Назад пути нет

03.08 Проходили дни. Медленно, но стремительно Дзёно с каждым днём всё разговорчивее. Сколько б слепой не пытался, а понять не мог, откуда же это странное чувство? Он начинает заливаться ни о чем. И вот опять: Сайгику и Суехиро просто разговаривают, и образовывается минутная пауза. Разговоры о работе и положении мафии быстро наскучивают. Накатывает печаль, а тоскливые мысли лезут в голову. Поднимая ее вверх, Дзёно вспоминает: – Знаешь, а мне нравилось с ними дружить,– он запнулся, и прислушался ко всему вокруг. Тэттё расслабился ведь, если Сайгику хочет рассказать что-то трепетное, нужно спокойно это принять,– Это было весело, но до здорового далеко. Я иногда был третьим лишним, но это не мешало нам иметь особое отношение друг к другу. Вот когда они вдвоем пили, я не пил, а пытался делать так, чтоб они не влезли куда ни попадя. Мы вместе воровали, обманывали, шантажировали. Я милосердно слушал про невероятный опыт Дазая. Он же всегда имел отношения "поиграть и выбросить", но наглый рыжий мальчишка послал его, унизив и сказав, что таких как раз и ненавидит. Ох.. да он вечерами, особенно пьяный, не умолкал: "Чуя такой, Чуя сякой". А потом они всё же перепихнулись где-то в лет пятнадцать-шестнадцать. И он стал мне про него заливать ещё больше! И уже какой Чуя красивый, идеальный и сильный. Он им восхищался. Дзёно дал себе время ещё что-то обдумать. Момент тишины решил заполнить Суехиро: – Не знал, что Дазай может быть таким. Таким чувственным... Без промедления, тихо ответил слепой: – Был таким. Сейчас контроль над всем занял его голову полностью. Но у Тэттё осталось одно непонимание: – То есть, тогда он и тебя любил? Он же говорил, что ты мог бы быть на месте Накахары. Дзёно сделал удивленный вид, будто никогда об этом не задумывался. А потом прикрыл рот рукой, сдерживая смешинку. Сайгику признает, что всё это театральность, и сразу после звонко расхохотался. Его милый ушам голос доходит до Суехиро и вводит того в ступор. Тэттё что-то не так сказал? Что смешного? Это новый способ показать, что вопрос был глупым? Пока мечник угадывал, отсмеявшись, Дзёно начал: – Дазай врёт! Он меня б не вынес. Тем более, на место Чуи я б так и так не встал: Чуя ему чуть ли не супруг, а я был бы подмятым под Дазая, вечно недовольным, ненавидящим его и всё живое бедолагой. Всё, что я знаю, это то, что я в его вкусе и он был не против со мной перестать в мой грязный период. – А сейчас?– осторожно задаёт вопрос Тэттё. Сайгику переспрашивает, а потом сам мягко говорит: – Нет, точно нет. Суехиро почувствовал облегчение в груди, а Дзёно понял, что тот чуть не приревновал, но промолчал. С чего бы Тэттё ревновать? Сайгику всегда замечал к себе иное отношение, но не придавал этому значения. Стало внезапно тепло. Дзёно продолжил рассказывать всякие интересные, местами дурацкие истории про себя и двух верхов мафии. И он порядком заболтался. За двумя кружками чая прошел час, а потом второй и третий. Сайгику остановился, только когда спросил у Суехиро, который час уже идёт. Оказалась десятый, а Дзёно ещё даже не садился за работу. У него времени до шести утра. Самое время приступать. 04.08 Дзёно сонный в двенадцать часов дня приходит к Тэттё с просьбой сделать ему чай. Суехиро послушно выполняет просьбу, приносит Сайгику кружку и садится рядом. Слово за слово Дзёно выяснил, что Тэттё успел уже съездить, кого-то убить, выслушать нотации от Дазая и вернуться домой, а Сайгику всё это время сладенько спал. Ему так-то всё ещё хочется. Ещё и у Суехиро такой низкий, томный, убаюкивающий голос. Дзёно сделал два глотка чая и, облокотившись головой об стену, задремал. Тэттё чутка подумал, закинул соню на плечо и понес в кровать. Сайгику что-то недовольно промямлил, но мечник даже не попытался разобрать. Так Дзёно проспал до четырех вечера. 07.08 – Меня это так заебало. Тэттё не то чтобы удивился, но уточнил: – Что именно? – Да всё!