Гороскоп

***

      Чонгуку двадцать восемь и он… Хочет счастья. Банального, простого, человеческого счастья. Когда вот то спокойствие на душе, когда жизнь цветёт красками, когда улыбка на лице при мыслях о любимой половинке, когда хочется возвращаться домой, когда хочется заботиться и радовать, когда… Когда у тебя просто есть свой человек. Свой, понимаете?       И это не объяснить словами, не описать, что именно значит это «свой». Ты просто смотришь на него и понимаешь: это — моё, родное, для меня. И в этом человеке тебе нравится абсолютно всё. И шероховатости характера, и какие-то нелепые или вредные привычки, и чувство юмора, и тараканы в голове, и даже опухшее мятое лицо по утрам или разбросанные по дому носки. Чонгук думал, что будет осознавать и принимать такого человека долго и постепенно, а оказалось совсем наоборот. Он просто увидел широкую улыбку и тёплый взгляд и… Пропал.       Насовсем.       Чонгук встретил его три часа назад и теперь просто не знает, что делать. Как сообщить незнакомому человеку, что до мурашек в венах хочешь его себе? Что хочешь быть рядом, хочешь быть причиной радости и смеха, хочешь разделять на двоих и грусть, и счастье, хочешь узнавать его мир и показывать свой?       Чонгуку двадцать восемь и он… Очень одинок. Нет, у него есть родители, есть старший брат и есть многочисленные друзья и знакомые, но это всё не то, и все эти люди — не те. Возможно, он немного драматизирует, но кто ж ему это запретит?       Почему-то собственное одиночество именно сейчас, в зимние праздники, чувствуется особенно остро. У Чонгука в такие дни всегда так — ощущение, что он лишний и никому не нужный давит многотонным грузом на мощные плечи, и никуда от этого не деться.       Обидно. Хочется, как в детстве — ныть и плакать, жалуясь на несправедливость жизни. Он же не плохой, можно сказать, хороший, отличный просто, но почему-то очень невезучий в плане отношений, и это удручает, нагоняя тоски.       Почему-то к своим (достаточно весомым, как Чон сам считает) годам, у него не было серьёзных отношений. Совсем. Были непонятные интрижки, были попытки начать что-то серьёзное, Чонгук даже несколько раз влюблялся до бессонницы и бабочек в животе, вызывающих тошноту, головокружение и трясущиеся руки, но всё это почему-то всегда очень быстро заканчивалось. И нет, он не тиран и не абьюзер — любить умеет и, простите за тавтологию, любит, достаточно щедрый на любые проявления своих эмоций и чувств и прекрасно знает, что такое ухаживания и прочее.       Чего его бывшим партнёрам не хватало — непонятно, ведь Чонгук всегда выкладывался на все сто: находил время для встреч, отказываясь от друзей или учёбы, не забывал про значимые праздники, запоминал детали вроде любимого цвета или количества сахара в кофе, всегда находил минутку написать сообщение с пожеланием доброго утра или вечера, устраивал интересные свидания, искренне интересовался чужими делами и вообще — был идеальным бойфрендом.       Но… Так или иначе бывшие уходили. Кто-то красиво, сочиняя длинные поэмы на тему «дело не в тебе, а во мне», а кто-то не очень, просто кидая в чс без объяснения причин. И это обиднее всего, Чонгук же со всей искренностью хотел быть вместе, вкладывал душу и всего себя, а его вот так бросали.       И он же не просил ничего сверхъестественного! Просто быть рядом, понимать его, хоть немножечко любить и иметь такое же желание создать что-то настоящее и крепкое. Оказалось, что такие запросы для других трудновыполнимы, ну, или люди, которых Чон выбирал, искали совсем не того.       Он хмыкает горько собственным мыслям и отпивает из пузатой кружки горячий облепиховый чай, жмурясь от яркого вкуса добавленных в него имбиря и мёда.       За большим окном, около которого он сидит, вовсю метёт метель — зима в этом году аномально снежная и холодная, и это Чонгуку, как ни странно, нравится. Нравятся непроходимые сугробы и разномастные снеговики тут и там, нравятся деревья с пышными белыми шапками из тяжёлого снега на ветвях, нравится мороз, кусающий до красноты щёки и нос, нравится чистый в кои-то веки ледяной воздух, обжигающий лёгкие на вдохах. Очень-очень нравится.       Почему-то здесь, в этой приятной маленькой кофейне, ему спокойно, как нигде. Тепло и так уютно. Приглушённый свет жёлтых простых светильников не режет глаза, а тёмный интерьер из натурального дерева окунает в атмосферу чего-то близкого и родного. Вкусно пахнет корицей, мандаринами, выпечкой и кофе, а ненавязчивые разноцветные лампочки гирлянд, спрятанные в зелёной мишуре украшений, навевают праздничное настроение.       Чонгук забрёл сюда случайно, когда шатался по городу с большой спортивной сумкой на плече, размышляя о том, что ему совсем не хочется напрашиваться к родителям, так же, как звонить друзьям или тревожить брата. Он, конечно, может, но…       Ему правда не хочется навязываться, ведь у всех есть свои планы, и он, Чонгук, будет там лишним. Скорее всего он просто поедет в свою пустующую квартиру и будет там сидеть, жалея себя и предаваясь упадническим мыслям, ведь нет ничего хуже, чем встречать Новый год одному.       Внезапные выходные, предоставленные в армии за отличную службу, лишь расстроили, ведь в части можно было бы не думать о своей ненужности, там сослуживцы, казарменные серые стены и общее отсутствие праздничного настроения у всех. Там был бы ужин, тихие поздравления и отбой по уставу в десять вечера. Хотя даже там бы хватило нерадостных мыслей, ведь телефоны выдали бы всем, а значит сослуживцы точно бы хвастались своими смс-ками и прочим, что присылали бы им их половинки.       — Это вам, подарок от заведения, в честь наступающего Нового года, — мягкий, будто бархатный голос выводит из мыслей, заставляя вздрогнуть и поднять взгляд.       Тэхён — как гласит бейджик, прицепленный слева на груди — улыбается и сгружает с круглого разноса тарелочку с каким-то десертом, украшенным белым кремом с розовыми и зелёными звёздочками посыпки.       — Кекс с малиной, грушей и кедровыми орешками, приятного аппетита, — он, всё так же улыбаясь, заправляет длинными пальцами прядь тёмных волос за ухо, а Чонгук, с трудом проглатывая образовавшийся ком в горле, говорит первое пришедшее в голову:       — Мне сегодня гороскоп пообещал, что я обрету своё счастье. Мне кажется, что это вы.       И он не врёт на самом-то деле, ведь сослуживец утром долго и нудно ныл, рассказывая о том, что дев сегодня ждёт судьбоносная встреча со счастьем, а в условиях нахождения в казарме это практически невыполнимо.       