Тает лёд

POV: Аластор Много лет назад Самаэль, бывший серафим и ангел, пал в Бездну — ту самую, что ныне зовётся Адом. Вместе с ним ушла и Лилит — первая женщина, некогда сотворённая Богом. Меня всегда занимал один вопрос: почему пала она, а не Ева? Ведь именно Люцифер соблазнил Еву плодом познания. Не Лилит. Если говорить откровенно, я думаю, она пала не только из-за любви к Люциферу. Она позволила ему передать плод Еве. Позволила — зная, чем это может обернуться. Даже если боялась возразить избраннику, она могла хотя бы попытаться остановить его. Или предупредить старейшин. Но, быть может, если бы Лилит не пала… Не было бы Чарли. Очаровательной принцессы, которую я опекаю уже почти год. Её полное имя — Шарлотта. Но просит называть себя Чарли. Дочь Самаэля и Лилит. Наследница Ада. Сначала я видел в ней лишь забавную наивную девицу — милое развлечение. Но потом… я вспомнил строчки той самой песни, что пел, вступив в музыкальную дуэль с её отцом. Именно тогда она стала для меня кем-то большим. Почти дочерью… хоть она и не подозревает об этом. Её возлюбленная, Вэгги, со временем тоже стала мне как дочь. Поначалу между нами царила настороженность, но всё изменилось в момент, когда она помогла мне — научила управляться с крыльями, внезапно проросшими у меня после музыкальной репетиции с Кармиллой. Они раскрылись, когда я, играя, скользнул по перилам и подпрыгнул. Чарли говорит, что это знак искупления. Кто знает… может, и правда. Вэгги обучила меня не только полёту, но и бою в воздухе. Научила уклоняться, сражаться — не только оружием, но и телом. В благодарность я вернул ей крылья, которые вырвала Лют — за то, что она пощадила ребёнка во время чистки. Она ответила объятием. Я замер — ведь раньше Вэгги позволяла обнимать себя только Чарли. Но потом… обнял её в ответ. С тех пор мы сблизились. С Энджелом и Пентиусом мне тоже удалось наладить отношения. Увы, Пентиус погиб вместе с Чэрри Бомб — его возлюбленной и подругой Энджела. Я до сих пор помню, как Энджел замирал у их портрета… Они запрыгнули в дирижабль, чтобы сразиться с Адамом и спасти нас. Но не справились. Погибли. С Хаском же — мы снова друзья. Как и раньше, при жизни. Конец POV И вот появляется знакомый логотип: “Hazbin Hotel”, рядом — цифра 2. За ней — заголовок серии: “Глава первая. История Аластора. Часть первая” Во всём Аду существовало лишь одно место, куда Аластор возвращался с искренним удовольствием: Отель Хазбин. Место, где грешники могли попробовать искупить свои грехи. Дом. Распорядок дня был прост. Аластор вставал первым. Остальные поднимались, когда он звал их на завтрак. После трапезы начинались «уроки искупления» — их вели Чарли и Вэгги. Ранее Радио Демон не участвовал в подобных упражнениях. Он с иронией называл их «упражнениями на искупление». Но после сделки с Люцифером и всех событий, что случились, он стал принимать участие охотно. Пусть Чарли и верит в возможность искупления для каждого, Аластор знает: его искупить нельзя. Не потому, что он не хочет. И не потому, что его грехи слишком тяжки. Просто… он не хочет уходить. Не хочет терять Чарли. И других, кто стал ему дорог. Она смогла сделать то, чего не мог никто: растопить его холодное, замороженное сердце. Он впервые ощутил нечто новое — отцовскую заботу, стремление защищать не из выгоды, а по велению души. После занятий каждый занимался своим. Энджел и Хаск часто беседовали. Правда, бывали моменты, когда паучку приходилось идти… в студию Валентино. Повеселиться с мотыльком, который некогда был его мучителем. Идея, кстати, принадлежала самому Энджелу. Он однажды получил звонок от Валентино — и сразу обратился к Аластору. Тому не пришлось дважды предлагать — ради сломать одного из ВИ было ему только в удовольствие. Пока они “развлекались”, Хаск