– крикнул Сайгику,– Всё! Я не хочу постоянно писать одно и тоже. Почему я вообще этим занимаюсь? Я вообще сейчас должен был сидеть в верхах и попивать дорогое вино, а не это всё. Да хуй уже с этим вином! Каждый день ересь, никак не относящаяся к основному плану! Меня просто эксплуатируют. – Я ничего в этих ваших планах не понимаю, но я понимаю тебя, Дзёно. Сайгику утихомирился. – Я знаю, ты тоже мотаешься постоянно неясно куда с одной и той же целью,– Дзёно тяжело-тяжело вдохнул,– Но мне эта работа в наказание. Я поставил проект под угрозу. Я проявил слабость. В общем всё это справедливо. – Не похоже, конечно, но... Если тебе станет легче я могу... Мы можем...– слепой ожидал ответа. Это заикание уже стало глупым,– Мы можем.. обняться? Лицо Дзёно приняло свой естественный вечно недовольный вид: – Что за дурость? – Ну почему дурость? Иногда помогает же...– но Тэттё смутился от своих же слов и сразу дал заднюю,– Нет, ну если ты не хочешь, не будем. Что-то Сайгику у себя в голове прокрутил. Затем встал и попросил подняться Суехиро. Всё это происходило так небрежно, что Тэттё уже думал, что прямо сейчас получит пощечину. Дзёно прошептал: "Только никому не говори" и сразу после обхватил его спину руками. Аккуратно Суехиро ответил на инициативу. Тэттё держал слепого как что-то хрустальное: красивое и хрупкое. Дзёно улёгся на плечо перед ним. Голову драли мысли "Никто не видит, никто не узнает. Чуть-чуть можно. Чуть-чуть слабый. Суехиро же всё равно умрет". А затем гладили: "Он такой теплый, с ним как-то по-особенному. Уютно. Привычно. Тэттё особенный". Суехиро не отпускал Сайгику, пока тот сам этого не захочет. Когда Дзёно завершил свою терапию по восстановлению нервов, он повторил: – Никому. – А мне и некому. Кроме тебя у меня никого нет. 09.08 Сегодня Тэттё никого убивать не нужно. Но он желал обратного, ведь вместо привычной работы мечом пришлось выслушивать от Дзёно за свою неаккуратность. При чем сначала Сайгику отчитывал мечника только за неосторожность на заданиях, а потом это перешло и на бытовые мелочи. "Тэттё ты то, Тэттё ты сё" — надоело. Суехиро и сам не знает, зачем Дзёно всё это рассказывает. – Я тебя понял. Я исправлюсь,– Тэттё пошел на компромисс. – А мне уже и не надо! Но Суехиро всё же выпросил извинения. Они были такие же бессмысленные, как и эти предъявления от Дзёно. Значит верные. Вечером этого же дня Сайгику объяснял Тэттё, как писать отчёты не под диктовку: – Эту часть ты полностью переписываешь с пятого документа, а вот дальше уже подставляешь свои данные методом...– Дзёно очень долго и очень скучно всё это рассказывал. Суехиро слушал. Слушал, но в голове у него ничего не отложилось. Вырвалось невпопад: – Я люблю тебя. Сайгику остановился и совершенно невозмутимо ответил: – Я уже говорил, что мне на это всё равно. Со временем ничего не поменялось. Так вот...– и продолжил. Да, конечно, он ругал Тэттё за его невнимательность, невдумчивость и короткую память, но Суехиро и это пропускал мимо ушей. Он был рад, что может слушать Дзёно. Иногда даже касаться его. Это приятно. А отчёты — это так, посредственность. Отчёты — это просто возможность снова послушать, как думает Тэттё, бред красивым голосом. Снова случайно вспомнить, как любил этот человек. 10.08 За всё время, которое они проводят вместе, Дзёно ни разу не подумал, что Суехиро мерзкий или противный. Нужно просто не заставать его за приемом пищи, и всё. Тэттё без причины может занести Сайгику кружку чая или кофе. Дзёно понимает, что мечник по глупости делает две порции напитка, но сам уже к этому привык. Иногда Сайгику даже задумывается "А где?", когда не находит чашки на столе. Суехиро из лишнего от своего месива готовит для Дзёно вполне адекватную еду. Сайгику привык и к этому. Когда-то Тэттё сказал: – Не могу не думать о тебе. Тебя так много, я никуда не денусь. Ты стал особенной частью моей жизни. Громкой, надоедливой, но очень важной. А Сайгику зацепился за одно слово: – Я особенный? Суехиро не поменялся в лице, но голос его стал мягче: – Да. Для меня да. – Идиот,– кинул Дзёно, и тему они закрыли. 