Тэхён же от произнесённых Чонгуком слов замирает, глядя круглыми глазами, а потом склоняет голову к плечу и щурится, с лукавством в голосе спрашивая:       — Вы настолько любите сладкое?       — Что? — Чонгук растерянно переспрашивает, гася в себе иррациональное желание схватить внеземного баристу в охапку и утащить куда-нибудь к себе в квартиру-жизнь, вперемешку с ярким желанием побиться головой об стену.       Тэхён, он… Такой…Такоой!       Невозможно очаровательный, состоящий из плавных удлинённых линий в мужественной фигуре, с широким разворотом плеч, с копной чуть вьющихся тёмных волос, пряди которых хочется перебирать пальцами, с обворожительной улыбкой, напоминающей сердце, которую хочется до бесконечности целовать и огромными гречично-медовыми глазами с разными веками.       Низкий, будто мурчащий голос хочется записать на плёнку и сохранить, как наследие ЮНЕСКО, медовый бархат кожи хочется запечатлеть на холсте акварелью для потомков, а родинки, искусно рассыпанные на лице и руках, перенести на карту неба и создать неповторимый маршрут, выдумав новое созвездие.       Он выглядит как модель глянцевого модного журнала, хоть на нём и надеты обычная белая оверсайзная футболка, потёртые синие джинсы и форменный коричневый фартук с витиеватой эмблемой кофейни на груди, гласящей «V», и кажется совершенством в своей простой естественности.       — Если я принесу вам ещё кекс — вы мне в любви признаетесь и замуж позовёте?       Тэхён всё так же улыбается и хитро смотрит, а Чонгук, заторможенно кивая и облизывая пересохшие вмиг губы, хрипит не своим голосом:       — Я и без кекса могу!       Он подрывается, шумно отодвигая стул от стола, бухается на колено, не обращая внимания на то, что на полу большая лужа от растаявшего снега с ботинок, и с огромной надеждой, глядя снизу вверх на опешившего Тэхёна, на полном серьёзе спрашивает:       — Выходи за меня?       — Йааа, — Тэхён хихикает несколько нервно и оглядывается на восторженно запищавшую за соседним столиком девушку, — сядь обратно, пожалуйста, — это уже повернувшись к Чонгуку, который в данный момент в уме прикидывает, как будет сейчас доказывать, что он не шутит, и что для того, чтобы влюбиться нужно всего двенадцать секунд, а знакомиться и притираться характерами можно и в браке.       — А ты согласишься? Я не шучу, если что, — Чонгук вопросительно поднимает брови, разглядывая прекрасное лицо и пытаясь понять, насколько малы его шансы на благосклонность, но Тэхён удивляет: лезет в задний карман джинс и достаёт сотовый, торопливо начиная что-то в нём печатать.       — Гороскоп для козерогов на тридцать первое декабря двадцать четвёртого года: «Доверьтесь случаю, и вам несказанно повезёт», — зачитывает вслух и задумчиво смотрит на Чонгука, всё так же стоящего на одном колене в луже. — А ты кто у нас?       — Я Чонгук, — с готовностью, по-военному чётко, — Чон, дева, двадцать восемь лет, — одёргивает белую водолазку и приглаживает волосы, выпячивая грудь колесом.       — Дева?! — Тэхён делает огромные глаза и окидывает долгим непонятным взглядом Чонгука, которому впервые в жизни собственный знак зодиака начинает казаться каким-то не таким. — Я знаю одну деву, и он мне очень не нравится, бесит иногда прям аж, но это, наверное, потому что он мой брат, хотя… Если ты такой же заумный душнила, то даже гороскоп тебе не поможет, я не хочу ещё одного Намджуна рядом, — ворчливое такое.       — Я не душный! Я инженер, у меня есть квартира и машина, и через двадцать один день я заканчиваю службу в армии, — Чонгук торопливо и неуклюже встаёт из лужи и делает робкий шажок ближе, вытягивая шею и любопытно заглядывая в экран сотового.       — Ладно, — Тэхён легко соглашается и начинает листать страничку, а Чон внезапно ловит мини-приступ паники, понимая, что предсказания гороскопов могут отличаться на сайтах, и он без понятия, какой именно смотрел сослуживец.       — Ты пролистал, дева идёт после льва, а у тебя уже близнецы тут, — комментирует и поднимает взгляд, тут же утопая в тёмно-янтарных глазах Тэхёна, осознавая, что влез в личное пространство и находится очень близко, настолько, что может разглядеть родинку на линии роста ресниц, ранее не замеченную.       — Гороскоп для дев сегодня советует не унывать, ведь риск в действиях оправдается и принесёт удачу в долгой перспективе. Поступайте так, как велит вам сердце, не слушая разум, и обретёте счастье. Будьте настойчивы в своих желаниях, ведь сегодня тот самый день, когда всё сложится самым наилучшим образом, — зачитывает, смотрит на облегчённо выдохнувшего Чонгука и несколько возмущённо спрашивает: — Почему у тебя такой длинный и подробный, а у меня какая-то жалкая одна строчка? В смысле «доверьтесь случаю»? Они на мне схалтурить решили? Что за дискриминация козерогов вообще?       — Не знаю, — Чон всё так же смотрит в глаза. — Ну, так что? — с надеждой в голосе, мягко улыбаясь.       — И вот так сразу замуж? — Тэхён моментально переключается. — Даже не узнав друг друга?       — Так точно, — по армейской привычке отвечает, а потом осекается, проговаривая более развёрнуто: — Да, мы в любом случае будем узнавать друг друга всю жизнь, вне зависимости от того, когда мы поженимся, так что…       — Зависимости, судимости, дети-разводы есть? — Тэхён щурится с подозрением и внимательно смотрит, считывая реакцию.       — Никак нет, — Чонгук честно хлопает ресницами, забывая дышать. Это что же — Тэхён реально сейчас рассматривает вариант согласия? Не просто так же интересуется, верно?       И это… взрывает мозг счастьем и надеждой, а грудь распирает ликованием, ведь Чон на самом деле не шутил — он верит в любовь с первого взгляда, так же, как и в то, что если вы два плюс-минус адекватных человека, то стопроцентно сумеете договориться обо всём на свете.       — Ладно, я подумаю, — Тэхён широко улыбается, — раз уж сам гороскоп повелел.       Жмёт легко плечами и тянет руку, представляясь на манер Гука:       — Тэхён Ким, козерог, двадцать пять лет.       И видит засиявшие радостью глаза и широчайшую улыбку на лице Чона, когда тот отвечает на рукопожатие.       — У тебя есть… — Чонгук неловко запинается, не выпуская тёплой ладони Тэ из своих пальцев, — планы на Новый Год?       Тэхён собирается ответить, но его зовут к кассе, и он просто отрицательно качает головой, широко улыбаясь и торопливо отходя к рабочему месту.

