Отказаться нужно было трижды

Это бред. Все, что она сейчас делает – полнейший бред. Диана Вагнер, недовольно покривившись, тряхнула головой, будто бы пытаясь прогнать неприятную ей мысль, и продолжила сосредоточенно вырисовывать замысловатый круг на полу. Цветные мелки, которые разбросали в коридоре тройняшки Мюллер, совершенно неожиданно пригодились ей самой — что, впрочем, не означало, что дети не выслушают лекцию о правилах порядка в палатах. Сама идея попытаться вызвать кого-то из потустороннего мира скорее была более подходящим занятием для этих самых детей, чем для человека, верящего исключительно в грядущее торжество науки. Но, сколько бы усилий Диана не прикладывала, в своих собственных изысканиях она не продвинулась ни на шаг.

***

«Ты говоришь о том, чтобы вылечить болезни, заложенные в человека до его рождения», — говорили ей, — «это немного похоже на попытку поставить себя выше природы.» «Про лечение чумы говорили так же», — огрызалась она в ответ. «Попытка вывести идеального человека едва ли сравнима с чумой.» Чем больше совершалось попыток, тем дальше виделась ей изначальная цель. Она могла бы бесконечно долго рассказывать, каких трудов стоило получить хотя бы основное образование. Что только из-за трагической случайности она смогла найти приближенную к своей специальности работу. Что, в итоге, работа ее в основном сводилась к рутине из уколов успокоительного и стараний выудить хоть какое-то приличное оборудование. Единственным преимуществом ее положения было то, что работала она в основном с брошенными, бедными, и сиротами. С тем слоем населения, которых никто не будет искать. Чьи тела не попросят обратно, потому что на захоронение нет денег. Наверное, со стороны это было ужасно и бесчеловечно. Наверное, ей нужно закапывать умерших на заднем дворе, а не разделывать их в подвале. Однако, если подумать, ни одно мало-мальски стоящее открытие не обходилось без жертв.

***

Соль, политая ее собственной кровью, окрасилась в розоватый цвет, и Диана начала посыпать ей края нарисованного круга. Сейчас мысли об абсурдности действа отошли на задний план, и пробуждалось чувство, похожее на азарт. «Тебе с твоими амбициями впору вызывать чертика на побегушки», — сказал ей однажды однокурсник, подкладывая ей под нос старый фолиант, — «говорят, у одного из наших дальних предков это даже получилось.» «Для красивой истории и большого внимания что только не придумают. Тебе ли, Генрих, об этом не знать», — перебил его его же брат. Иногда Диана искренне поражалась тому, насколько они одинаковые внешне и, при этом, как сильно различаются мыслями. «Как мы можем достоверно знать то, чему не являлись свидетелями? По сути, домыслами являются наши предположения о прошлом. Для живших тогда людей то, что произошло, как раз было действительностью, а не предположениями.» «Мне это все к чему ты говоришь?», — Диана старалась отвечать спокойно, но в ее интонациях легко читалось раздражение, — «если ты так хочешь достоверности, сам тогда занимайся своими сомнительными практиками.» «О, я не премину ими воспользоваться, доктор Вагнер. Как только придумаю себе какую-нибудь невыполнимую мечту.» Диана еще тогда хотела чем-нибудь его ударить, чтобы стереть ехидную ухмылку с его лица. Но, по непонятной ей самой причине, она оставила фолиант себе. И, в итоге, она делает именно то, что несколько лет назад ей предлагал Генрих Фауст. Возможно, она давно уже сошла с ума.