11.08 Около полудня Суехиро сварил суп на все из консерв, которые он купил втихую от Дзёно. Выглядело блюдо странно, но на самом деле было очень даже съедобно. Позже Тэттё ушел на какой-то пересчёт в мафии и отмечался на "Чёрной бумаге". Куча бумажек, подписей и другого подобного сводило мечника с ума. "Черная бумага" — это перечень расходного материала мафии, а именно людей. Записанные на ней либо уже мертвы, либо подразумевается их смерть. Это и как герои, и как просто ненужные лица. Дома росчерк смерти — Дзёно. Он должен сделать то, что не вышло с первого раза. В его руках белый пакетик с порошком. В планах Сайгику замешать его с супом, а после смерти Тэттё неподалеку рассыпать ещё немного. Сотрудники мафии настоят на отмене вскрытия, а значит смерть Суехиро напишут как передозировку наркотиками и дело сразу закроют. Вот Дзёно стоит перед кастрюлей и поднимает крышку. Протягивает руку с белым содержимым. Она дрогнула. Что-то внутри отозвалось тихим-тихим шепотом. Неприятное чувство вернулось, Сайгику вспомнил что-то трепетное, но сразу эти ощущения отстранились и замкнулись стенами из собственного характера. Дзёно высыпал всё содержимое пакетика. Суп поменял цвет. Сверху Сайгику всё это присыпал черным перцем и солью. Вечер. Тэттё сидит и ест за столом. Напротив сидит Дзёно. Слушая стук ложки о дно стеклянной посуды, Сайгику всё больше и больше хотел встать и уйти. Звук жидкости, проходящей по глотке мечника стал мерзким. Вдруг Суехиро спрашивает: – Почему он на вкус другой? Слепой спокойно ответил: – Я суп попробовал, мне показалось, что он какой-то пресный. Вот я туда специй и кинул. – А соды ты не сыпал? Дзёно нервно усмехнулся. Не придумав, что сказать, спросил: – А что? – Ясно,– ответил Тэттё. Это был его первый односложный ответ, которому Сайгику был рад. Суехиро допил всё, что осталось в тарелке. Встал. Решил проверить вкус своего блюда сразу из кастрюли. Там оно было ещё более отвратительное. Тяжёлое чувство легло на голову Дзёно. Он подскочил и подошёл к окну, чтоб отвлечь себя от любого шума, что исходит от мечника. Но за окном Сайгику услышал мотор автомобиля. Из интереса он открыл окно и вслушался. Оказалось, около машины крутились голоса патрульных. Их было много, они искали определенного человека. Как они узнали о структуре этого района? Дзёно напрягся. Теперь очень опасно выходить на улицу: патруль арестовывает всех. С другой стороны Сайгику "ищейка", но всё же ослабевшая. Дзёно начал обдумывать все обходные пути. Голова заболела. Появилась слабость. Нет, он не вынесет слишком долгое использование дара. Но без него никак. Сайгику решает остаться дома. Конечно, он помнит, что случилось в прошлый раз. Немножко не по себе, но Дзёно просто не будет попадаться ему на глаза. Если что, побегает от него по квартире. Если к приходу полиции она будет выглядеть так, будто во ней ураган прошёлся, это спишут на галлюцинации в наркотическом опьянении. Спустя пятнадцати минут сирена патрульный машин стала громче. Оперативных групп прибавилось. Сайгику сидел возле окна и чего-то ждал. Точнее он понимал, что ждёт, но верить не хотелось. Слышать не хотелось. Оба бывших полицейских сидели тихо на кухне. Шторы задернуты, свет выключен, на голову давит звук сирены. Спустя полтора часа Дзёно стало невыносимо душно. В голову то ударяла кровь, то отливала. Сирены затихли. Как подслушал Сайгику патруль переводит оцепление в другое место. Дзёно бы сейчас выйти на улицу, но пока не все уехали. Слепой сосредотачивается на внешнем шуме. Вдруг ритм. Ритм сердца. Знакомый и с не лучшими ассоциациями. Дзёно просто уходит к себе в спальню и запирает дверь. Тут чуть-чуть спокойнее, чисто и есть чем дышать. Но Сайгику на всякий случай закрывает окно, из которого так приятно тянуло свежим воздухом. Ещё пол часа. Дзёно вышел выпить воды. Суехиро начало дергать. Он тяжело дышал и был очень раздражён. Его могло вывести из себя всё что угодно. И этим "всем" стал Сайгику: – Когда ж ты подохнешь? – Что?