***

      Чонгук вот вообще не ожидал от себя такого. Что он встретит Тэхёна, что поведёт себя именно так, и уж тем более, что тот ответит согласием, хоть и сомнительным.       Сидя за столиком, Гук с энтузиазмом продумывал дальнейшие свои шаги: очаровать и покорить внеземного баристу стало первостепенной задачей, а значит постараться нужно на все двести.       И раз тот сказал, что планов на Новый год у него нет, то значит Чонгук будет рядом в это волшебное время — они точно встретят праздник вместе, выпьют по бокалу шампанского под бой курантов и долго-долго будут разговаривать обо всём на свете.       Он обязательно расспросит Тэхёна обо всех его «люблю» и «ненавижу», о всех «обожаю» и «вдохновляет», о всех «терпеть не могу-бесит-не нравится». Он запишет на подкорку мозга маленькие и большие факты, запомнит по нотам и оттенкам переливы смеха и голоса и начнёт изучать мимику и характер, скрупулёзно отрисовывая их подетально в памяти.       Тэхёна хочется знать. Знать в том самом понимании смысла слова, когда можешь предугадать ход мысли, когда со стопроцентной уверенностью можешь понять, что у человека на душе, лишь заглянув в глаза, когда можешь чувствовать его настроение кожей, когда даже за тысячи миль друг от друга вы неразрывно связаны. Когда одно сердцебиение на двоих, когда принадлежите друг другу до последнего атома, когда общие мечты и планы, когда являетесь поддержкой и утешением друг друга, когда хотите пройти жизненный путь рука об руку.       К такому идти нужно терпеливо, долго и с осторожностью, трепетно выстраивая отношения, бесконечно уважая и доверяя. Чонгук почему-то уверен, что Тэхён — именно тот, с кем в итоге такое получится.       С воздушно-радужно-счастливых фантазий построенного в мечтах уютного домика с собакой и мягким диванчиком на веранде Чона вывело оповещение, пришедшее на телефон, ведь до этого он составил список того, что нужно купить и полез оформлять доставку. Продукты, украшения, алкоголь, ёлка и, конечно, подарки — на случай, если Тэ согласится поехать в гости.       Помучившись недолго с выбором, Чонгук купил крутые наушники — такие, какие бы себе взял, и, конечно, кольца. Заказал сразу два — на всякий, разного размера. Никто, естественно, завтра заявление подавать не побежит, но вот разница в том, чтобы просто встречаться и быть помолвленным — колоссальная, а значит выбор Гука очевиден. Тэхёна он нашёл и теперь точно не отпустит.       Доселе ни разу не испытываемое чувство приятно ворочается в груди, разливая по венам тепло и щекочась в кончиках пальцев — Чонгук уверен, что не ошибается, в конце концов, мама с папой заявление подали на следующий день после знакомства и до сих пор ни разу не пожалели о своём решении.       Когда Гук был младше, он всегда недоумевал: как это так — знакомы меньше суток, и замуж? И папа всегда смеялся, говоря лишь, что когда Чонгук встретит того самого человека — он поймёт. Что у них, Чонов, это семейное — влюбляться раз и навсегда, что вот тот самый миг, когда он увидит свою половинку, он будет маленькими щиплющимися мурашками тока течь по венам, коже, костям и внутренностям, как если бы одновременно получить поцелуй ангела и обнять шаровую молнию.       Сейчас, в эту минуту, секунду и мгновение, Гук прекрасно его понимает. Внутри радостью жжётся и растекается тягучей нугой предвкушение действительно чуда, ведь сегодня все звёзды сошлись, одарив их такой случайно-неслучайной встречей.       Тэхёна хочется себе, неистово и трепетно, чтобы рядом был, присвоенный, притянутый и примагниченный. На всех возможных уровнях — физическом, психическом, эмоциональном, духовном, рациональном и прочих, какие только могут быть. И не в качестве трофея или игрушки какой, нет, а в качестве любимого человека, которым надышаться не можешь и узнавать хочешь каждый день заново.       Часов в восемь в кофейню внезапно повалил народ — они радостно и громко толпились у кассы, смеялись и шумно разговаривали, и Чонгук, которому нужно было встретить доставку, решил не отвлекать Тэ, а быстро на такси смотаться до дома и обратно, надеясь, что тот даже не заметит его отсутствия. На всякий пожарный оставив сумку у столика — как показатель того, что он точно вернётся, потоптавшись у выхода и так и не сумев поймать взгляд янтарных глаз, Гук уехал, надеясь управиться очень скоро.       Но… Праздничные пробки сделали своё дело, так же, как и то, что в привезённом курьером пакете была разбившаяся бутылка с шампанским, которое пришлось отмывать от упаковок с продуктами, и Чонгук, захватив лишь коробку с наушниками и кольца (мало ли, Тэ не захочет в гости), приехал обратно к кафе уже почти в одиннадцать. С широчайшей воодушевлённой улыбкой выскочив из машины, он замер в ступоре, чувствуя, как тревожность заполняет душу, от разочарования немеют кончики пальцев, а сердце сжимается железными тисками.       Дверь заведения была закрыта. Панорамные окна зияли тёмными провалами, отражая его несчастное выражение лица и поникшую враз фигуру, невысокие широкие ступеньки перед входом запорошило снегом, а табличка, ранее не замеченная, указывала время работы: с девяти утра до десяти вечера.       Заметавшись по двору, матеря себя на чём свет стоит, Чонгук в итоге пошёл в круглосуточный минимаркет, около которого как раз стоял охранник с сигаретой. Рассказав тому грустную историю про забытую сумку в кофейне (и не соврал ведь ни разу!), Чон получил информацию о том, что бариста и владелец в одном лице живёт в квартире прямо над заведением. Накупив целый пакет фруктов, нарезок — мясных и сырных, каких-то закусок и шампанского, захватив там же огромного плюшевого зайца в качестве будущих извинений, а также мишуры, хлопушек и бенгальских огней, понимая, что домой к нему они физически не успеют, Чонгук минут двадцать топтался около подъезда, не зная, как попасть внутрь.       Железная дверь не поддавалась ни пинкам, ни угрозам, ни проклятиям, ни просьбам. Домофон был навороченным, с непонятным управлением, и не давал позвонить ни в одну квартиру, требуя непонятно чего, насмешливо-издевательски мигая разноцветными кнопками.       