Звёзды в душе

***

Она жила с мамой, в доме, где всегда витал запах чистого белья и нежных духов розы. В этом уюте ей было комфортно, спокойно, и она чувствовала себя счастливой, даже если в их мире были только они вдвоем. Ей было достаточно, чтобы чувствовать тепло и заботу. Её мама, Роза Филл, всегда предпочитала простоту и никогда не уставала напоминать, что высокомерие — одно из худших качеств человека. Выросшая в такой атмосфере, Елойз с детства решала, что никогда не станет такой, как они. Они, "Блэки"... Люди холодные, с высокомерными взглядами, которые всегда морщились, увидев её и маму, и закрывали носы. Это были те самые люди, которых Элойз боялась. И вот, в один момент, она впервые увидела свою маму в слезах. Это было после той встречи с Блэки. "Элойз, ты... волшебница. Ты принадлежишь этому миру, полному магии. Не забывай об этом, никогда!" — сказала мама, и её глаза наполнились решимостью. Даже её руки, которые всегда нежно держали её, сейчас сжались на удивление крепко, как будто желая оградить от всего плохого. Элойз знала, что она не такая, как другие дети, с которыми она играла. Она могла двигать предметы силой мысли, а если плакала или злилась, то на небе поднимался ветер или начинался дождь. Но Элойз не считала себя особенной. Ей нравился мир без чудес, мир, который не нуждался в магии. Может, это из-за её мамы, у которого нету магии. Боль. Вот что ассоциируется у неё с Блэками. Та тётя, которую звали Вальбургой (какое странное имя), всегда била её по руке, говоря: "Неправильно!" — из-за того, что она неверно повторила за ней. До этого она никогда в жизни не видела "фортепиано" (как называла его Вальбурга). Элойз не понимала, почему её мама оставила её одну в этом доме. "Может, она сейчас вернётся и заберёт меня?" — думала она, глядя в окно, плакала и умоляла вернуть её домой, мечтая сбежать. Но от этого становилось только хуже. Её заперли в подвале. Тогда, сидя там, скучала по маме, рыдая и зовя её тысячу раз: "Мама... мама, где ты?" Но она не возвращалась. Час. День. Месяц. Уже годы. Елойз поняла, что её мама не вернётся. "Может, она вернется и заберёт меня?" — думала Элойз, глядя в окно. Она сидела в темном уголке, плакала и молила вернуть её домой. Но её мама не возвращалась. Часы, дни, месяцы — годы. Элойз уже поняла, что мама никогда не вернется. Блэки не относились к ней с любовью. Все было чуждо. У Ориена и Вальбурги Блэк было двое сыновей — Сириус и Регулус. И хоть она пыталась стать ближе к ним, Сириус был добр, но Регулус всегда игнорировал её, как будто она не существовала. Элойз всегда мечтала о большой семье — брате или сестре. Даже если бы они были Блэками, ей хотелось бы почувствовать хотя бы частичку тепла и поддержки. Элойз все ещё помнила тот день, когда её запястье болело от боли. Летний день, идеальная погода, и они сидели у реки — Сириус, Регулус, она и Кикимер, домовик. В первый раз, когда она его увидела, она испугалась. Но в тот момент, когда она хотела обнять Сириуса, он резко оттолкнул её. "Не прикасайся ко мне, грязнокровка!" — крикнул он, толкнув её. Помнила каждую деталь: её болящее запястье, его холодное лицо, полное презрения, и его жесткий, надменный голос. Именно тогда она поняла: всё изменилось. Элойз изменилась, изменилась её взгляды на мир. 19 июня — её день рождения. Ей исполнилось 11 лет. Но не было ни торта, ни поцелуев на щеку от мамы. Она привыкла. Пять лет без них, и всё стало другим. Но в этот день пришло письмо — письмо из Хогвартса.(Такое письмо пришло с Сириусу) Элойз улыбнулась, грустно и нежно: "Мама была права. Я волшебница".