«Верный своим принципам и своей семье.»

Небо заволокло тучами. Заморосил противный, мелкий дождик. Данте прищурился, приставил ладонь козырьком ко лбу, рассматривая фигуру у могилы, сгорбленную в три погибели. Пацан хандрит. Ему нельзя мешать. Боль потери лечит только время, да и то — с переменным успехом. Шаг другой, третий. Данте присаживается рядом, повторяет племянничью позу, касается плечом плеча, ненавязчиво согревая. Перед лицом тяжёлая гранитная плита, а на ней эпитафия. «Верный своим принципам и своей семье.» Дождь накрапывал сильней. Неро шмыгнул носом. Качнулся, опуская голову на плечо Данте, приваливаясь боком к боку. Бедро тут же промокло. Коротко резанул тело холод и тут же пропал. Десятая годовщина смерти Кредо была два дня назад. Позавчера прошла официальная часть, поминки со всеми, кто знал и любил Кредо. Вчера могила брата принадлежала Кирие. Сегодня — Неро. Данте вздыхает. Не тяжело и не легко. Механически. — Обними меня. Просьба тихая, на грани слышимости даже для полудемона. Ладонь Данте ласково гнездится на боку. Даже без просьбы пацана — какой он теперь пацан, столько лет прошло — все равно бы обнял. Без нажима. Тепло. — Я никогда не говорил ему, но... — Неро окончательно опускается задом в грязь, приваливается к Данте весь. — Я люблю его. Голос дребезжит, ломается, сквозит болью. Не физической — со временем Неро совсем перестал обращать на неё внимание, научился принимать как должное, уподобился своему дяде и отцу. Его боль глубже. Её нельзя ни потрогать, ни зашить. Не поможет ни перекись, ни самогон. Одно время Неро честно пробовал топить проблемы в алкоголе, да только вот... Не вышло. Он — не Данте. Да и у Данте, если уж на то пошло, вышло паршиво. — И он тебя, Неро. — Нельзя шутить, нельзя молчать. Не сейчас. Из года в год, вот уже как десять лет подряд, Данте рядом с ним. Здесь, у могилы. Но в последние четыре — не только он. Прохладная энергетическая волна задирает травинки. Крылья с лёгким хлопком сбрасывают с себя дождевые капли. Плетёная лента мягко покачивается в такт бесшумным шагам. Вёрджил останавливается слева от Неро. Кладёт ладонь ему на плечо. Коротко сжимает, поддерживая. Неро поднимает на него благодарный, болезненный взгляд, и в нём читается «спасибо». ... Проходит пара часов, прежде чем Неро прекращает безмолвно ронять слезы и шевелится. Меняет положение. Приваливается одним плечом к бедру отца и поводит другим, затёкшим от долгого бездействия. Мокрые волосы ласково треплет отеческая ладонь. Дождь затих. Рядом тихо фыркнул Данте. Навалился, щекоча щетиной шею. Сеанс слёзоомовения подошёл к концу. Пришло время растрясти пацана. — ...Так и... — как ни в чем не бывало начинает Данте, поглядывая из-под бровей на брата, — ... где, говоришь, тот новый кабак? Нам нужно согреться. Неро закатывает глаза.