Без двадцати двенадцать, совсем отчаявшись, Чонгук решил лезть на балкон. Гороскоп советовал не отступать, и Чон собирался приложить все свои силы на то, чтобы точно увидеть сейчас Тэхёна и встретить этот и все последующие Новые года рядом с ним. Сердце вопило о том, что Тэ — именно тот, кто нужен, кто безумно важен и сможет одарить счастьем, и Гук ему верил. Была же молния шаровая при встрече — по венам ток же гудит до сих пор, а значит попытки будут идти до бесконечности, пока не приведут к успеху.       Водосточная труба была покрыта наледью, как и имитация кирпичной кладки на стене дома, пальцы замёрзли и соскальзывали, но Гук упорно карабкался на второй этаж, пыхтя от натуги, сцарапывая краску на носах обуви и с силой сжимая в зубах ручки пакета, из которого торчало туловище зайца, показывая мягкую внушительную попу с круглым хвостиком — по-другому тот просто не влезал, и его пришлось совать головой внутрь.       До заветного балкона по ощущениям он добирался вечность и когда всё же зацепился пальцам за кованое ограждение, то был взмокшим, как после долгой и изнурительной тренировки. Ладони пылали, ноги тряслись от напряжения, лёгкие горели от частых вдохов ледяного воздуха, а на лбу и шее выступил пот, неприятно стекая по коже.       С грохотом рухнув на бетонный пол, Чон подскочил на ноги, решительно подходя к пластиковой двери, начиная долбить в неё кулаком, громко зовя Тэхёна, ведь до Нового года осталось всего ничего.       Тэхён появился не сразу — в мягкой бежевой пижаме, с завитками влажных волос, перепуганный и почему-то заплаканный он замер около двери, огромными глазами разглядывая представшую ему картину.       И посмотреть было на что.       В испачканной на груди чем-то вроде ржавчины белой водолазке, с распахнутым и съехавшим с одного плеча пуховиком, всклокоченный, потный, запыхавшийся Чонгук, держащий одной рукой огромный пакет с торчащей из него пушистой белой задницей, широко улыбался, светясь как лампочка и семафоря красными полосами на подбородке — натёр, видимо, ручками пакета.       — Тэхён! — Чонгук обеспокоенно окидывает того взглядом, — я домой ездил, думал успею, прости, пожалуйста!       Он громко говорит, чтобы его было слышно через дверь и прикладывает ладонь к стеклу, оставляя влажный, грязный отпечаток.       — Как ты тут вообще… — Тэ открыл дверь и теперь стоит на пороге, удивлённо таращась на Гука и шмыгая носом.       — Я у охранника в маркете спросил, где живёт бариста, и он сказал, а с домофоном у вас хрен разберёшься, — Чонгук ставит пакет на пол, а потом стягивает с себя пуховик, тут же накидывая его на плечи несопротивляющегося Тэхёна, запахивая плотнее, чтобы не замёрз. — Давай Новый год вместе отметим?       И замирает в ожидании приговора, с надеждой глядя в глаза.       — У меня только лапша и пирожные, которые завтра просрочкой будут, и соджу, — Тэ неловко улыбается, — я не… Не хотел отмечать.       — Я всё купил! — Чонгук торопливо лезет в пакет, достаёт оттуда зайца, впихивает его в руки Тэхёна и выпрямляется, довольно улыбаясь, показывая, что лежит в таре. — Вот.       — Аээ… — Тэхён подозрительно косится на Чона, шмыгает носом, а потом, видимо, решив что-то, дёргает плечом и отходит внутрь квартиры, приглашающе маша рукой. — Давай только вниз спустимся, ладно?       — Как захочешь, — Чонгук светится улыбкой, красным подбородком и ржавым пятном на груди, — мне без разницы.       — Я только оденусь, хорошо? — Тэхён суетливо поправляет одеяло на большой кровати и ногой запихивает валяющиеся вещи на полу под неё же, — иди к выходу.       Он кивком головы показывает направление, и Чонгук, довольно улыбаясь, быстро скидывает обувь, хватает её в руку и идёт куда сказано, вовсю разглядывая жилище Тэ.       Квартира небольшая, однокомнатная, но безумно уютная и милая. В интерьере преобладают бежевые и тёмно-коричневые цвета с вкраплениями зелёного и золотого, очень много текстиля и тёплого света, на полу тут и там раскиданы пушистые светлые круглые коврики и разномастные подушки. Чонгук, широко улыбаясь, глубоко вздыхает и усаживается на мягкий пуфик около входной двери, расслабляясь всем телом — он рядом с Тэ, и, как он и планировал, Новый год они встречают вместе.

***

      Ким Тэхёну двадцать пять и он… Устал. Устал от своей пресной, невкусной, как картон, жизни, устал от ненужной и нелюбимой работы, устал от вечных проблем в кофейне, устал в одиночестве вывозить все неприятности, устал от самого себя.       Возможно, кто-то скажет, что он не имеет права жаловаться, ведь по общепринятым социальным меркам у него всё более чем хорошо: бизнес — дочка родительской сети ресторанов, полученное двойное образование, собственное жильё и привлекательная внешность, и вообще — Тэхён зажрался, раз не ценит всё это.       Но… Если копнуть глубже, то можно узнать, что ненужную кофейню ему навязал отец, вручив документы подарком на день рождения, что ему пришлось брать внушительный кредит на ремонт, который он до сих пор выплачивает, что на самом деле он хотел заниматься музыкой, а не управлять забегаловкой, и что теперь ему из-за работы банально не хватает времени даже сходить в парикмахерскую или в кино, ведь пашет он без выходных и отпусков. Честно — Тэ готов просто отдать документы на кофейню вместе со всеми долгами и проблемами любому желающему.       Тэхён устал. Устал и физически, и морально, он не вывозит возложенную на него ответственность и иногда хочет просто исчезнуть. Испариться, пеплом развеяться по снежному ветру, улететь куда-то в тяжёлые ватные облака, лишь бы не нужно было тащить эту непосильную ношу.       Тэхён слабый, и он этого не скрывает ни от кого, он ранимый и наивный, принимает всё близко к сердцу и абсолютно не умеет играть во взрослую жизнь. Он нежный, «цветочек» — как называла в детстве мама, он ласковый и хрупкий, и его вынудили сначала умирать на двойной учёбе, разрываясь между любимым и ненавистным образованиями, а потом лишили крыльев, заперев в нелюбимой кофейне.       Тэхён… Одинок. Очень, и это убивает до такой степени, что выть хочется и просить унизительно тепла от любого, проявившего благосклонность, лишь бы получить малую каплю. Он, изначально общительный и яркий, потух и увял, шаг за шагом закапываясь в рутине будней, вынужденно теряя любое окружение, которое хоть мало-мальски можно было назвать друзьями.       