Спасибо

Утро у молодых родителей началось с нарушения привычного уклада. Как они ни старались подготовиться к появлению грудничка, получилось совсем не так, как ожидалось. – Пашуль, скажи мне, на кой чёрт я эти пелёнки покупала? – А что с ними не так? – Да ну, – отмахнулась Оля, – не хочу давить на неё. И вообще... – Оля крепко держала дочурку, прижимая к груди и поглаживала редкие светлые пушковые волосики. Девчонка заскрипела, наморщила лобик и громко закричала. – Что у нас такое? – Может, погремушку? – поинтересовался Паша, быстро обнаруживший новый предмет и принялся им звенеть. – Или мы голодные? – Да она съела меня всю уже. Я не понимаю... Может, холодно? Может, не надо было раздевать её, а? – Да ничего, закаляемся, да моя красавица? – Паша осторожно забрал девчушку и корчил рожицы, – К нам скоро гости придут, придётся одеваться, не ругайся, хорошо? Коллектив подстанции объявился на пороге квартиры Рыковых ближе к одиннадцати утра, самая младшая из которых неуёмно продолжала закатывать истерику, на сей раз из-за того, что папа натянул на ноги, которые она ещё не успела осознать, какие-то носочки. – Ч-ч-ч, моя маленькая врединка, не понравилось, что тебя одели? Извини, пожалуйста. Мы ж не можем с тобой гостей с голой попой встретить? Пока Паша вёл задушевные беседы с малышкой в спальне, Оля вовсю решала рабочие вопросы. – Таким образом, до министерского приказа ты Лиза — ИО, остальные — чтобы ни одного штрафа мне, ни одной жалобы. – Ну хорошо, что мы всё прояснили. Можно на пару минут взглянуть на дочь полка-то? – вклинился Витя. – Только тихо, ладно? В комнату тактично постучали, Паша разрешил гостям войти, осторожно укладывая дремлющую кроху в колыбель. – Чудушко! – ликовала Тамара, – Конфетка ты сладкая. – Хорошенькая такая... На Ольгу Рыковну похожа, б-р-р. – отметил Витя. – Не шуми, разбудишь. Паш, а как назвали-то? – вновь включилась Тимофеева. – Ребят, тут такое дело: вы бы не могли варианты написать, а мы потом с Олей вытянем, а то иначе малышка себе сама имя выберет. За скромным праздничным столом сидели недолго, Паша разрезал медовик собственного приготовления и поставил чайник. Оля витала в облаках, борясь со внутренним стремлением оставить друзей и завалиться на широкую кровать. – Ольчик, мы тут всё перемешали, вытягивай! Арефьева осторожно запустила руку в шапку, аккуратно цепляя тонкими пальцами свёртанную бумажку и улыбнулась. – Алина. Вместе с обретением имени малышки в семью Рыковых пришло умиротворение. Теперь всё будет правильно. Гости разбрелись, ссылаясь то на работу, то на отсыпной, и Оля, наконец, позволила себе обтекаемо улечься на кровать Алинка громко чмокала пустышкой, вскидывая наверх ручки и вскоре запищала. – Ч-ч-ч, мамочка рядом. Алиночка, по какому поводу протест?– По Олиным подсчётам дочурка должна была проснуться минут на сорок попозже. Женщина подошла к кроватке и быстро определила причину беспокойства. – Паша! – крикнула она. – Набери воду в ванночку, пожалуйста. – Что тут у вас? – осведомидся мужчина, забегая в комнату, – Как дела у моей ягодки? – Алиночка, скажи папочке, что у нас больше нет коликов. Послушав супругу, Паша ловко снял с Алинки подгузник и, поморщив нос, выбросил его в мусорку. – Мама Оля, ты с нами? – Угу. Три секунды. Алинка поместилась в обеих Пашиных лапищах, и довольно быстро они оказались в ванной. Оля в это время искала пелёнку и чистый подгузник. – Тук-тук-тук, вы всё? – Алина Павловна, мы всё? – паясничал Паша, вытирая капли воды с крошечного тельца. – Люблю тебя. – Я тебя тоже. Вас.