Взмах крыльев

Дин ощущает себя так, будто подсадил ребёнка на сигареты или пиво, иначе объяснить его переживания не выйдет. Стоило всего один раз проявить слабость, один раз показать другу, как сильно он хотел его на самом деле и как много он скрывал от него, как у последнего срывает крышу и стираются все рамки дозволенного. Из холодного и отстранённого ангела, который ассоциировался с целибатом и строгой неприкосновенностью, появляется зависимый от интимной связи наркоман, готовый на всё ради получения желаемого. Кастиэлю плевать, будь то офис, торговый центр, улица, посторонний человек в комнате или в конце концов любое место, где неприлично заниматься сексом, он просто берёт, что хочет и получает, потому что Дин не может и не хочет ему отказывать. Он не понимает, является ли его интерес в сторону друга исключительно физическим и боится признаться сам себе в обезоруживающей слабости под названием влюбленность, ибо ощущать себя влюблённым, должно быть, самая ужасная и приятная вещь на свете. Дин Винчестер никогда не был влюблён, ему лишь хотелось найти свой уголочек в этом мире, где можно создать иллюзию счастья и семейную идиллию, но ту смесь чувств, которую он ощущает к Кастиэлю нельзя никак иначе охарактеризовать. Он действительно втрескался по уши и не хочет это принимать. Пока Кастиэль приходит к нему по ночам, пока они запираются в машине или отходят тискаться по углам его всё устраивает. Пусть ангел хоть как-то будет с ним, пускай у него будет возможность касаться этих губ и гладить эту кожу, не задумываясь ни о чём на свете и не переживая о собственной никчёмности в этом мире. Отдавая себе отчёт, что Кастиэль становится своего рода уходом от реальности, Дин снова послушно раздевается и открывает рот, утопая в ощущении, будто он желанный и любимый. Утром ангел снова уходит и Дин тщетно пытается не задумываться о том, как становится пусто без него и как постепенно начинают разбиваться розовые очки. *** Утешения нет в голой коже или открытом в стоне рте. Дин продолжает двигаться, стараясь избавиться от горького осознания и стараясь не избавляться от единственного здорового способа сбежать из ужасной действительности. Сэм уже делал ему замечания по поводу алкоголя, Дин искренне не хочет снова прикладываться к бутылке, но если его болезненные отношения с Кастиэлем не будут развиваться, Дину придётся уйти с головой во что-то другое. Кастиэль под ним кажется таким красивым и бросая взгляд на стену Дину начинает казаться, будто он видит очертания чёрных, подрагивающих крыльев. Ему это напоминает о молниях и ветках, что бьют в окно в самую грозу и растворяясь в своих воспоминаниях он не замечает, как призрачные крылья начинают дрожать, а Кастиэль сжимается и издаёт такой протяжный и красивый звук, что становится и горько и приятно одновременно. Дин заканчивает, изливаясь в собственную ладонь и ложится рядом с остывающим, после страсти телом, в попытке снова стать одним единым. Проходит меньше минуты, прежде чем Кастиэль поднимается, неспешно одевается и смотрит на него безразлично и тоскливо. – До встречи, Дин. – Шепчет он, шорох крыльев и причудливые тени с стен пропадают. *** В следующий раз они сидят в импале и должно быть, в аду менее жарко, чем здесь. Кастиэль научился двигаться плавно и быстро, красиво откидывать голову назад и закрывать глаза, открывая рот в немых всхлипах и вдохах. Дин пытается насладиться этим, искренне старается притвориться, будто этого отношения ему хватит, но как только Кастиэль запачкает собственный живот, как только оденется и попрощается, он останется голодным, так и не получив ласки. – Ты отвлекаешься, Дин. – Шепчет Кастиэль в ухо и Дин начинает дрожать, прикрыв глаза. Следуя своему своеобразному расписанию Кастиэль кончает, убирает все следы их интимной связи, натягивает одежду и не торопится прощаться. Дин замирает, опуская взгляд в пол. Как ему не хочется расставаться, как не хочется сдерживать свои мысли в голове и как было бы прекрасно отпустить сердце, дать ему возможность высказаться в единственный раз, когда он ощущает подобие любви. Кастиэль прикасается к его правой щеке и на мгновенье боль исчезает. Сегодня он не прощается словами – Дин чувствует мягкое