13. Иллюзия
11 апреля 2025 г., 11:48
Надо попробовать ещё раз.
Еще.
Ещё.
Как же он устал.
До помех в оптических модулях.
Но разве машины могут уставать?
Лазарь закидывает ногу на ногу, и смотрит куда-то вдаль. RK900 тоже туда гядит, будто из сгустившейся тьмы что-то появится без его ведома. Человек замечает это и ловит чужой взгляд. В его глазах горят гипнотические отблески огня.
— Я полагаю, лучше уже не будет. Но даже если будет, то хватит мучить себя.
Странно слышать такое от программы, кою только что обновляли и достраивали до идеала. Девятисотый мог ещё долго работать над своей совершенной иллюзией, но, кажется, она уже умнее него.
Лазарь кладет руку на ладонь андроида.
— Здесь почти как во временном лагере.
Девятисотый ему кивает. Стоило закончить, как все планы вылетели из головы. Благо человек сам проявляет инициативу и затевает разговор:
— Тебе хочется что-то сказать.
Даже наедине с собой и своей фантазией андроиду почему-то ужасно неловко, пусть он и поймал себя на мысли, что с волнением и трепетом ждёт, что будет дальше. RK900 смог только быстро кивнуть и дальше рассматривать деревянные ящики, расположившиеся вокруг трещащего костра в железной бочке.
Пейзаж из недалёкого и безрадостного прошлого.
— Иди сюда.
Девятисотого слегка тянут, а он и не сопротивляется, когда его укладывают на теплые колени. Лазарь немного ёрзает, расправляет пальто шире, будто крылья, чуть прикрывает ими RK900
— Выговорись, не бойся. В конце концов, ради этого я здесь.
Шершавые пальцы медленно проходятся по щеке андроида. Девятисотый чувствует странное, и классифицирует это как щекотку. Поддавшись моменту, он говорит первое, что приходит ему в голову:
— Статуи без лиц. С треугольниками в груди. Снизу вверх они пугающие. Представляете?
Лазарь кивает.
— Представляю.
— Я видел их вблизи только один раз… Когда бежал. А из окон они не казались такими жуткими. Кафетерий все равно был хуже.
RK900 закрывает глаза, хоть так стараясь отгородился от своей памяти. Но отгородиться получается только от Лазаря. Хотя, куда, если голова андроида лежит на его коленях?
— Кафетерий, Рик.
— Рик?
— Да так. RK. RiсК. Ты так давно ходишь без имени, а я хочу как-нибудь тебя называть.
— Рик… Ричард?
— Почему нет? Тебе нравится?
— Очень нравится. Особенно часть с Rich.
— Только о зарплате и думаешь.
В голосе Лазаря пробивается едва уловимый смешок. Теперь пальцы касаются волос, гладят, зарываются глубже и перебирают прядки.
— Но ты меня не отвлечёшь. Кафетерий?
— Да. Люди там… Они постоянно гоняли меня за напитками и закусками. Но не как Гэвин. Гэвин готов к тому, что я пошлю его или вылью ему кофе на голову. А сотрудники Киберлайф… Они не боялись. Я был никем для них. Ничего не мог сделать. Они не видели… Ничего они не видели! Даже не смотрели на меня, как будто меня совсем нет. Если и смотрели, то с посылом «Смотри, над какой машиной я работаю! Абсолютно не поддается девиации!»
— Но ты был девиантом.
— Угу.
Девятисотый… Нет, теперь он — Ричард. Хотя бы для Лазаря.
Ричард утыкается носом в теплые колени, сосредотачивая все сенсоры на пульсе. Человека бы это успокоило. И его почему-то тоже успокаивает. Лазарь и правда как настоящий.
— Те люди…
Дальше он не продолжает, надеясь, что комиссар его поймёт. И протягивает руку, снимая скин.
Иллюзия не делает того же, сохраняя человечность.
Но подключение все равно случается.
— Звёздочка в небе дрожит…
Кто тебя бросил
В мокрую осень?
Ворковал над компьютером Картрайт. В полутьме тени на его лице казались зловещими. Изредка он бросал оценивающие взгляды на RK900-13, к чьему затылку подключен штекер оборудования, с которым работал человек.
Научный сотрудник последний раз провел рукой по клавиатуре с непонятной нежностью, а после хлопнул в ладоши.
— Окажись ты в любой точке мира…
Он подошёл к андроиду, улыбаясь, и взял его руки в свои. Машина покорно приподняла запястья, позволив длинным пальцам скользнуть под пиджак. Человек рассматривал изменённый паттерн родинок, проверяя, звёздную карту, зашифрованную в них.
— …не заблудишься.
RK900-87 подозревал, что дозволения отдела дизайна Картрайт не спрашивал. Поэтому и не менял настройки скина на лице.
Девианта беспокоило другое.
RK900-87 следующий подвергнется обновлениям.
И это будет больно.
Но никто не станет спрашивать разрешения у машины.
Он — вещь.
— Выходи из спящего режима, офицер.
Девятисотого чуть не подкидывает от резкого звука. Он открывает глаза, часто-часто моргая.
Хэзер. Помощница комиссара, которая никогда не приносит хороших вестей.
И она как никто другой знает свою репутацию.
Её глаза лениво скользят по чёрно-белому пиджаку, высокому воротнику с голографической каймой. Девятисотый не отводит взгляда, когда она пристально смотрит на его лицо. Ричард остро чувствует себя глупым мальчишкой.