– Суехиро услышал, но не понял. – Плохо тебе, да? Ну вот для справочки: сейчас ещё минут двадцать и ты умрёшь. В конвульсиях, со звёздами в глазах. Опущено и позорно. – Блять,– Тэттё начал всё осознавать,– То есть я умру, потому что тебе надоело со мной возиться? Дзёно только угукнул. А Суехиро вскочил и заорал: – Сука, я умру, потому что тебе надоело со мной возиться?! Без лишних слов Сайгику убежал в спальню, но не смог запереть дверь. Руки не слушались, были слабы, в голове горели искорки. Тэттё умеренно прошел за ним и дёрнул дверь. Дзёно ловит набеги паники, но всё ещё держит контроль. Он стоял посередине комнаты и решил начать спасание себя не с самых удачных слов: – Тэттё, давай я тебе всё объясню... Садись– и указал рукой на кровать. Воздух замер, замерло время. Суехиро рассматривал Дзёно с ног до головы. В его голову въелось одно слово "страх". Да, Сайгику страшно, даже очень. Тэттё не видел его в таком состоянии. Это... Приятно. Точнее не сколько приятно, сколько вызывает интерес. Уголки губ растянулись каждый по своей стороне и приподнялись. В комнате было очень тихо, поэтому нервный вдох Сайгику четки и мягко донёсся до мечника. Кривая улыбка не сделала ничего хорошего: Дзёно начал упускать ситуацию из рук. Тэттё принял попытки разъяснений: – Постарайся. Оба сели на кровать. Близко. Сайгику начал: – Слушай, ты во-первых, не забывай, я много лишнего говорю. Не нужно всё воспринимать в штыки. Я часто перебарщиваю, знаю,– Суехиро не сводил с него глаз. У самого тело в напряжении, но где чувствуется какая-то влажность. Рука, упирающаяся в край кровати и которая была ближе к Дзёно, скользнула слепому на колено, помассировала его и стала подниматься выше. Сайгику не отвлекался от речи, но убрать чужую ладонь со своей ноги попытался,– Во-вторых... Это... Просто побочный эффект от,– Тэттё убрал руку, сидел слушал спокойно,– Побочный эффект от лекарства. Ты бы его не захотел пить, подумал бы, что отравить тебя хочу... – Почему ты мне просто не сказал? Мы бы поговорили, и я б согласился,– Суехиро всё прожигал слепого взглядом, его рука в этот раз скользнула по бедру Дзёно и поехала к плечу. Сайгику отсел в бок, но Тэттё потянул руку следом. Сам мечник тоже стал ближе. Дзёно вновь отстраняется, а Суехиро просовывает ладонь между ногами Сайгику и тянет его к себе. Чтоб слепой не упал, Тэттё держит его за дальнее плечо. Дзёно дрогнул, и эта дрожь прошла к рукам Суехиро. Ощущение дозволенности прошло по телу к животу. Тэттё сильнее сжимает слепого и, выдыхая на его лицо, произносит,– Продолжай. Дзёно глубоко вздохнул. Суехиро ведь правда скоро скончается. Нужно чуточку потерпеть. – Ну и понимаешь,.. нам нужна перестраховка. Тебя должны определить, как...— Сайгику ещё много и много придумал всякого бреда. За всё время его россказней руки Тэттё много где прошлись: по ягодицам, спине, шее, щекам, волосам, рукам, но везде через одежду. Терпение Дзёно кончилось, когда одна ладонь скользнула в переднюю часть трусов. Слепой почти подпрыгнул, отшатнулся от кровати на несколько шагов и взвизгнул: – Прекрати! Суехиро поднялся и мучительно медленно направился к нему. Сайгику слышит, что Тэттё зол. Дзёно прекрасно понимает, за что, но не понимает, почему? Чуть дрожа: один от наркотиков, второй от страха, они стоят друг напротив друга. Сайгику не знает, что делать. Малейшая ошибка, и здравствуй, смерть. Суехиро кладет правую руку на плечо слепого. Тот уводит голову от руки. На его лице смешанное чувство брезгливости и страха. Дзёно сжимает губы, дабы они не дрожали. Тэттё громко сказал: "Подними на меня лицо!". Сайгику не дрогнул, но голову повернул, достижение! Мечник переложил свою руку с чужого плеча на голову и сжал кулак так сильно, будто собирается вырвать клок волос. Но вместо этого он бьёт Сайгику головой об левый локоть и бросает свою любовь на кровать. Медленно подходит и, пока слепой осознает на сколько это было больно, садится сверху. Дзёно готов исчезнуть и никогда больше не существовать, лишь бы не случилось то, к чему всё идёт. Он тяжело дышит, готов прямо сейчас реветь и умолять отпустить его. Тэттё наклоняется к белым волосам, но у слепого сработал рефлекс, и он руками упёрся в лицо Суехиро. Только спустя мгновение он понял, что сделал. Тэттё это ещё больше взбесило. Напуганный юноша аккуратно убирает ладони от своего мучителя и робко произносит: – Я, Тэттё... Но после своих недолгих оправданий начитает скулить. Скулить так, как скулит беззащитная собака, когда малолетние идиоты забивают ее палками. Суехиро ему вывернул левую руку. Всё произошло быстро. Тэттё взялся за предплечье и запястье, провернул конечность и оставил ее вверху. Увидев, как Дзёно корчится от боли, он не стал ломать ему руку. Когда Сайгику почувствовал, что его не держат, он зажал пострадавшую конечность противоположной