Тэхён хочет кого-то рядом, чтобы сильный был, чтобы прятал за своей надёжной спиной и грел своей заботой. Тэхён до слёз хочет быть нужным и важным, хочет любить и быть любимым, хочет быть ценным и необходимым, хочет быть не просто смазливой мордашкой, которую можно окинуть липким сальным взглядом и предложить встречу на раз, но… Он какой угодно, но не такой.       Для отца он отрезанный ломоть — сын, не оправдавший надежд, ведь не хочет заниматься семейным делом; для мамы он разочарование и сломанная игрушка, ведь перестал слушаться и делать, что велят, имея своё мнение по любому поводу; для соседей он одинокий симпатичный бариста, с которым можно безнаказанно пофлиртовать, выкидывая мерзкие намёки, а для брата он обуза, которую с малых лет вешали на шею и с которой приходилось нянчиться. Нет, Намджун хороший — он поддерживает, как умеет, он помогает, чем может, но при этом читает нотации и лекции о том, что пора бы повзрослеть и взяться за ум. А Тэхён и не против, но инструкцию же никто не даёт!       Никто не говорит, как взять себя в руки, никто не объясняет, как стать взрослым, никто на пальцах не показывает, как полюбить ненавистное дело, все лишь давят опытом и капают на мозг, не выдавая ничего полезного.       Тэхён устал. До такой степени, что уже всё равно, и если изначально у него были злость и яркая ненависть, то сейчас у него остались лишь смиренное принятие и равнодушие. Всё равно, что будет: убейте его — он спасибо за это скажет на последнем издыхании.       Это даже нельзя назвать тем модным «выгорел» просто потому, что Тэхён никогда и не загорался этим делом, ему изначально всё это претило и было ненавистным, он хотел совершенно другого, а ему не дали жить, как хочется. И он же не требовал и не просил ничего от родителей — он бы сам заработал на всё, что нужно, но ему надели наручники, заковав официальными бумажками на владение бизнесом на его имя.       И сначала Тэ даже пытался бороться, но… Покупателей на просто название и пустое, без ремонта, помещение в новостройке на краю города не нашлось, и Тэхёну пришлось заниматься кофейней. Была надежда на то, что к моменту окончания ремонта дом заселится, как и ближайшие в районе, и он сможет найти покупателя, но — нет. Кредит, взятый на ремонт и обустройство, превышал стоимость заведения, а откладывать не выходило вообще ничего, так как выручка еле-еле покрывала платежи и расходы на поддержание деятельности.       Сегодня тридцать первое — Тэхён вчера поймал истерику, когда отец позвонил поздравить с днём рождения, и этот разговор вылился в огромную ссору, в которой Тэ обвиняли в никчёмности и лени, говорили о том, что разочарованы и вообще, не такого сына бы хотели видеть.       — Посмотри на Намджуна! — орал отец. — Почему ты не можешь быть просто нормальным мужчиной? — всё так же, захлёбываясь криком. — Мы воспитывали вас одинаково, а ты, ты-ы!..       Тэхён, как наяву, представлял, как тот сотрясает воздух, грозясь привычно пальцем и краснея обрюзгшим лицом, и не мог сдержать слёз, градом сыпавшихся с щёк на грудь крупными каплями.       Такое происходит не впервые, но всё так же больно и обидно — почему он не пытается даже понять своего сына? Зачем говорит такие слова, прекрасно зная, как они ранят? Чего он хочет добиться? Неужели на самом деле думает, что таким образом мотивирует и наставляет на путь истинный?       Тэхён вчера сорвался. Впервые наорал в ответ, не сдерживая себя в высказываниях, не подбирая слов, заикаясь на громких истеричных всхлипах, шмыгая сопливым носом — он вывалил всю свою обиду и ненависть к навязанному делу, он кричал, пытаясь достучаться до родителя, а потом, когда тот просто сбросил вызов, долго рыдал, сидя в пустой, холодной и одинокой кровати.       Это — тоже привычно. Тэхён одинокий, в том самом смысле слова, когда он тянется к общению, но получает лишь равнодушие или мерзкую потребительскую похоть — смазливое лицо и ладная фигура всё ещё при нём. Он одинокий вынужденно, и это убивает, ведь, возможно, если бы у него были друзья или любимый человек — ему было бы не так сложно, он бы смог справляться с их поддержкой и помощью, но… Тот, которого он считал любимым, свалил в закат с первыми же появившимися проблемами, а друзья просто с течением времени и занятостью Тэ перестали с ним общаться.       Да, такое бывает, Тэхён это понимает, но это всё равно обидно и больно, и от этого никуда не деться.       Прийдя утром в кофейню, принимая поставку зёрен на праздники и оформляя заказ на пирожные, Тэхён привычно слушал бодро вещающее радио, где наигранно-радостный ведущий зачитывал гороскоп. «Козерогов ждёт любовь! — слащавым голосом верещал диктор, с придыханием растягивая гласные. — Вам стоит выйти за рамки комфорта и обратить внимание на тех, кто совсем рядом! Козероги, вы — счастливчики! Любовь сама постучится в ваши двери, откройте ей сердце, не боясь перемен!»       Тэхён на это лишь скривился, хмыкая, он давно вне зоны комфорта, а обращать внимание на отвратительных соседей, делающих мерзкие намёки, он точно не станет.       «Доверьтесь случаю и поверьте, вы будете купаться в настоящей любви, а проблемы решатся сами собой! В вашу жизнь спешит особенный человек!»       — Как бы не так, — он бубнит себе под нос, запуская кофемашину. — Особенный, который будет любить и решит проблемы, — качает головой, продолжая разговаривать сам с собой, — звучит как что-то нереальное. Такой, если и появится, то точно будет волшебным подарком от Санты.       А потом был долгий день, не лишённый радостей, ведь аджумма Чхве (старушка, любящая выпечку и малиновый чай) принесла вкусную запеканку, поздравляя с наступающим, а сосед сверху вернул долг за ремонт потолка после потопа. Люди шли — улыбались воодушевлённо, поздравляли и заряжали праздничным настроением.       В обед привезли сладкие, ярко пахнущие мандарины — их Тэхён вручал каждому, как презент, и к вечеру отчего-то захотелось жить. Появилась надежда на чудо — может, гороскоп не соврал хоть в чём-то? Может, если Тэ очень-очень сильно попросит у того деда с белой бородой об исполнении желания, то тот расстарается? Может, если сильно поверить, как в детстве, то волшебство случится?       А ближе к вечеру в кафе пришёл Чонгук — немного хмурый, с тающими крупными снежинками в тёмных волосах, пахнущий зимой и холодом, с красным носом и огромной сумкой на плече. Он, скомканно и заикаясь, заказал чай и эклеры и сидел за дальним столиком три часа, пялясь в его, Тэхёна, сторону.       