прикосновение губ на коже и закрывает глаза. Когда открывает, импала оказывается пустой. *** Несколько недель от ангела ни слуху ни духу. Сэм старается следить за его состоянием и Дин благодарен ему как никогда прежде, но скоро это становится невозможным. Брат увозит его к Бобби, чтобы было больше шансов следить за пьяным дурнем, но даже вдвоём им не удаётся вытащить Дина из этого дерьма. А потом объявляется Кастиэль и Дин впервые чувствует такую злость. – Убирайся. – Говорит Дин, вкладывая в это слово все свои слёзы и чувства, все воспоминания о том, как ночами он молился единственному ангелу и просил его вернуться или хотя бы подать знак о своём существовании. – Не говори так, Дин. – Шепчет Кастиэль и по его каменному лицу скользит обида. Дин собирается бросить в него подушкой, не особо задумываясь о том, что перед ним ангел, способный оставить от человека одно мокрое место своим взглядом. Даже это у него не выходит: рука замирает в воздухе и Дина вдавливают в стену, поражая этой внезапной близостью. – Ты козёл, только пусти меня и я набью твою тупую рожу... – Дин, прекрати. – Заткни свой рот, мудак, я убью тебя, я найду способ тебя убить... Под конец предложения Дин начинает задыхаться. Предательское, отвратительное чувство бьёт в нос и глаза и он отворачивается от Кастиэля, закусывая губы и давясь своим дыханием, лишь бы не показывать слабость. – Извини меня, Дин. – Кастиэль опускает его руку и садится рядом, стараясь держаться аккуратно, но позволяя себе быть интимно близко. – Прости меня, если сможешь. Я никогда не думал о том, что ты чувствуешь. – Замолчи... – Дин шмыгает и пытается вяло отбиться, только его ладонь мягко хватают и опускают на колени. – Я просто не знал, Дин. Я тоже никогда этого не чувствовал. – Шепчет Кастиэль и льнёт к его щеке. Дин открывает рот, хватая ртом воздух и скоро ощущает мягкое прикосновение губ к своему подбородку. Взгляд снова падает на стены и Винчестер в шоке наблюдает, как пышные тени крыльев превратились в изуродованное подобие былой мощи. Он начинает дрожать всем телом, глаза снова щиплет и кажется Кастиэль нашёл способ связать свою истинную оболочку с земным телом, потому что на Дина обрушивается лавина нетерпимой боли и страданий. Ощущение, похожее на ад, исчезает быстрее, чем он додумывается до этого сравнения. – Ты мне нравишься, Дин. – Шепчет Кастиэль и расстёгивает его рубашку. Дина охватывает неприязнь и злость, он хочет дёрнуться, но пальцы Кастиэля оказываются так нежны и приятны, что он напрочь забывает о своих намерениях. Ошеломлённый, он лежит и едва дышит, пока мягкие губы и руки скользят по его телу, охватывают сантиметры кожи и убирают боль, будто стирая её ластиком. Дин дрожит, закрывает глаза, глухо всхлипывая, пока Кастиэль стягивает с него штаны и раздевается сам. – Чего ты хочешь, Дин? – Шепчет в его голове томный, приятный голос. – Я хочу, чтобы ты не уходил. – Отвечает знакомому тембру Дин, переставая плакать. Вместо ответа тёплое прикосновение рук и мягкое скольжение вдоль бёдер. Кастиэль целует его нежно, будто он сделан из сахара, хотя Дину становится стыдно за такую ассоциацию. Его тело всё изувечено следами былых битв и с каждым месяцем этих следов становится всё больше и на коже остаётся меньше ровных и белых участков нетронутой плоти. Кастиэль целует каждый шрам, впитывая его происхождение, а потом поднимает ноги Дина, сгибая их в коленях и тот растворяется в стыде и неловкости. Он ещё никогда не был так открыт физически и морально, но деликатный ангел уже нежно гладит его по щеке и Дин расслабляется как по щелчку, отдаваясь этим мгновениям. Кастиэль всё ещё шепчет глупые слова извинений и что-то смутно напоминающее комплименты и Дин краснеет каждый раз, как ему удаётся разобрать что-то из этого. Скоро он ощущает влажное прикосновение между ног и это вынуждает прогнуться в спине и сдержать крик, потому что Кастиэль двигается слишком идеально и правильно, надавливая языком именно там, где нужно. Дин просит о чём-то грязном и греховном и Кастиэль раздвигает его ноги ещё шире, давит языком сильнее и когда до облегчения остаётся несколько секунд, отстраняется. – Не шуми, малыш. – Шепчет Кастиэль и Дин слишком устал краснеть, поэтому