и машинально перевернулся на бок. Суехиро опять потянулся к белоснежным волосам, в этот раз беспрепятственно. Он поправил их и прядь завернул за ухо их обладателю; переложил Сайгику обратно на спину, осмотрел, в буквальном смысле, тело и губами вцепился в холодную от страха шею. Дзёно перестает дышать, появились судороги, с которыми он не справляется, он забывает думать о том, как это мерзко, начинает быстро задыхаться, хвататься пальцами за постель и желает просто не умереть в эту ночь. Суехиро опять берет его за волосы и направляет голову так, чтобы шея открывалась с новых сторон. Он не оставляет засосов, он облизывает и кусает кожу, наблюдая, как Дзёно, особенно когда Суехиро касался ушей, изворачивается под ним, дёргается и дрожит. Тут у мечника возникла идея. Он где-то в левой части исцелованной шеи кусает большой участок кожи. В кровь. И в итоге откусывает его и проглатывается. В момент укуса Сайгику начинает кричать и резко замолкает. Такой возглас превратился в беззвучное дёрганье губ. Он был похож на рыбку, которая только открывает и закрывает рот, не издавая звуков. Дзёно больше не кричал и не шевелился. А Суехиро языком убирал всю кровь с раны, нагло обсасывая ее, и пока это делал, поглаживал слепого по голове. Он хотел ещё, но понимал, что возможно чувствительное тело просто не выдержит. Тэттё не устраивало только отсутствие слёз на лице своего объекта любви. И, долго не думая, сделал их сам: он мечом надрезал нижние веки слепого, при чем достаточно глубоко для них. Так из глаз Дзёно теперь текут алые слезы. Почувствовав что-то теплое на лице, он потрогал глаза дрожащими ладошками. Поняв, что это за слёзы, он почти заплакал. Сайгику трёт кулачками веки, закрывает ладонями лицо от стыда и.. правда плачет. Суехиро маниакально наблюдает за каждым движением Сайгику. Он смотрит на тонкие пальцы, покрасневшие от удержания запястья, на остальные части рук, покрытые синяками, на шею, из которой всё ещё течет теплая темная кровь, на хаотично вздрагивающие талию и живот. Дзёно хмурит брови и сжимает губы. Пытается не думать о том, как больно. Когда понимает, что не получается, закрывается руками и старается больше не реветь. Тэттё распахнул ресницы. Ему показалась это ужасно милым, чем-то, что Сайгику сделал специально для него. Мечнику польстило, как несчастный юноша пытается собраться и привести себя в чувства. Суехиро разводит его руки по сторонам и прижимает всем весом. Над жертвой слышалось тяжёлое дыхание. Будто не человека. Будто голодного хищника, который готов сожрать тебя, не оставив ничего. Дзёно не двинулся, он лежал прямо нос к носу с этим чудовищем, немного приоткрыв рот. – Ты пытаешься мне угодить?– почему-то с недовольством задал вопрос Суехиро. После он потянулся поцеловать Сайгику, но тот закрыл рот и сам вжался в кровать. Тэттё отстранился,– Ты знаешь, что за это будет? Дзёно не отреагировал, но внутри его терзала безвыходность и страх. Как будто всё это не наказание. Суехиро выпрямился и вознёс над слепым меч. Дзёно был готов поклясться: его сейчас убьют. Он даже почувствовал облегчение, а чтоб его не портить криками, закрыл себе рот рукой. Внутри головы стали больно загораться и сразу потухать искры, клонило в сон. Теперь ничего не напомнит о травме в тот вечер, о терках с Дазаем, о розыске, о преступном перевороте, о работе и о напарнике-идиоте. Странно. Дзёно его не возненавидел, он признался себе, что скучает. Сайгику не может поверить, что издевался над ним тот Суехиро Тэттё, который обнимал слепого и говорил, что Тэттё — единственный в мире, кто искренне любит Дзёно; который спрашивал разрешение тронуть Дзёно за руку, а если забывал – очень винил себя за это; который был приставучим, но очень заботливым; который был единственным человеком, перед чьим убийством Дзёно сомневался. Но Суехиро передумал. Он перевел меч к нижней части футболки Сайгику и сделал взмах. Передняя сторона футболки поделилась на двое. Дзёно почувствовал холодный метал, еле-еле касавшийся его шеи. Тэттё кладет оружие. Затем руками, грубо и с треском ткани, разрывает рукава. Дзёно почувствовал холод по всей оголенной части тела, но на груди тепло. Его грела собственная кровь из