***

Думаешь, ты действительно сможешь заметить собственное сумасшествие? Мысль прозвучала в голове Дианы слишком неожиданно ичуждо,как будто кто-то посторонний сказал эти слова ей прямо в ухо. Женщина торопливо оглянулась, но в комнате, предсказуемо, никого не оказалось. — Дух смятенья, извечный спутник познания, явись!.. Нет, я определенно сошла с ума, если действительно это делаю. Еще и читать эту напыщенную чушь, черт ее дери! — Так не читай, если не хочешь. Шелестящий голос в этот раз прозвучал из очерченного ей угла. Инстинктивно Диана повернулась, чтобы посмотреть, кто с ней заговорил… Книга выпала из ее рук с громким звуком, вероятно, только чудом не разбив плитку на полу. — Кто здесь?! Наверное, странно было спрашивать это у бесформенных клубов тумана, которые напоминали скорее грозовые тучи. — А кого тебе хотелось увидеть? На этом этапе казалось, что в кругу стоит статуя, покрытая черной тканью. Фигура смутно проглядывалась в темноте, но, как минимум, ее очертания стали больше походить на человеческие. — Так тебе будет приятнее на меня смотреть? Диана не совсем заметила, в какой момент непонятное скопление теней обрело лицо и форму. Существо — как бы оно ни выглядело, напомнила себе женщина, оно буквально возникло из ниоткуда и определенно не является человеком — смотрело на нее немигающим взглядом, и было в этом что-то знакомое. Только потом Диана осознала, что похожий взгляд она видела в детстве, когда смотрела на статую девы Марии в приходской церкви. — Что… — слова, по уже понятной причине, путались что в голове, что на языке, — что ты хочешь? — Это ты должна мне сказать. Зачем-то же ты меня позвала. Диана почти протянула руку, чтобы убедиться в том, что перед ней не иллюзия, не плод воображения и бессонных ночей, но вдруг отпрянула, как ошпаренная кипятком. Оно притворяется святой девой, чтобы усыпить бдительность. Примерно так хищные растения приманивают к себе — красивым видом либо сладким запахом. — Мне ничего не нужно от тебя. — То есть ты потратила свое время и свою кровь на ничто? Как глупо,— на одно мгновение темные губы искривились в усмешке, —впрочем, кажется, ты и сама не совсем поняла, что сделала. Вот и боишься неизвестного. Будь на этом месте какой угодно человек, Диана высказала бы ему все касательно чужого и собственного понимания. Но перед ней было что-то другое. — Мы можем договориться,— продолжила несвятая дева, —откажешься от моей помощи еще дважды, и я уйду. — Как я могу тебе верить? — с подозрением спросила Диана. — Можешь и не верить,— беззаботно ответили ей, —но до третьего твоего отказа я не смогу ступить за пределы этого круга, как бы мне ни хотелось.

***

Видимо, человек действительно способен привыкать даже к самым странным обстоятельствам. Как еще объяснить, что через некоторое время Диана почти перестала обращать внимание на существо, застывшее в круге из мела, соли и крови. — Некоторые вещи не меняются даже спустя столетия. — О чем ты? — в этот раз Диана даже не подняла головы, продолжая осторожно зашивать вскрытое ранее тело. —Ваше желание побороть порядок, данный вам свыше. Желание бесконечной жизни и бесконечной юности, которые не оставляют последствий. Вы хотите человеческую свободу воли, но при этом не хотите признавать цену этой свободы, коей является недолговечность. — Порядок свыше чертовски несправедлив. Чем моя сестра заслужила то, что ее сын умер от пустяковой царапины? Чем это заслужил ребенок, который и сделать-то ничего не успел? Почему я живу только промежутками между приступами мигрени?! Темнота в углу сдержанно хохотнула. — Не будь у тебя головных болей, бездыханных тел в этой комнате было бы гораздо больше. Разве не так? — Не так! — Диана, сама того не ожидая, прикрикнула, и только потом продолжила, — … я просто избавляю от лишних мучений тех, кому не могу помочь. — Им могу помочь я. Тебе стоит только попросить, и они будут спокойно засыпать, а тебе не придется испытывать муки совести. — Для этого у меня есть анестезия, и пока что у меня не было повода в ней усомниться. — Ты все равно сомневаешься. — Я все равно откажусь. Едва заметно улыбнувшись, несвятая дева застыла вновь, не отрывая пристального взгляда от ученой.