протирал бокалы, ждал Энджела. Ниффти, как всегда, прибиралась — а в свободные минуты играла с куклами, что подарил ей Аластор. Вэгги оттачивала навыки боя. Теперь её врагами были не демоны… а ангелы. Родные сёстры. Аластор и Чарли в это время сидели в кабинете и разбирали документы. Люцифер вновь исполнял обязанности короля, стараясь наверстать пропущенное за годы депрессии. Помогали ему Кармилла и Зестиал. Когда дела заканчивались, все отправлялись развлекаться. Обычно выбор места оставляли Чарли. Никто не возражал — даже Энджел с Хаском. Но однажды решение принял сам Люцифер. Он повёл их в настоящий Лулу–лэнд — не жалкую копию, а оригинал. Все нашли себе занятие по душе. Даже Аластор. Вечером все собрались в цирке. Смертные грехи устроили грандиозное шоу: — Вельзевул дрессировала зверей, — Асмодей пел мюзикл с Физзероли, — Сатана показал акробатику, — Маммон устроил клоунаду с Блицем, который скорее мешал, чем помог, — Левиафан исполнила воздушное шоу, — Бельфегор — фокусы. Завершал представление Люцифер. И сделал это так, что все аплодировали стоя. После представления все вернулись в отель. Аластор отправился готовить ужин. Иногда — один. Иногда — с Ниффти, Чарли… или даже Люцифером. Аластор отвечал за основное блюдо, Люцифер — за десерт: яблочный пирог или блинчики с сиропом. Вместе они готовили блистательно. После ужина каждый расходился: кто-то — в ванную, кто-то — спать. Бывали дни, когда Люцифер и Аластор покидали отель надолго — на встречу Оверлорд или по чрезвычайным делам. Тогда они накладывали на здание защиту. Но таких дней было немного. В основном — тишина, рутина, счастье. Счастье, которое Аластор впервые ощутил… после смерти. До одного утра. Оверлорд проснулся, как всегда, первым. Приготовил завтрак. Разбудил остальных. — Как всегда восхитительно, Аластор! — воскликнула Ниффти, с аппетитом поедая джамбалайю, обеими руками отправляя ложку за ложкой в рот. — Благодарю, Ниффти, — с лёгкой улыбкой ответил Оверлорд, вытирая руки кухонным полотенцем. — Чарли, дорогая… — Да, Аластор? — откликнулась принцесса Ада, отрываясь от своей тарелки. — Сегодня я беру отгул. Прошу: никто не должен входить в мою комнату. Это касается всех — без исключения. — Конечно, Ал. Если тебе нужно отдохнуть — отдыхай. Я справлюсь, — мягко ответила Чарли. — Чар-Чар, я могу помочь, — вмешался Люцифер с игривой ноткой. — После всех моих королевских обязанностей управлять отелем — сущий пустяк. — Спасибо, пап! — с радостью ответила Чарли и поцеловала отца в щёку. — Всегда рад, — с тёплой улыбкой произнёс Люцифер. Убедившись, что дела улажены, Аластор молча покинул кухню. Войдя в комнату, он бросил взгляд на фотографию женщины в старинной рамке. Неслышно подошёл к шкафу, достал чёрную одежду — повседневный комплект, сменил цвет волос и ушей на угольно-чёрный, а глаза — на холодно-серые. Затем, сев у тумбочки, взял фотографию матери и нежно провёл пальцами по её изображению. Одна-единственная слеза скатилась по щеке демона, упала прямо на лицо на снимке. — Мамочка… С его губ сорвались слова древнего заклинания. Воздух вокруг зашевелился. Вуду-символы, яркие и пульсирующие, закружились вокруг Оверлорда, волосы и длинное пальто взлетели вверх, как под действием невидимого ветра. Его фигуру окутала полупрозрачная сфера, мерцающая зелёно-салатовыми рунами. Глаза радиодемона закрылись. Он погрузился в воспоминания. Первое, что пришло — голос матери, ещё до рождения, как будто он слышал её внутри утробы. Затем — первые прикосновения, её тепло, забота. Он помнил, как впитывал не только молоко, но и безграничную любовь. Помнил, как она ухаживала за ним, когда он болел, как прятала его от отца, когда тот был особенно жесток. Перед глазами проносились моменты: как он дарил ей подарки, как она плакала