большой царапины от первой пары ребер до ключиц. Она не глубокая, и боли почти нет, Дзёно не сильно обратил на нее внимание. Тэттё всего лишь пальцами бьёт Сайгику по виску. Дзёно вскрикивает, но не бросается в дрожь, его крик заглушил глухой шлепок. Юноша оказывается на боку, а потом, когда Тэттё вырывает из-под него остатки от футболки, на животе. Спиной к маньяку, слепой вспомнил лучший, по его мнению, совет, что делать в таких ситуациях: "Делать всё, чтобы *ему* понравилось. В конце извиниться." Звучит низко, но всегда есть другой вариант — смерть. А у Сайгику сейчас противоречивое желание жить. Тут Суехиро слазит с него и оставляет одного в комнате. "Ему не понравится, если я уйду" — с этой мыслью Дзёно лег на свои руки и ждал. Конечно, он понимал, на сколько это будет отвратительно. Он дождался. Тэттё возвращается с пачкой влажных салфеток, тазом диаметра где-то от костяшек пальцев до локтя, и двумя клизмами. Услышав шум, Сайгику встал на локти и положил голову на сомкнутые кулаки, колени рефлекторно поджались. Тэттё становится на колени сзади и прижимает его бедра к своим, затем расстёгивает ремень и застёжки на джинсах слепого. Он медленно снимает их вместе с нижним бельём и кидает на пол, избавляет Сайгику и от носков. Подставил пустой таз между ног Дзëно и засунул одну клизму с водой ему в анус. После пары нажатий часть жидкости, что образовалась внутри, попала обратно в клизму, часть вытекла в таз, а часть осталась в анальном отверстии. Тут на помощь приходят салфетки. Тэттë указательным и средним пальцем проталкивает одну вовнутрь Сайгику и протирает стенки ануса, убирая всю воду наружу, в таз. Туда же бросает грязные салфетки. Повторяет процедуру со второй клизмой. Пока в Дзёно первый раз не вошли чужие пальцы, он повторял как молитву: "Пожалуйста, не надо. Пожалуйста, не надо. Не надо, не надо, не надо." Давно не было чего-то настолько же унизительного и мерзкого в его жизни. Воспротивиться ужасно страшно, что-либо сказать тоже. Суехиро ставит таз со всем содержимым на пол и толкает под кровать. Затем послышался звук расстёгивающейся бляшки и молнии на штанах. Дзёно опять теряет самообладание. Он больше не может терпеть, руки опять задрожали, в голову, как тараканы, полезли сравнения с тем вечером. Как только пальцы Суехиро дотронулись бедер слепого, он крикнул: – Тэттё! Сайгику полностью поглотило чувство стыда. Выкрикнуть имя, так громко. Казалось бы, ничего такого, это же со страха было, но каким жалким Дзёно себя ощущал. Тэттё спросил, зачем он его позвал и провел рукой по позвоночнику слепого. Дзёно не прогнулся, а сжался до боли в плечах, но всё-таки ответил: – Давай... Я сделаю что-нибудь другое! Что угодно, но не это!– вряд-ли Сайгику сможет повторить этот крик надежды и сказать что-то так же складно и не задыхаясь. Это и не нужно. Суехиро берет свой член и засовывает его в задницу слепому. У Дзёно начался тремор, как в пятнадцать лет; он схватился за голову и царапал кожу ногтями, как в пятнадцать лет; он стал тяжело дышать, а потом задыхаться, как и в пятнадцать лет. Тэттё не давал Сайгику привыкнуть, он держал его за талию и экспериментировал с темпом. Хуже всего было когда Суехиро разгонялся и, как наждачкой, стирал стенки внутри Дзёно, а он, в свою очередь ощущал внутри себя рельеф чужого агрегата от мелких волосков до твёрдых вен. Бедный юноша изворачивался, вырывал волосы на голове, кричал. И это всё, пока огромный член буквально рвет его изнутри. В некоторые моменты Сайгику начинал истошно орать и раздирать раны на глазах, и алые слезы с новой силой продолжали течь. Когда головка пениса мечника упиралась в край внутренности плачущего юноши, эта боль отдавала в голову, а по телу как будто проходил импульс. Если бы Суехиро мог, он бы увеличил свой член так сильно, чтобы он смог достать до кишечника Сайгику или вообще игнорируя стенки внутри Дзёно напрямую также грубо трахал желудок и всю пищеварительную систему, а тогда желудочная кислота послужит смазкой. Какое-то время Тэттё сбавлял темп, Дзёно плакал, скулил, а если уставал, ловил себя на том, что начинает стонать в ритм толчкам. Он немного отдыхал от крика, но боль почти повсюду возвращала его. Суехиро