***

— Тебе стоит обернуться назад. Диана неопределенно хмыкнула в ответ, продолжая заполнять тетради. В подвальной комнате, и без того тусклой, единственным источником света была настольная лампа. То ли из-за того, что глаза у нее привыкли к темноте, то ли от того, что свет лампы отражался от светлой же плитки, никаких неудобств на данный конкретный момент она в своем положении не ощущала. — Нет, правда. Тебе нужно обернуться. Впервые в голосе демоницы Диана услышала нотки беспокойства. Женщина посмотрела в ее сторону и увидела, как та смотрит на нее — пристальным, немигающим взглядом. Оно притворяется, чтобы обмануть. Этим существам нет дела до людей. — Если ты так хочешь умереть,— беспокойство прозвучало уже с надрывом, —то хотя бы отпусти меня сначала! Именно в этот момент вокруг резко потемнело. И тогда, обернувшись, Диана увидела человека, замахнувшегося на нее топором.

***

Ей почему-то показалось, что в этот момент застыло время. Она отшатнулась от нависшего над ней человека в самый последний момент — с громким грохотом на пол упал стул, и сама она, как и следовало ожидать, тоже оказалась на полу. Очки тоже слетели во время падения, и теперь женщина беспомощно всматривалась в расплывчатые очертания предметов. — Так что, ты все-таки не желаешь умирать? Бледное лицо несвятой девы оказалось слишком близко, и Диана ойкнула от неожиданности. Что-то больно кольнуло ее в левую ладонь (опять, опять у нее ранена левая рука), и она поняла, что уперлась прямо в соляной круг. — Черта с два я так вот жалко умру, забитая, как курица в подворотне, — проговорила Диана, чувствуя, как где-то внутри нее нарастает злость, — но, раз уж ты так печешься о моей жизни, то сейчас самое время что-то сделать! — Что же мне делать? Что ты желаешь получить от меня? — Верную защиту. Не только сейчас. Я хочу довести исследование до успеха. Демоница едва заметно улыбнулась, но взгляд ее оставался холодным и почти безжизненным. — Ты ведь понимаешь, что за просьбу, подобную этой… — Мне плевать, что будет со мной после моей смерти. Если найдешь душу — забирай. Вы ведь это обычно требуете? — Юная госпожа так сообразительна. Теперь, если вас не затруднит, разорвите круг. Достаточно лишь небольшой щели. Диана стерла меловую линию здоровой рукой, даже сейчас стараясь, чтобы красные пятна не попали на ее халат. Достаточно было и того, что ей придется отстирывать пятна крови с рукава. Точно завороженная, она наблюдала за тем, как что-то большое и темное словно вытекает из угла, осторожно огибая, но не касаясь ее. Как заслоняет ее собой, как топор проходит сквозь эту черноту и с оглушающим звоном падает на пол, дробя плитку. Почему-то Диана уверена, что она не хочет знать, что увидел перед собой напавший на нее человек. — Он уже ушел, юная госпожа. И едва ли потревожит в ближайшие дни. Вы можете спокойно вернуться. Несвятая дева склонилась перед Дианой. И только сейчас ученая увидела ее руки: темные, как будто обгоревшие, с неестественно длинными пальцами и острыми когтями. Наверное, не стоило от демона ожидать достоверного человеческого облика. — И все же, кто ты? — вопрос, после всего произошедшего, звучал не особо уместно, — если верить Генриху, то кругом, который я чертила, пользовался кто-то из его пра-пра-прадедов. Но… — Раз знаешь, то и обо мне наверняка слышала. Надо сказать, меня удивило, что из вас в итоге первой позвала меня именно ты. Диана чувствовала себя идиоткой, понимая, что сейчас собирается спросить. — Так, выходит, ты действительно Мефистофель? Демоница безразлично пожала плечами. — Называй меня так, доктор Диана Вагнер, раз уж среди вас именно это имя хорошо прижилось.