И это зацепило. Тем, что Гук смотрел не как остальные — липко и мерзко, с явно написанной похотью на лице, нет. Тот смотрел, и в его взгляде было… Восхищение? Трепет? Тэхён не знает, как точно интерпретировать тот взгляд, но ему было приятно. Впервые за долгое время ему кто-то понравился, и это… Воодушевляло. Почему-то в голове всплывал гороскоп, услышанный утром, почему-то в душе селилась вера в чудо, и Тэхён, легко решив, что «а почему бы и не да?», пошёл дарить пирожное.       А потом Чонгук выдал своё предложение, и Тэ зачем-то полез в интернет, уже точно зная, что даст ему шанс. В конце концов, он стопроцентно ничего не потеряет, верно? Почему-то хотелось верить в то, что Гук — тот самый, который согреет и утешит, который поймёт и просто будет рядом. Что Гук — исполнившееся желание, и неважно кем — Сантой, Вселенной или волшебной феей.       А потом настала вечерняя запара — народ валил толпой, и Тэхён упустил момент ухода Чонгука. Провожая последнего посетителя и начиная привычную рутину перед закрытием кофейни, Тэ осознал, что от Гука у него осталась лишь сиротливо притуленная к ножке стула сумка и горчащая разочарованием, убитая надежда на чудо.       И чего он, спрашивается, ожидал? Долго и счастливо с незнакомцем? Вот же наивный и глупый, как он мог вообще поверить?       Праздничное настроение вмиг улетучилось — понимание, что над ним вот так жестоко пошутили, полоснуло по душе острым ножом, а разочарование в самом себе вернулось с утроенной силой.       Уже после душа, собираясь ложиться спать, варясь в котле из собственных тоскливых мыслей, Тэхён… Не смог сдержать слёз. От обиды, от непонимания, от разочарования и горького осознания своей ненужности. Собственная квартира, хоть и уютная, всё равно сквозила холодом и одиночеством, а так хотелось тепла.       Хотелось быть просто счастливым, хотелось, как в детстве — чтобы пушистая ёлка, которую родители ставили ещё в двадцатых числах декабря, хотелось радости под бой курантов, хотелось беззаботного праздника и подарков, хотелось веры в чудо, лёгкости и надежды на счастье.       А потом на балконе что-то громко упало, и Тэхён, испуганно подскочив, убежал на кухню, собираясь вызвать полицию. А потом он услышал голос Чонгука, и теперь тот сидит возле входной двери, а Тэ торопливо одевается, непонятно почему широко улыбаясь.       Не пошутил, не смеялся, а просто уехал ненадолго и вернулся — к нему вернулся, узнал, где он живёт и даже не побоялся лезть на балкон. Это же о чём-то говорит? Да?       Уже полностью собравшись, надев тонкую белую рубашку и джинсы, окидывая критичным взглядом себя в зеркале, Тэхён услышал глухой хлопок, как выстрел, и испуганно замер, круглыми глазами пялясь сам на себя.       — Тэхён, а у тебя есть бокалы? Или кружки? — Чонгук громко говорит от двери, — а то уже двенадцать, я шампанское открыл.       У него извиняющийся, но такой радостный голос:       — С наступившим Новым годом!       Заяц, подаренный Чоном, игриво усмехается, сидя на кровати, и Тэхён торопливо идёт к двери, широко улыбаясь, ведь Гук включил на телефоне трансляцию боя курантов. За окнами начинают взрываться фейерверки, соседи в своих квартирах громко поздравляют друг друга, откуда-то слышно музыку, и в душе расцветает щемящая радость, расползаясь пушистым и тёплым по венам, щекочась в кончиках пальцев и в гулко бьющемся о рёбра сердце.       — Сейчас, я сейчас, — Тэхён суетливо бежит на кухню, ловя попутно блестящий восторженный взгляд Чонгука, и лезет в навесной шкаф над раковиной, уже оттуда громко крича: — Иди сюда, не на пороге же пить!       — Самый классный Новый год, — Чонгук звучит из-за спины, и его довольную улыбку явно слышно в голосе, — никогда так не отмечал, но я в восторге.       — Я тоже, — Тэхён аж жмурится от радости и переполняющих эмоций, он оборачивается к Гуку и протягивает тому два бокала — обычных, для воды, других у него просто нет, — и мне тоже нравится.       — С Новым годом, Тэ!       За окном ярко разлетаются, взрываясь, салюты, оглушая и ослепляя на мгновение в тот момент, когда они чокаются бокалами.       Маленькая уютная кухня освещается лишь разноцветными огнями с улицы, и Чонгук счастливо улыбается, глядя на Тэхёна, будто расплывающегося в мареве дрожащего искрящегося воздуха. Грудь распирает бурлящими эмоциями, руки трясутся и кружится голова, и непонятно — это радостные пузырьки шампанского текут по венам, или это такой остаточный эффект от метафорически обнятой шаровой молнии, или это всё влияние волшебного духа праздника… Чонгуку, по сути, всё равно — здесь и сейчас он ощущает себя на своём месте.       — Гороскоп не соврал, да? — Тэхён смеётся, лукаво глядя на Гука поверх края бокала.       — Гороскоп был поводом, — Чон широко улыбается, — я бы и без него не упустил шанса быть с тобой.       — Почему это? — Тэ удивлённо приподнимает брови, допивает остатки шампанского и отставляет бокал на столешницу, направляясь к выходу из квартиры.       — В моей семье все однолюбы, — Гук легко жмёт плечами, идя за ним, — и это всегда любовь с первого взгляда, так что…       Он ненадолго замолкает, отставляя недопитую бутылку шампанского на узкую тумбу под зеркалом, и помогает надеть Тэхёну пуховик, заботливо поправляя капюшон и наматывая шарф.       — Звучит на самом деле страшно, — Тэ вопреки словам улыбается, щуря игриво глаза, — пустил к себе в квартиру, собираюсь идти с тобой в свою кофейню, ночью, один…       — Я не причиню тебе вреда и не буду навязываться, если ты мне скажешь чёткое «нет», — Чонгук серьёзно смотрит в глаза, — но я постараюсь добиться тебя, если ты дашь мне шанс.       — Я уже, так-то, — выходит несколько ворчливо, но это абсолютно не портит хорошего настроения у обоих.       На улице мороз и медленно кружащийся снег крупными хлопьями, в тёмном небе до сих пор разлетаются огнями редкие фейерверки, пахнет порохом и холодом, возле подъездов и на детской площадке много радостных людей, и Тэхён, торопливо семенящий в сторону кофейни, внезапно тормозит и оглядывается на спешащего за ним Чона, громким шёпотом спрашивая:       — Давай снеговика слепим?       