежность что звучала в голосе бабки сбила у него всё и так хромающие мыслительные процессы – А.. а.. что со мной?. – Еле поднял он голову. Бабка убрала с лица растрёпанную чёлку и ничего не ответила. Кровь из разжёванной губы отдалась небольшим, приятным металическим вкусом во рту. Вадик равно выдохнул и снова опустил голову в бессилии. – Голова болит.. –