нравилось сжимать талию Сайгику. Он это делал так сильно, будто тот способен вырваться, а не только кричать. Тэттё разжимал и сжимал бедра и зад своего объекта обожания. На них оставались яркие гематомы. Он входил в Дзёно на сколько мог, руками поднимал его корпус и прогибал поясницу. Сайгику терял голову, рыдал, дрожал – всё из-за позора, ведь он в прямом смысле под кем-то прогнулся. Тэттё пачкал свои пальцы в чужой крови из ран, проникал вовнутрь них и растягивал. Дзёно сдерживал рвотные позывы, когда Суехиро руками раздвигал его ягодицы, желая пропихнуть свой пенис глубже, наклонялся и облизывал уши слепого. По телу бегали мурашки. Моментами Тэттё сам рвано стонал от удовольствия. Сайгику держался за постель пальцами, которые от этого уже покраснели. Он думал, как же позорно будет вспоминать об этой отвратительной ночи, если Тэттё вообще его не убьёт. Вдруг Дзёно, упиревшись носом в кровать начал говорить: – Прости! Прости! Прошу, прости! Пожалуйста, прости! Прости!– нет, так-то он не говорил, а скулил это. Каждое слово протягивал, между ними всхлипывал. Суехиро специально стал входить в Сайгику быстрее и резче. Головка его члена билась в переход на прямую кишку. Не сразу, но Дзёно почувствовал жидкость внутри себя, которая в дальнейшем послужит плохой смазкой, это была кровь. Тэттё поинтересовался: – За что ты извиняешься?- трахая его, у мечника появилось неистовое желание коснуться каждого миллиметра тела Дзёно. Он начал с пальцев рук, потом перешёл на ладони, затем локти, плечи, шея. Суехиро немного сжал ее. Но никакой реакции не последовало, Сайгику устал. Дальше Тэттё огладил чувствительные уши, задержался на мягких волосах, обвел пальцем всё лицо несчастного, открыл ему рот и сунул уже два вовнутрь. Когда они достаточно были покрыты слюной, Суехиро вытащил их и вместил в анус к своему половому органу. Поймав экстаз от каждого толчка, Тэттё вспомнил, что ещё не везде прошёлся руками по Дзёно, поэтому прервал такое наслаждение. Следующими его руки потрогали грудь, талию живот, спину. Дошли и до пениса Сайгику. Дальше задница, бедра и так к кончикам пальцев ног. Дзёно только недовольно скулил. Тэттё, поняв, что сейчас он близок к оргазму, просунул свой агрегат так, что Сайгику казалась, будто его натягивают на какой-то большой и твердый штык. Суехиро кончил внутрь слепого, до синяков сжимая его ноги. Хуже, чем было до этого, не могло стать, поэтому присутствие спермы в Дзёно приносило некое облегчение. Он догадывался, что она окажется на теле, во рту или в заднем проходе. Чувство, как будто уже конец самому опасному и мерзкому, что могло произойти. Суехиро переворачивает Сайгику на спину. Оглаживает по щеке и понимает: Дзёно полностью сдался, он не в напряжении, всё, что он делает – это тихо стонет, когда ему больно. Тэттё потянул Сайгику за шею и усадил перед собой. Суехиро сосредоточил взгляд на его лице: всё в крови, но всё ещё идеально. Он бы поцеловал каждый его сантиметр, но мысли сложились именно о губах. Тэттё целовал и их, но сейчас хочется посмотреть на их большие способности. Он просит Дзёно слезть с кровати. Он слушается и встаёт рядом с ней, но ноги совсем отказывают и сгибаются, поэтому Сайгику падает. К счастью, Суехиро, быстро встав вслед, ловит его, держа за корпус. Потом опускает Дзёно на пол и выходит так, что слепой оказывается на коленях, а Тэттё садится на кровать. Он большим пальцем оглаживает чужие уста. А у Сайгику новая волна страха. Он всё уже понял, но от того легче не станет. – Начни сам,– произносит Суехиро, но второй в полном ступоре, он очень надеется, что это не серьезно, но голова уже ни на что не способна. Тогда Тэттё берет его за затылок, приоткрывает ему рот и насаживает на свой половой орган. Член вошёл мягко, скользя по губам и языку. Спустя нескольких настойчивых толчков, Дзёно упёрся руками в чужие ноги и смирился с тем, что начал делать это добровольно. Суехиро оставил руку на его голове, но Сайгику сам двигал ею, на входе давал напряжение щеками и водил по пенису языком, губами он защищал его от зубов. Дзёно делал всё шумно, в сопровождении с самыми противными звуками. Иногда ему казалось, что его сосательные мышцы сильно устали, но это не