от счастья, как крепко обнимала его. Чем дальше уносило Аластора в прошлое, тем сильнее сжималось его сердце. Слёзы текли по щекам, падая на пол — кристально чистые капли разбивались о дерево беззвучно. И в этот момент дверь открылась. Чарли и Вэгги вошли в комнату. Они знали, что нарушают запрет, но тревога за друга пересилила. Аластор не пришёл ни на обед, ни на ужин — впервые за всё время. Это было не похоже на него. И то, что они увидели, повергло их в шок. Аластор парил в воздухе, окружённый сферой и вуду-символами. На их лицах отразились страх и изумление. — Вэгги… что с ним? — прошептала Чарли, не отводя взгляда. — Не знаю, но это не предвещает ничего хорошего, — едва слышно ответила бывшая экзорцистка, в тревоге вглядываясь в фигуру демона. Он был другим. Не Оверлорд, не радиодемон, не властелин ужаса… А сломанная душа. Ребёнок, которому мир причинял боль. Они подошли ближе. Прикоснулись к сфере. И в этот момент их захлестнула волна энергии. Перед глазами девушек пронеслась вся жизнь Аластора: от человеческого детства до гибели, и дальше — сквозь ужасы Ада. Они видели, кем он был, кем стал. Они поняли его. Почувствовали. Когда последнее воспоминание исчезло, сфера рассеялась. Аластор опустился на пол, молча стирая слёзы с щёк. Он вздохнул, открыл глаза — холодные, серые, словно зеркало, отразили лица Чарли и Вэгги. — Я просил не входить в мою комнату, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Прости, Ал… Ты не пришёл ни на обед, ни на ужин… Мы испугались, — ответила Чарли, сделав шаг вперёд. — Мы обе беспокоились, — добавила Вэгги. — А потом… мы всё увидели. — Увидели? — голос Аластора стал ледяным. — Твои воспоминания, — прошептала Вэгги. — Все… и хорошие, и ужасные… Он посмотрел на неё. В его глазах не было ярости. Но был… страх. И стыд. — Они были такими грустными, — сказала Чарли, в её глазах блеснули слёзы. Она подошла и обняла его, прижавшись к его груди. — Мне жаль, что её больше нет, Аластор… Он напрягся. Но затем медленно обнял её в ответ, провёл ладонью по её волосам, утешая. — У тебя, по крайней мере, остался отец, Чарли. Мой же… — голос его дрогнул. — Мой отец был чудовищем. Он отнял у меня мать. Он сделал меня тем, кто я есть. Если бы не он… Возможно, я мог бы быть как ты. Добрым. Светлым. Таким… каким хотел быть. Чарли подняла голову. Их взгляды встретились. — Мне так жаль, что ты прошёл через всё это, — сказала она, коснувшись его щёк. — Скажи, что мы можем сделать? Хоть что-то, чтобы облегчить твою боль. — Да. Мы сделаем всё, — твёрдо добавила Вэгги, вставая рядом с ней. Аластор посмотрел на них. Две души, полные света, протянули руки к нему в темноте. — Я… переоденусь. А потом мы вместе поужинаем. Если, конечно, вы не против, — сказал он, слабо улыбнувшись. — Конечно не против! — с облегчением ответила Чарли. — Только я помогу на кухне, — добавила Вэгги. — Чтобы ты не поджёг всё, пока в таком состоянии. Аластор приподнял бровь. — Чтобы спасти ужин, я тоже помогу, — с улыбкой вмешалась Чарли. — Хорошо, — кивнул он и пошёл к шкафу. Он сменил тёмное одеяние на голубую рубашку, чёрные брюки и туфли. Не стал надевать перчатки и бабочку — не чувствовал в этом необходимости. Рукава закатал до локтей, обнажая бледные, покрытые шрамами руки. Волосы сменили цвет: теперь они были небесно-голубыми с белыми концами, глаза — глубокие синие. Он снял очки. — Готов, — произнёс Аластор, подходя к девушкам. — Ты… такой другой… — прошептала Чарли. — Не волнуйся. Завтра я снова буду прежним. Но сегодня… я просто хочу побыть собой. — Он посмотрел на них и добавил: — Идёмте. А то завтра будем зевать весь день. — Аластор… если тебе нужно больше времени, мы поймём, — мягко сказала Вэгги, пока они шли по коридору. — Не стоит. Я… делаю это с тех пор, как попал в