И в его глазах столько надежды, что Чонгук, даже если бы захотел, не смог отказать.       — Давай, — широко улыбается и кивает, — возле входа можно соорудить, на газоне, красиво смотреться будет.       — Иууу, — Тэхён радостно хлопает в ладоши, с утроенной скоростью направляясь к дверям кофейни.       Чонгук счастливо смеётся, еле успевая за тем, громыхая содержимым пакета и поскальзываясь на образовавшейся наледи на тропинке. Всё происходящее кажется таким волшебным и романтичным!       Тэхён, оживлённый и немного суетливый, в своём огромном пуховике, по нос закутанный в яркий жёлтый шарф и с тающими на волнистых прядях чёлки снежинками, с румяными щеками и искрящимися радостью глазами, такой милый и уютный, что сердце щемит от распирающих эмоций.       — Давай двух, ты с той стороны, а я с этой?       Они уже занесли внутрь пакет, включили освещение, накрыли стол, разлили шампанское по одноразовым стаканчикам и сейчас стоят у входа в кофейню.       — Давай, — Тэхён забавно топчется на месте, громко сёрбая напиток и с предвкушением окидывая засыпанные снегом газоны.       — Отлично, — Чонгук тоже отпивает, — расскажи мне о себе? — он неторопливо катает небольшой снежок, делая будущую основу большого шара.       — Я даже и не знаю, с чего начать… — Тэхён задумчиво хмурится, а потом тоже приступает к снеговику, начиная рассказывать про свою жизнь.       Спустя время, когда были найдены ветки для рук, когда глаза сделали из чёрных крышечек от напитков, когда рты были нарисованы кофейными зёрнами, когда одному из снеговиков на шею повязали шарф из зелёной пушистой мишуры, когда Тэхён успел рассказать про себя всё, что мог, сжав максимально информацию, Чонгук внезапно подозвал того, восторженно фотографирующего падающий снег, к себе, закрывая собой снеговика и как-то неловко улыбаясь.       — Я знаю, что это поспешно, но всё же повторюсь, — Чон отступает, и Тэхён громко сглатывает, круглыми глазами разглядывая представшую картину.       Снеговик, широко улыбаясь кофейным ртом и лупоглазо пялясь крышечковыми глазами, держит в своей ветвистой руке открытую красную коробочку с кольцом.       — Хочу предложить тебе «долго и счастливо», Тэ, — Чонгук серьёзно смотрит, — для начала в качестве официального парня, что скажешь?       И Тэхён… Замирает. Даже дышать перестаёт, уронив челюсть. Он просто глупо хлопает ресницами, медленно соображая, что происходит.       Чонгук ведь такой… Такоой!       За то время, пока они взаимодействовали, Тэхён успел понять многое. По тому, как тот, спросив разрешение, сам всё делал: и столик накрыл быстро, успев поинтересоваться про аллергию на продукты, и как разобрался с проектором, подключив к нему свой телефон и включив там плейлист с новогодней музыкой (Тэ вообще к нему не совался, ограничиваясь колонками, так как в технике не шарит абсолютно), и как крышечки нашёл для глаз, и ветки, и зёрна, и (о, боги!) даже морковки две для носов откопал в холодильнике; и как подарил наушники — будто между делом, так, что у Тэхёна не возникло чувство, что он тоже должен что-то подарить в ответ; и как ловко и споро тот со всем расправлялся, не складывая лапки в ожидании чуда, а действительно делая; и как слушал внимательно, не насмехаясь, а сочувствуя, и как заботливо относился — практически сам лепил снежные шары, ведь ни у того, ни у другого не было перчаток, и вообще… Тэ всё это время лишь хвостиком за ним ходил, довольно выглядывая из-за плеча, бубня про свою жизнь и попивая вкусное шампанское, заедая его очищенными для него мандаринами.       Тэхён рядом с Чонгуком ощущает себя окружённым ненавязчивой заботой и вниманием, Чонгук почему-то вызывает собой ощущение безопасности и комфорта, просто находясь рядом, показывая себя обычного и естественного.       И ведь он ни словом, ни делом не намекал на что-то из разряда вон. Ни скользких слов, ни лишних прикосновений — лишь восторженные, тёплые, согревающие душу и замёрзшее сердце взгляды.       Тэхён впервые за долгое время смог кому-то довериться, и ему это безумно понравилось.       Понравилось рассказывать про себя, понравилось отвечать на вопросы, понравилось слушать какие-то возмущения по поводу поведения родни и отсутствия помощников на работе, понравилось это уверенное «ну ничего, решим» от Чонгука, когда жаловался.       Почему-то Тэхён уверен, что тот действительно решит. Поможет и будет рядом, будет заботиться и беречь, будет лелеять и уважать.       Возможно, это всё Новый год с его праздничным настроением и верой в чудеса и волшебство, возможно, действительно звёзды сошлись и гороскоп не соврал, но Тэхён, наконец-то прийдя в себя, широко улыбается и часто кивает уже поникшему от долгих кимовых размышлений Чонгуку, отвечая на заданный ранее вопрос.       — Согласен, надевай, — и тянет к Чону ладошку с растопыренными замёрзшими пальцами, неожиданно оказываясь в крепких медвежьих объятиях, взвизгивая радостно, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — Спасибо, спасибо, Тэ, — Чонгук сгрёб его в охапку и теперь счастливо смеётся, кружась на месте.       А потом был долгий разговор, как Чонгук и хотел — он не отводил взгляда от румяного, с искрящимися глазами, внеземного Тэхёна, впитывая на подкорку мозга голос и жесты, записывая в память на сетчатке прекрасный образ, собирая свою пока ещё маленькую коллекцию важных моментов, задавая вопросы и рассказывая про себя.       А потом наступило утро, и было долгое прощание — как ни странно, оба не чувствовали неловкости, просто не хотели расставаться, ведь Тэхёну надо было поспать хоть немного перед рабочим днём. Чонгук порывался приехать и помочь, но Тэ строго запретил, сказав, что лучше навестить семью и отдохнуть перед возвращением в армию.       А утром второго января к Тэхёну приехал Юнги — знакомый знакомого Чонгука, который привёз шикарный букет и резюме — ему нужна была подработка на три дня в неделю, и так у Тэ появились выходные, вкупе с хорошим другом и помощником.       А ещё через неделю Чонгук отправил Тэхёну ссылку на сайт с репетиторскими услугами по музыке. Тэ сначала не понял — зачем ему учиться, если он и так всё знает, но потом Гук объяснил, что они набирают преподавателей на удалёнку, и он мог бы попробовать туда устроиться. Так у Тэхёна появилась возможность заниматься тем, чем он хотел на самом деле, забив расписание на два неполных дня своих выходных.       