Индиана Джонс и освоенные гранты

      Мороз уже пробирал до костей, но Стасик Миронов продолжал терпеливо сидеть на плоской крыше перед балкончиком Вадима Левенталя. Днем здесь, в турецком Искендеруне, на берегу Средиземного моря, было тепло, но сейчас, к ночи, температура была уже минусовой. К этому важному погодному нюансу Стасик Миронов подготовился, правда, водолазки и тоненькой курточки оказалось не достаточно. Но уходить было никак нельзя — Стасик Миронов готовился вот-вот поставить финальную точку в разгромном расследовании распила захаровских грантов, нужно было только узнать содержание письма, которое уже несколько часов строчил Вадим Левенталь. У Стасика Миронова было ужасное зрение, и даже мощный бинокль, приставленный к очкам с пухленькими линзами, не помогал ему разглядеть, что же там, на маленьком экранчике макбука. Было понятно только одно: Вадим Левенталь ужасно нервничал. Он кричал, бил кулаками по столу, подливал себе в стакан из какой-то бутылки с турецкой этикеткой. Один раз он раздраженно позвонил кому-то, а потом снова забил по клавишам макбука.       Но вот момент истины настал: Вадим Левенталь снова потянулся за бутылкой, но она, очевидно, была уже пуста, и тогда он, широко шагая, вышел за дверь своего шестизвездочного номера и оставил макбук абсолютно беззащитным. Не теряя ни минуты, Стасик Миронов разбежался и прыгнул на балкон. Инерция пронесла Стасика Миронова через распахнувшиеся дверцы балкона, потом перекинула через мощное кресло, за которым минуту назад сидел Вадим Левенталь, и наконец швырнула его на огромную кровать размера квин-сайз. Удивительным образом на шум никто не пришел. Стасик Миронов сразу почувствовал две вещи: душащее тепло номера и ужасную боль в коленях. Позабыв о целях своего проникновения, Стасик Миронов стащил с себя штаны. Его колени действительно были разбиты в кровь. «Все этот Левенталь! Это его вина, что я замерз и мне больно! — подумал Стасик Миронов. — У него даже пластыря скорее всего нет. И как же мне теперь быть?». Тут в комнату вернулся Вадим Левенталь. В руке он очень пошло сжимал за горлышко бутылку — точно такую же, как на столе, только полную. Увидев Стасика Миронова, Вадим Левенталь широко улыбнулся.       — Однако какой у вас замечательный сервис. Я только сделал звонок, а вы уже здесь! Правда, я заказывал помоложе и с темными кудрявыми волосами, но мне и блондины нравятся.       — Это безобразие! Это возмутительно! Как я с такими коленями закончу свое расследование?       — Так-так… Вот как вы здесь оказались! — Вадим Левенталь закрыл балконные двери и плотно задернул шторы.       — Что у вас за письмо там? Я даже не могу подойти и посмотреть. Это какой-то ужас! Скажите правду, оно для Россотрудничества? Опять миллионы, да? — Стасик Миронов уже не мог говорить, он кашлял и задыхался от гнева.       Вадим Левенталь времени не терял: сходил за аптечкой, заклеил пластырем разбитые колени и налил Стасику Миронову выпить. Стакан с аккуратными шариками льда и тонкими дольками лимона был наполнен белой мутной жидкостью. Аромат Стасику Миронову очень понравился, у него и мысли не возникло, что это алкоголь. Увидев, что Стасик Миронов осушил стакан в один глоток, Вадим Левенталь только удивился:       — Вы зря так торопитесь! Ракы, конечно, слабенький напиток, но с холода вас быстро возьмет. Я налью вам еще.       — Вы же приняли ислам, вам Коран запрещает употреблять алкоголь!       — Ну, вот вам мое первое доказательство, что никакой ислам я не принимал.       — Я вам не верю! Ваша слава выпивохи известна всем. Вы еще и меня смеете спаивать! — возмутился Стасик Миронов, допивая третий стакан.       Вадим Левенталь снова широко улыбнулся и сказал:       — Я рад, что вам нравится ракы. А насчет письма забудьте. Это я мучительно сочинял ответ автору. Я принесу вам макбук, и вы все сами сможете увидеть.       — Не утруждайте себя! Все, что вы говорите, неправда. Вы всегда перевираете любые аргументы журналистов. О вас пишут СМИ, вас показывают по донецкому телевидению, все знают, кто вы.       — Да? И кто же я? — Вадим Левенталь осторожно стянул со Стасика Миронова курточку с водолазкой.       — Вы предатель родины! Вы не написали ни одной книжки об СВО, вы вообще ни одной хорошей книжки не написали. А сейчас вы уехали в Турцию. Второй раз за время войны вы без какого-либо стыда прячетесь на турецких пляжах!       Пока Стасик Миронов все это говорил, Вадим Левенталь не только полностью разделся сам, но и успел раздеть и уложить под одеяло Стасика Миронова.       — Кстати, я тут уже готов показать вам свое второе доказательство, что я не принял ислам, — сказал Вадим Левенталь с той же самодовольной улыбкой на лице.       Из наивной вежливости Стасик Миронов, конечно, нагнулся к этому второму доказательству, поразглядывал его и даже пощупал, но мнения своего не изменил.       — Что мне ваши доказательства? Я и без вас прекрасно знаю, что вы не только наше государство готовы предать, но и наших турецких союзников обмануть будете рады…       Для Вадима Левенталя наступил ответственный момент, он сделал то, что нужно было сделать, чего требовала от него сама сложная, запутанная жизнь. В соответствии с современными стандартами этого процесса, Вадим Левенталь нежно уточнил:       — Вам нигде не больно?       — Конечно же, мне больно! — возмутился Стасик Миронов. — Как вас, такого предателя и вредителя, до сих пор в друзьях держит такой честный человек как Даниэль Орлов? Вы же внаглую освоили почти пять миллионов рублей! И за что? За чтение писателей-фронтовиков. И что же вы? Вы сбежали в Турцию, втерлись в доверие к туркам, да еще и ислам…       — Все хорошо? Вы что-то замолчали, — спросил Вадим Левенталь.       — Я эякуировал, извините. А вам только и надо, чтоб я говорил, да? Чтоб я думал, что вы меня услышали и поняли… — Стасика Миронова было не остановить.       — Эякуировал… Звучит-то как страшно.       Через полчаса Вадим Левенталь уже одевался сам и помогал одеться Стасику Миронову. Когда и с этим закончили, Вадим Левенталь налил ракы и устроился в своем кресле.       — Ой, я бы вас, конечно, оставил на ночь, но ко мне сейчас должен зайти мой узбекский любовник, а он ужасно ревнивый и обязательно устроит сцену.       — Мне ваши подачки не нужны! Как только вас совесть не мучает после всего, что вы наделали? Сколько еще грантов вам надо распилить, чтобы вы перестали подминать под себя русскую литературу? — говорил Стасик Миронов, нашаривая между подушек свои очки с толстыми стеклами. Как-то неожидано Вадим Левенталь притих, погрустнел и даже сделался меньше. Из больших с длинными ресницами глаз Вадима Левенталя брызнули слезы.       — Это же все из-за него… А я ведь был настоящим патриотом, хорошим критиком, я был верен общему делу… Что же со мной стало? Это все он. Я даже книжек теперь не читаю, у меня нет времени. Мы с ним дни напролет смотрим… аниме. И все с субтитрами! Я скоро выучу японский, понимаете?       Вадим Левенталь схватился за голову и стал рвать свои черные кудрявые волосы. И все продолжал говорить:       — Вот вы меня про ислам спрашивали? Да лучше бы я ислам принял! Мой ужасный любовник обратил меня в какое-то хикканство, а я даже не знаю, как молиться и чего от меня хотят. Я теперь не мусульманин, не православный и не иудей, я — хикка!       Закрыв лицо руками, Вадим Левенталь плакал в голос:       — Вы говорите про гранты. Это все он! Наша квартирка в Петербурге вся заставлена дорогущими фигурками каких-то аниме-тяночек и кунов. А ведь ему все мало! Пять миллионов! Да что такое пять миллионов, когда моему любовнику надо выбить всех топовых вайфу в Геншин Импакт? Со всеми созвездиями и сигнами! Те деньги, про которые вы говорите, — это капля в море!..       Потихоньку, понемногу Вадим Левенталь стал успокаиваться, его голос потерял всю свою силу, руки опустились, и весь он как-то обмяк в своем кресле.       — Я так больше не могу… Вы, кстати, знали, что фильм «Индиана Джонс и последний крестовый поход» снимали здесь, в Искендеруне?       Такая резкая смена темы вывела Стасика Миронова из шокового состояния.       — Что вы сказали?       — Не весь фильм, разумеется, а пару сцен. Вы давно этот фильм пересматривали?       — Да о чем вы?       — Сейчас я себя ощущаю, как любая достопримечательность после появления Индианы Джонса. От меня остались одни руины.       Не успел Стасик Миронов опомниться, как Вадим Левенталь встал, поправил свой халат и открыл дверь в коридор отеля.       — Мне очень жаль, но вам уже пора.       В ярко освещенном коридоре роскошного отеля Стасик Миронов столкнулся с невероятной красоты мальчиком: тонкая фигурка, раскосые черные глаза, блестящие кудри черных как смоль волос. Мальчик прошел мимо Стасика Миронова, даже не взглянув на него, только обдал нежным ароматом свежих мандаринов. В руках у мальчика был большой новенький айфон, он прямо на ходу во что-то играл. Стасик Миронов хотел сфотографировать мальчика, но почему-то передумал и не стал.