Ад. Просто вы… теперь знаете. Но я справлюсь. До кухни они дошли молча, но в этом молчании была теплая, невидимая связь. — Что будем готовить? — спросила Чарли с лёгкой улыбкой. — На ваше усмотрение, девочки, — ответил Аластор. — Тогда давайте приготовим джамбалаю и яблочный пирог, — предложила принцесса с тёплой улыбкой и искоркой в глазах. — И молочные коктейли, — добавила Вэгги. — Превосходный выбор, — сказал Радио Демон, щёлкнув пальцами. В тот же миг рядом возникли вуду-демоны. С их помощью Аластар подготовил всё необходимое для приготовления джамбалаи, а Чарли и Вэгги занялись ингредиентами для пирога и коктейлей. Работая слаженно, они ускоряли процесс, помогая друг другу то словом, то делом. Вскоре всё было готово, и друзья сели за стол. — После смерти матери я перестал есть сладкое. Это первый раз за столько лет, когда я снова его пробую, — сказал Аластор, откусывая кусочек пирога и запивая его коктейлем. — И, должен признать, он действительно вкусен. Пирог получился не хуже, чем у твоего отца, — добавил он, с улыбкой посмотрев на Чарли. — Спасибо за комплимент, Ал, — отозвалась принцесса, доедая последнюю ложку джамбалаи. — Кстати, твоя джамбалая — лучшее, что я когда-либо ела. — Ты не первая, кто говорит мне это, но всё равно приятно, — с лёгкой ухмылкой отозвался оверлорд, глядя в сторону Вэгги. — Как и от тебя, Вэгги. — Всегда пожалуйста, — сдержанно ответила ангел. Некоторое время все молча наслаждались ужином. Но вдруг Аластор заговорил тихо, почти шёпотом: — Я бы отдал всё, лишь бы увидеть её снова. Хотя бы на миг. Его уши поникли, улыбка исчезла с лица. Чарли и Вэгги с грустью взглянули на него. Принцесса на мгновение задумалась, а потом её губы тронула хитрая улыбка. — А как звали твою маму? — Серафима Демея, — ответил Аластор, не поднимая взгляда. — Понятно... После ужина они вымыли посуду, навели порядок на кухне и разошлись по комнатам. Все — кроме Чарли. Принцесса направилась к покоям отца. Долго стояла перед дверью, прежде чем постучать. Ответа пришлось ждать минут тридцать, пока дверь наконец не отворилась. На пороге появился Люцифер — король Ада в весьма необычном виде. Его пшеничного цвета волосы были растрёпаны, цилиндр съехал набок, поверх пижамы с уточками небрежно накинуто белое пальто с алой окантовкой, а на ногах красовались тапочки в форме уток. — Чар-Чар, что-то случилось? — спросил он, заметив дочь. — Да, папа, случилось, — серьёзно ответила Чарли. — Что же? — встревожился Люцифер, беря дочь за плечи. — Аластор очень скучает по своей маме. Я хотела спросить… сможешь ли ты устроить для него встречу с ней? Если, конечно, она ещё не переродилась… Люцифер тяжело вздохнул. — Чарли, я могу попробовать. Но не даю гарантий, что Сэра согласится. Даже тебе было непросто выбить встречу… а тут — грешник. — Пожалуйста, папа, попробуй. Для меня это очень важно. Если тебе удастся, ты осчастливишь Аластора. А этим поступком мы оба сможем хоть как-то отблагодарить его за то, что он спас меня, — мягко, но решительно сказала Чарли, беря руки отца в свои. — Я постараюсь, милая… но не всё зависит от меня. — Хотя бы попытайся, — с мольбой в голосе произнесла она. — Хорошо, Чар-Чар. Как зовут его мать? — Серафима Демея. — Понял. Я разузнаю о ней и попробую добиться встречи. — Спасибо, папа! Ты самый лучший! — обрадовалась принцесса и крепко обняла его. — Всегда пожалуйста, милая, — с нежностью сказал Люцифер, накрывая дочь своими шестью крыльями. — А теперь иди отдыхай. Завтра у тебя много дел, — добавил он, поцеловав её в лоб. — Доброй ночи, мой утёнок. — И тебе доброй ночи, папа, — ответила Чарли, прижимаясь к нему и зарываясь лицом в мягкие, тёплые крылья. На следующее утро, не теряя времени, Люцифер взялся за дело. Приведя себя в порядок, он достал из внутреннего