А ещё через две недели, перед самым соллалем, Тэхён встречал Чонгука у ворот части, неторопливо топчась на месте.       — Чонгуки-и-и-и! — завидев того, выходящего из открывшихся ворот, Тэхён, не обращая внимания на толпу вокруг, бежал в распахнутые объятия, а за ним, развеваясь на ветру, летел огромный красочный плакат с надписью: «Мне сегодня гороскоп пообещал, что я встречу свою судьбу».       — Мои родители в шоке, я думаю, — Чонгук, поймавший Тэ в медвежьи объятия, лукаво щурится, широко улыбаясь и кидая взгляд поверх кимового плеча.       — Йаа, будет слишком грубо, если я скажу, что мне всё равно? — Тэхён плотнее прижимается, тычась носом в крепкую шею, сдавливая талию Чона руками. — Я хотел тебя именно так встретить, и я сейчас так рад, что мне правда всё равно, что там кто подумает, — он бубнит счастливо, поднимая взгляд и осекаясь, ведь Чонгук смотрит так влюблённо и с такой нежностью, что по коже бегут мурашки.       — Я очень тебе рад, Тэ, — он мягко прижимается губами к родинке на кончике носа, — спасибо, что приехал.       — Дорогая, ты на седьмом месяце беременности выпрыгивала из огромного торта, поздравляя меня с днём рождения, чего ты бухтишь?       Тэхён слышит насмешливый мужской голос из-за спины и замирает, чувствуя, как Чонгук крепче прижимает его к себе.       — Я не бухтю… Бухчу... Тьфу ты, просто мой плакат не такой яркий, и вообще… — женский голос отвечает мужскому, и Тэхён неловко разворачивается, всё так же находясь в цепких руках Чонгука. — Я расстроена, что сын от меня скрыл, что влюблён! В такого красавчика! — последнее очень восторженно, вовсю разглядывая Кима.       Мама Чонгука — невысокая, миниатюрная женщина, имеющая сходство с сыном разве что глазами, широко улыбается и приветственно кивает, прижимая к груди скрученную бумагу — видимо, свой плакат, возмущённо восклицая:       — Чон Чонгук! Я негодую, как вы могли мне не сообщить, я же бы хоть помогала, мне же интересно! — она деловито тянет на себя Тэхёна, крепко обнимая того, — зато теперь не отвертитесь!       — Отстань от него, Чон Сувон, иначе он сбежит от нас, и Чонгук за это тебя возненавидит, — а вот отец Гука имеет поразительное сходство с сыном, он хмыкает и тянет руку Тэхёну, представляясь: — Чон Убин, добро пожаловать в семью, молодой человек.       — Ким Тэхён, — Тэхён жмёт протянутую ладонь и невольно расплывается улыбкой, ему безумно нравятся родители Чонгука — шебутная, улыбчивая мама и спокойный, выглядящий действительно главой и опорой дружного семейства отец.       — Мам, пап, давайте не здесь? — Чонгук мягко, но собственнически обнимает Тэхёна со спины, — тут холодно, и Тэ по-любому успел замёрзнуть, вон, нос какой красный.       И они всей гурьбой пошли в машину, Тэхёна всю дорогу заваливали вопросами, на которые он с удовольствием отвечал, уютно прижавшись к боку Чонгука. Он о таком и мечтать не смел — чтобы вот так, легко и просто, общаться и знакомиться, чтобы без поучений и недовольств, действительно как дружная семья.       А потом, по приезде домой, было шумное знакомство с братом и друзьями Чонгука, были весёлые посиделки большой компанией, было много смеха и забавных историй, и была тихая, уютная ночь вдвоём на маленькой кухне в квартире над кофейней, с долгими-долгими поцелуями и объятиями.

***

      Тэхён… Счастлив. Во всех смыслах этого слова счастлив, потому что с появлением Чонгука обрёл в своей жизни всё, о чём мог только мечтать. Любящего, заботливого и надёжного мужчину, дружную и крепкую семью, которая поддерживает и помогает. У него теперь есть друзья, он занимается любимым делом и может жить так, как хочет, не оглядываясь на требования и желания окружающих.       Если спросить Тэхёна, что для него значит Чонгук, то… Первым словом на ум приходит — свобода. Это, наверное, странно, но именно так он себя ощущает. И это, на самом деле, невероятно ценно — свобода быть самим собой, не стеснённым какими-то рамками и условиями, не чувствовать себя должным или обязанным и при этом быть любимым безусловно. Получать тепло, нежность, заботу, доброту, трепет и ласку просто потому что. Просто за то, что ты есть, такой, какой есть.       Чонгук Тэхёна любит именно так — безусловно. Он принимает его всего до абсолюта, не пытаясь перевоспитать или перекроить под себя, нет — он, как и хотел изначально, узнаёт и изучает, показывает себя и на самом деле идёт в отношениях рядом. Рядом — это интересуясь всем важным и не очень, это поддерживая даже в самых нелепых идеях, это защищая от бед и доверяя, это безмерно уважая и оберегая.       Их отношения — спокойные. И это так необычно и классно, что Тэхён иногда просто не верит в происходящее. Не верит, что можно вот так — искренне, с теплом и безграничной заботой, что все проблемы можно решить, просто поговорив за чашкой чая, что можно не бояться быть слабым или глупым, что можно идти к своей половинке абсолютно с чем угодно, и над тобой не посмеются. Что отношения могут быть именно такими — как море в безветренную погоду. Ровная, тихая гладь, сверкающая на солнце всеми оттенками синего, и бескрайняя глубина, таящая в себе огромную силу чувств.       Тэхён, чего уж таить, иногда как та дама из инстаграмма, которая «дождик идёт, потому что тучка плачет?», но, как ни странно, даже такое Чонгуку нравится. Чувствовать свою важность и нужность можно по-разному, как и проявлять это, и тут они сошлись идеально — как пазлы. Им всегда есть о чём поговорить и помолчать, о чём посмеяться и погрустить.       Их отношения, они не идеальные, конечно, но как-то так получается, что они всегда в первую очередь думают друг о друге, и это то самое, что, как считает Чонгук, и есть ключ к успеху. Вы есть друг у друга и друг для друга, и это самое важное.       Верьте в новогоднее чудо и гороскоп, но не забывайте стараться и вкладывать душу в свои желания, ведь без труда и упорства ничего не получится. Учитесь в отношениях отдавать больше, чем получаете, и тогда будете счастливы — вот что спустя годы может сказать Чонгук, счастливый муж успешного учителя музыки, владелец двух собак и обладатель уютного домика на берегу моря — как в когда-то нарисованных мечтах, ставших сейчас явью.

***