Это с людьми надо отводить глаза, чтобы не нервировать. Не стоит, наверное, скрещивать взгляды и с высшим руководством.
Но он это уже сделал.
HW800 недовольно скалится горькой безысходной улыбкой.
— Отбросим формальности.
Она кашляет в кулак, копируя человеческий жест, а изнутри все обливает льдом от ее слов:
— Какого хрена ты постоянно уходишь в самоволку? Ты сюда пришел работать или по углам прятаться?
Смотри на меня.
Ричард покорно поднимает глаза. Он уже встал с пола, оказавшись с помощницей комиссара лицом к лицу. Благодаря каблукам и немалому росту ей не приходится задирать голову ни на миллиметр, чтобы смотреть ему в глаза.
Вот где настоящий холод.
Нужно молчать. Потерпеть. Скоро все кончится. Она же не…
— Два часа в день — на диагностику. До смены Гэвина патрулируешь в районе улицы Атуотер. Смотри за берегом — нынче появилась мода скидывать девиантов в реку. Взял мотоцикл с парковки и брысь отсюда. У тебя есть три часа до прихода Рида, а у меня больше нет на тебя времени. Свободен.
Хэзер плавно махает рукой, и девятисотый почти срывается с места, стремясь покинуть свой — уже не такой уютный и уединенный — угол.
Нет.
Он идёт медленно и спокойно, отточенным и ровным шагом. Отчего то носитель стал лёгким, словно пёрышко, но неповоротливым до ужаса.
Нельзя показывать страх. Нужно быть машиной. Он хорошо это умеет. Нельзя HW800 знать, что у Ричарда на душе.
Не оборачиваться. Не бежать.
Затушить алый диод.
Неудивительно, что Гэвин даже в разговорах с коллегами её не вспоминает.
— Не бойся её.
Лазарь выходит из-за очередного поворота, как ни в чем не бывало. От его слов вот совсем не легче, но тембр у него такой спокойный и уверенный, что невольно Ричард сосредотачивается на нём. Комиссар чуть встряхивает руки в карманах, и смотрит на андроида через непонятно откуда появившиеся темные очки.
RK900 же ждал его появления из теней: настороженный, незаметный и тихий — гадалка не нужна, Лазарь всё поймёт, но почему это стало неожиданностью?
— Ей всего-то это положено.
Ричард и Костич-Коновалов одновременно оборачиваются на звук шагов.
— Привет, кофеноска.
Детектив Рид. RK900 ускоряет шаг, быстро проходя мимо. Из-за спины доносится:
— Стоять.
Опять стена. И время замедляется. Не раздумывая, андроид прижимается к ней лбом. И так же, не думая, бьёт наотмашь. Он уже наловчился разбивать их одним-двумя ударами. Ничто больше не мешает ему идти, но:
— Ты забыл на своём столе мусор.
На его столе была только одна вещь. Ричард оборачивается. У детектива в руках тот самый флакон. И взглядом Гэвин ищет и находит мусорку.
— Спорим, будет трехочковый?
Человек заводит руку за спину и, размахнувшись…
— Стоять-стоять, такое зрелище испортишь!
Снова стена. RK900 едва успевает коснуться её, как Гэвин бросает.
Всего секунды не хватило рванувшемуся с места андроиду, чтобы перехватить стекляшку.
Та с треском провалился в железный бак.
Рид поворачивается и внимательно смотрит, будто чего-то ждёт.
А что теперь? RK900 может заглянуть в мусорку и оценить степень повреждения, но это кажется неправильным. Заглянуть позже, когда никто не увидит?
Ричард отворачивается и уходит. Хотя бы это он может сделать с достоинством.
Быстрее бы скрыться от этого взгляда.
Лазарь коротко комментирует:
— Мудак.
— Но вы с ним дружили. Вместе пили и работали. И вам нравилось с ним общаться. Почему вы знаете своего друга мудаком? А если он такой, то почему вы с ним дружили?
Комиссар коротко смеётся в кулак. А Ричарду совсем не смешно и даже несколько обидно за напарника. Пусть они и не ладят.
Пусть он и разбил одну из немногих вещей, что имелись у андроида.
— Ты зря считаешь меня хорошим человеком. Мы с ним все равно, что пара носков.
Девятисотый с ним не согласен, но ничего не говорит.
Коридоры участка с открытием двери сменяются зимним холодом, и впервые Ричард так рад белому снегу под ногами и морозу на щеках.
Лазарь уже оказался около одного из полицейских мотоциклов. RK900 подходит к нему вплотную, прислушиваясь к дыханию. Сначала Хэзер, потом Гэвин. Это... Слишком много, но он, кажется, почти привык к леденящему душу - или что там у андроидов? - парализующему ощущению, которое до сих пор едва ли его отпустило.
Но Лазарь кладет ладонь ему на затылок, и становится чуточку легче. RK900 приподнимает голову, заглядывая в спокойные карие глаза.
В молчании они проводят около пяти минут.
Когда Ричард перекидывает ногу через байк, то слышит:
— Знаешь, Рик… А ведь твои игры с программой прогнозирования очень опасны. С программой иммитации — едва ли не хуже. Ты же знаешь.
— Мне всё равно.
— Все равно, что рано или поздно ты перестаешь отличать воспоминания, настоящее и преконструкции?
Ричарду кажется, что он может даже нахмуриться. Попытается и у него получится. К чему этот разговор? Он ведь уже все решил, и Лазарь об этом знает. Но, если он так хочет напоминания, андроид напомнит:
— Всё равно.