кармана пальто небольшое квадратное зеркальце. Ранее оно служило для связи ангелов-хранителей с Небесами, но бывший серафим использовал его иначе — для связи напрямую с Раем. Люцифер воспользовался зеркальцем лишь однажды, когда добивался встречи для Чарли. И теперь пришло время снова. Взглянув в отражение, он чётко произнёс: — Главный серафим Сэра. Прошло пятнадцать минут, прежде чем в зеркале появилось её изображение. — Что тебе нужно, Люцифер? — спросила она строго. — За это ты, наверное, захочешь заколоть меня ангельскими копьями… — Говори уже, — перебила Сэра с явным раздражением. — У меня и без тебя хлопот хватает. — Скажи… на Небесах всё ещё находится Серафима Демея? — Зачем тебе? — Я хочу, чтобы ты позволила этой женщине встретиться со своим сыном. Он сейчас… в Аду, — с запинкой произнёс Люцифер. Лицо Сэры нахмурилось. — Это исключено. Ладно — устроить встречу твоей дочери. Но грешник и небесный житель? Это нонсенс. — Сэра, пожалуйста. Я ведь не прошу вознести всех грешников или вернуть меня обратно. — Не дай Бог… — пробормотала она, прикрывая лицо рукой. — Первое или второе? — ухмыльнулся Люцифер. — И то, и другое, — вздохнула она, понимая, что избавиться от него просто так не получится. Он всегда был настойчив, особенно когда чего-то хотел. — Ладно, выполню твою просьбу. Ближе к обеду откроется портал. Эмили встретит твоего подонка и приведёт к Серафиме. — Спасибо, Сэра! — с облегчением сказал Люцифер. — В последний раз, Люцифер, — строго предупредила она и исчезла из зеркала. — Получилось… — прошептал король в изумлении. — Получилось! — повторил чуть громче. — По-лу-чи-лось! — радостно воскликнул. — Надо сказать Чарли! Хотя… сначала — завтрак. Понимая, что все в отеле ещё спят, он направился на кухню, решив помочь Аластору. Оказавшись там, он снял шляпу и пальто, надел фартук и подошёл к плите, где уже трудился Радио Демон. — Доброе утро, Ваше Величество, — спокойно поприветствовал Аластор. — Доброе, — ответил Люцифер, с чуть смущённой улыбкой. — Давно встал? Щелчком пальцев он призвал муку, разрыхлитель, сахарную пудру, а из холодильника — молоко, яйца, масло и яблоки. — Минут пять назад, — не отрываясь от готовки, ответил Радио Демон. — Ясно, — кивнул Люцифер, снова щёлкнув пальцами. На этот раз с полки вылетела миска. — Вы могли просто попросить, я бы достал, — заметил Аластор, аккуратно помешивая рис. — У тебя и так дел хватает, — ответил Люцифер, высыпая муку в миску. — Мне несложно. И вы забываете, что у меня есть тентакли, тени и вуду-демоны, — усмехнулся оверлорд. В подтверждение его слов несколько теней начали ловко нарезать мясо. — Хорошо, — рассмеялся Люцифер. — Но если однажды тебе не хватит рук, теней и тентаклей — проси помощи у меня. — Вряд ли когда-нибудь такое случится. Но если да — обязательно обращусь, — сказал Аластор, не отрываясь от готовки. — Договорились! — довольно кивнул король. Однако, добавляя ещё муки, он перестарался — большая часть просыпалась не только в миску, но и на одежду и лицо. Аластор, заметив это, усмехнулся... — Спасибо, — сказал Люцифер, глядя на Оверлорда. — Всегда пожалуйста, — ответил Аластор и вернулся к помештванию ингредиентов в кастрюле. Спустя два часа завтрак был готов: ароматная джамбалая, яблочный пирог, блинчики и панкейки, которые Люцифер приготовил из остатков теста. — Пойду разбужу наших сонь, — сказал Аластор, снимая с себя фартук и надевая на его место сюртук. — Не стоит, я сам их разбужу. Да и мне всё равно нужно поговорить с Чарли, — ответил Люцифер, надевая цилиндр. — Хорошо, я тогда пока подготовлю всё для трапезы, — согласился Радио Демон. И с помощью своих щупалец оверлорд достал тарелки, чашки, столовые приборы и поставил чайник на плиту, готовясь к завтраку, который обещал быть тёплым и