повод останавливаться. Он старался брать глубже, но боялся полностью выпустить член изо рта. Язык устал, как и горло, и щеки. Сайгику всегда была противна мысль о том, что в порно могут именно так чередовать анальный и оральный секс, ведь это как минимум грязно, но теперь Дзёно испытывает всё отвращение на себе. Тэттё же распахивал глаза, запрокидывал голову, низко стонал и держал в кулаке белые волосы. Ему это нравилось до невозможности. С более рваным мычанием Суехиро кончил слепому в рот, но тот не перестал работать им пока член повторно не встал. Когда это случилось, Тэттё поднял его и усадил сверху спиной к себе на свой пенис. Суехиро водил руками по чужим формам: в частности торсу и гениталиям. На ухо он сказал Дзёно: – Поработай ножками,– на Сайгику нахлынула истерика. Он дёргался и даже пытался вырваться, кричал, что не будет этого делать и стал опять драть себе глаза. Когда Тэттё на него прикрикнул, он испугался и попробовал ногами упираться в пол и двигаться вверх и вниз. Это оказалось трудно. Руками он пытался держаться за колени мечника, но тому это не понравилось и он развел руки Дзёно по сторонам и держал так, что оставались синие круги. Так, вверх и вниз, Сайгику смог продержаться около двух минут. Потом устали колени, на стоны тоже не хватало сил, внутри всё сжалось. Пока Дзёно двигался, Тэттё мастурбировал ему своей рукой, но никаких приятных ощущений это не вызывало – всего лишь новый способ его полапать. Сайгику тихо произносит: – Не могу,– и останавливается. После этого скуления Суехиро тцыкает, берет его ноги и начинает самостоятельно выполнять работу Дзёно. Он же одной рукой держит руку Суехиро, а второй закрывает себе рот. Но эта поза крайне не удобная. Тэттё поднимается на ноги, и слепому тоже приходится упереться в пол. Они разворачиваются. Суехиро держит его за плечи, отходит на шаг назад и бьёт ногой по его внутренним сторонам коленей. На них Дзёно падает. Подзатыльником Тэттё заставляет его лечь грудью на кровать и, опять встав в удобное привычное положение, вводит на большой скорости свой половой орган в Сайгику. Было больно. Больнее, чем в прошлый раз. Боль охватила голову. Она сводила с ума. Дзёно лицом вниз опять кричит и рыдает. Он чувствует, как Тэттё зол. А Тэттё безбожно вбивает своего любимого человека в край кровати. Кровь и сперма вытекла из Сайгику, когда Суехиро увеличил количество в нем одной из этих жидкостей спустя примерно двадцать минут толчков. Дзёно в судорогах. Он ощутил себя безмозглой и безвольной куклой. Он держался за волосы и не мог их отпустить, хотел, но не мог. Сайгику ненавидит себя. Когда Тэттё полностью закончил, он бросил его подальше на кровать. Дзёно лежал в том же положении, что и приземлился. Суехиро приподнял его, чтоб Сайгику сидел. Тот не двинулся: сидел смирно и тихо. Тэттё улыбнулся ему и ушел на кухню. От туда послышался звук: что-то разбилось, а после его громкое "Блять!" У Дзёно кровь отлила от головы, он начал падать назад. Но тут появившийся из ниоткуда Суехиро поймал его и по-доброму протянул стакан воды. Дзёно трясущимися руками принял его и попытался попить. На его лице появился румянец стыда. Это же Сайгику ненавидел и смеялся над немощными людьми, а теперь он и есть такой человек. Он совсем не думал, зачем Тэттё принёс воду. И Дзёно не подумал, куда на этот раз ушел Суехиро. А он ушел за одеждой. Тэттё принёс бедолаге новое нижнее белье, шорты и свою футболку, предположительно, пахнущую горьким кофе и совсем без рисунков и надписей. Дзёно принял и одежду. Уже не нагой Сайгику всё ещё не понимал, к чему эта забота? А мечник взял со стола, что стоял в спальне, расчёску и стал ею укладывать белые волосы. Потом украдкой поцеловал слепого, сделал подушки по мягче и уложил его спать, а сам обнял сзади. Дзёно теперь подсознательно ненавидит любые жесты сзади, поэтому сам перекручивается лицом к Тэттё, а тот сжимает Сайгику до мычания. Но Дзёно сейчас ему невероятно благодарен. Благодарен за то, что в эту ночь Сайгику остался жив. Он расслабляет руки, и они сами обнимают мечника, а он обнимает Дзёно в ответ. Голова отключается, тело тоже, и Сайгику не боится, что во сне его повторно изнасилуют. Он мирно засыпает.