просто отворачивается к стенке, снова натыкаясь на узор изуродованных крыльев. Кастиэль догадывается чем-то смазать пальцы, но первое прикосновение всё равно отзывается болью. Дина только сейчас осеняет, что именно с ним собираются делать, только отступать слишком поздно, поэтому он искренне пытается расслабиться и позволить Кастиэлю сделать всё, что ему вздумается. Он здесь, он обещал больше не уходить и Дин слепо верит ему, потому что слишком хочет верить хоть во что-то. Два пальца вынуждают его свести ноги и Кастиэль услужливо переворачивает парня на бок, устраиваясь позади него. Колено сгибают до груди, а ухо мягко покалывает мурашками от прикосновений нежных губ ангела к ним. Ладонь Кастиэля скользит по грудной клетке и шее, пока вторая рука поразительно плавно и легко двигается внизу. Дину даже становится неловко от того, как хорошо он на самом деле принимает. – Забудь обо всём, Дин. – Шепчет Кастиэль, целуя его в губы целомудренным прикосновением. Дина снова безвольно переворачивают, в этот раз на спину. Тепло со спины исчезает, а потом ему раздвигают ноги, заполняют быстро и нежно, скользя внутрь как нож по маслу и Дин не сдерживает протяжного крика. – Кас, подожди. – Хрипит он, ошалевший от того, насколько приятно и хорошо отзывалось это ощущение. Кастиэль нависает над ним, мягко целует в шею и начинает двигаться. Елозя по кровати, скользя по влажной коже и своевременно расслабившись, Дин вовсе перестаёт контролировать собственный голос, раз Кастиэлю приходится закрыть шумный рот ладонью и двигаться теснее, тише. Дин цепляется в него, сгибает ноги в коленях и неоднократное количество раз пытается посмотреть вниз, уловить момент, когда твёрдый член проникает внутрь, рассмотреть, как хорошо его подготовили ловкие пальцы и в конце концов лицезреть этот момент, а не только чувствовать. Кастиэль откидывает ему голову, целует твёрдый кадык и упругую кожу, двигаясь всё быстрее и жёстче. Молчать становится невозможно, Дин всхлипывает в влажную ладонь, учащенно дышит и искренне надеется, что Сэм и Бобби внезапно обзавелись глухотой, раз не слышат ничего и не пытаются проверить в чём дело. Он не может задумываться об этом слишком долго – рука пропадает и Кастиэль целует его нежно и чувственно, пока по позвоночнику бегут мурашки и ноги начинают дрожать от усилий оттянуть оргазм на несколько счастливых мгновений. Дин кончает несколько секунд, выгибаясь и сжимая ангела внутри, видя перед глазами звёзды и причудливые огоньки, пока не понимает, что это мигает лампа, а следом внутри становится очень влажно и пусто. Секунды текут, пока они лежат в тишине, состоящей исключительно из их дыхания и сердцебиения – Дин буквально слышит, как стучит пульс Кастиэля, хотя ему больше кажется, будто весь мир оглох и он в том числе. Кастиэль замечает его взгляд и передвигается ближе, кладя свою голову на плечо человека, прижимаясь потным и уставшим телом к такому же. Дин молчит, смотря в потолок, пытаясь не опьянеть от радости слишком сильно, потому что счастье начинает течь по телу вместе с кровью и он ощущает удивительную лёгкость для того, кого только что отымели в одно место. – Я слышал тебя, Дин. – Шепчет Кастиэль в его ухо и Дину снова кажется, будто этот голос звучит у него в голове. – Я очень хотел, но не мог придти. – Потом расскажешь. – Сипло отвечает Дин, переворачиваясь к нему лицом. Настроение меняется и заинтересованность человека сужается до одной комнаты. – Из-за тебя люстра мигала. – Я это не контролирую. – Виновато шепчет ангел, пряча глаза. Дин улыбается, поправляя ему влажные волосы на лбу. – Я видел твои крылья, что с ними случилось? – Это наказание, Дин, не думай об этом. В животе оседает что-то неприятное, холодное. Дин пытается схватиться за эту мысль, но она ускользает стремительно быстро, пропадая в блаженном расслаблении, которое навёл на него Кастиэль. Дин всегда был страшно против, чтобы его настроение или состояние как-либо меняли, только сейчас он слишком устал и искренне обрадован, а вдобавок ко всему совершенно не хочет ссориться. – Останься со мной на ночь. – Просит Дин, переступая через гордость. – Я больше никогда от тебя не уйду. – Обещают ему и Дин закрывает глаза, надеясь на это.