семейным. Пока Аластор занимался приготовлениями, Люцифер отправился будить остальных. Чарли и Вэгги он оставил напоследок. — Просыпайся, Чар-Чар, у меня есть новости, — тихо сказал он, слегка потряхивая дочь за плечо. Принцесса с неохотой открыла глаза и сонно посмотрела на отца. Убедившись, что она проснулась, Морнингстар продолжил: — С трудом, но я выбил для Аластора встре... Но договорить не успел, так как Чарли радостно заключила его в крепкие объятия, чуть не задушив от переизбытка эмоций. Однако, к счастью для босса Ада, долго ждать освобождения не пришлось. Чарли быстро переключила внимание на свою девушку, и, как только ангел открыла свой единственный глаз, с воодушевлением сообщила: — Папе удалось добиться встречи! Ближе к обеду Аластор отправится в Рай, чтобы увидеть свою маму! — Он заслужил это за всё, что сделал для нас, — сказала Вэгги с тёплой улыбкой. — Осталось только сказать ему, — добавила Чарли. Вскоре все сидели за столом, наслаждаясь завтраком. — Кто из нас скажет ему об этом? — прошептала Вэгги так, чтобы её услышали только Чарли и Люцифер. — Я сама скажу, — ответила девушке и отцу принцесса. — Скажешь что, дорогуша? — раздался голос Аластора, который неожиданно отвлёкся от еды. Вэгги удивлённо моргнула. Радио-демон услышал их, хотя они говорили шёпотом. — Дорогая Вэгги, даже если вы говорите шёпотом, особенно рядом со мной, я всё равно услышу, — ухмыльнулся он, указывая когтистым пальцем на свои уши. — Очень полезная вещь — олений слух. Как у котов, например. Верно, Хаск? — спросил Демея, бросив взгляд на Хаска и Энджела. — Так что, если собираетесь обсуждать что-то личное, секретное или... на темы восемнадцать плюс, то делайте это не в моём присутствии. Иначе я обязательно использую эту информацию против вас. — Старый манипулятор — вот ты кто, Аластор, — проворчал демон-кот без злобы, но с явным возмущением. Оверлорд рассмеялся. — О, друг мой, ты мне льстишь. Так что же вы мне хотели сказать? — спросил Демея, обратившись к двум Морнингстарам и Вэгги. Чарли открыла рот, но Люцифер её опередил: — Чарли уговорила меня поговорить с Сэрой и попросить её устроить тебе встречу с мамой. На мгновение Аластор застыл, а затем в его груди вспыхнул огонёк. Огонёк надежды. Он увидит маму. Пусть ненадолго, но увидит! В следующую секунду радио-демон растворился в тенях и появился позади Чарли и Люцифера. Не медля ни секунды, он заключил их в объятия — принцессу за талию, а её отца за плечи. — За мной должок перед вами обоими, — произнёс оверлорд. — На какое время назначена встреча? — В обед, — ответил Люцифер. Аластор кивнул и вновь растворился в тенях. Наступило время встречи. Все собрались в прихожей. — Тебя встретит Эмили и направит к твоей матери, — сказала Чарли, когда перед ними открылся портал в Рай. — Хорошо. Документы, которые потребуют моей подписи, оставь в моём кабинете. — За это можешь не переживать. Пока ты будешь на границах Рая, мы с остальными отлично проведём время в кругу Зависти, — с улыбкой ответила Чарли. — Желаю вам хорошо повеселиться. — Только не надейся, что тебя это обойдёт, — усмехнулся Люцифер, когда Аластор уже собирался шагнуть в портал. — После твоего возвращения мы обязательно затащим тебя на пляж в круге Зависти. — Обязательно, — хмыкнул радио-демон, но в этот момент его окликнул Энджел: — Улыбашка, как встретишься с мамой — спроси её, где можно найти Молли Даст, и передай ей привет от братца. Ну, то есть от меня. — У тебя есть сестра?! — хором воскликнули все, кроме Люцифера, Хаска (он уже был в курсе) и самого Аластора. — Передам, — кивнул радио-демон и повернулся ко всем спиной. — Только не умрите тут со скуки, пока меня не будет. — Обязательно сдохнем, чтобы твоя жизнь наполнилась мрачными оттенками, — с ухмылкой отозвался Хаск, наблюдая, как Аластор шагает в портал. — Очень смешно, друг мой, — сказал Аластор и шагнул в портал. Как только он исчез, портал со стороны Ада закрылся, а сам радио-демон оказался на золотой тропе, ведущей к массивным вратам. Над головой раскинулось нежно-голубое небо с оттенками жёлтого, белого и розового. — Подобного следовало ожидать, — пробормотал Демея, двинувшись вперёд. У ворот стояли двое небесных жителей — ангел и серафим, и они что-то увлечённо обсуждали. «Надо было спросить у Чарли, как выглядит Эмили», — с запоздалым сожалением подумал Аластор. Подойдя ближе, он прочистил горло и вежливо спросил: — Простите, вы случайно не Эмили? Разговор прервался. Серафим тут же подлетела к нему. — Да, это я. А ты, должно быть... — Аластар. Мне сказали, что вы проводите меня к моей матери. — Верно. Следуй за мной. Пётр, открой ворота, — обратилась она к ангелу. — Одну минуту, — кивнул тот, вставляя ключ в замок. Когда створки распахнулись, ангел бросил на радио-демона изучающий взгляд. — Эмили, покажем грешной душе, как мы живём в Раю, — сказал он с нотками снисходительности. — Без обид, — добавил он, глядя на Аластора. — Всё в порядке, — спокойно ответил оверлорд. — И мы сделаем это через... — Песню, — закончила Эмили и начала петь вместе с ангелом. Святой Пётр: Добро пожаловать в Рай, о-о! Где царят добродетели двадцать четыре на семь, о-о! Люди счастливы, что они умерли, Ведь оказались здесь, о-о! Здесь не о чем беспокоиться, Ни краж, ни ссор, ни слёз — Это идеальная загробная жизнь! Эмили: Я так рада показать город, Даже если передо мной грешник. Как только ты увидишь всю красоту, Ты не захочешь возвращаться в Ад. Аластор: Не знаю, как вы, Но мне по душе больше Ад. Святой Пётр и Эмили: Каждый день в Раю — счастливый день! Добро пожаловать в Рай! Песня подошла к концу, и Пётр, взлетев в воздух, попрощался: — Мне пора возвращаться на пост. — Удачи, Пётр, — сказала Эмили с улыбкой. — Тебе тоже. Когда ангел исчез, серафим повернулась к Аластору: — Пойдём, твоя мать находится в Райском суде. Они двинулись вперёд. — Эмили, расскажи мне о моей матери. — Можно на «ты», я не настолько высоко по званию, чтобы обращаться ко мне на «вы». Твоя мать — серафим и занимает второе место после Сэры. — Значит, она здесь главная после Бога? — уточнил Аластор, подразумевая Сэру. — Да. Сэра — главный серафим, последнее слово в Небесном суде остаётся за ней. — Ясно. А какова твоя роль? — Хранить любовь и дарить радость. — Тяжёлая и кропотливая работа. — Да, но мне нравится. Кстати, мы уже почти пришли, — сказала Эмили, указывая на средних размеров дворец. Они подошли к массивным дверям. Эмили приложила ладонь к замку, и когда её отпечаток засветился, двери мягко распахнулись. — Дамы вперёд, — галантно произнёс Аластор, пропуская её вперёд. Серафим залетела внутрь, а следом вошёл радио-демон. Первый этаж был просторным, выполненным в бело-синих оттенках. Из обстановки здесь были только стойка регистрации, шкафы с книгами и документами. — Поднимемся на лифте, — предложила Эмили. Когда Аластор вошёл внутрь, она нажала кнопку шестого этажа. Прошло около сорока минут, прежде чем кабина остановилась, и двери разошлись в стороны. Серафим и Оверлорд двинулись по коридору, выполненному в приглушённых сине-голубых тонах. Спустя ещё пятнадцать минут они остановились перед массивными дверями. — Это зал суда. Я проверю, на месте ли Серафима, и впущу тебя. — А меня тут случайно никто не попытается прикончить? — с ухмылкой спросил Аластор. — Не переживай. Дворец сейчас пуст, тебе ничего не угрожает. — Уже легче. Как только дверь за Эмили закрылась, она взмыла в воздух, подлетая к балкону, где стояла женщина с изящной причёской. Её длинные каштановые волосы были убраны так, что несколько прядей мягко обрамляли лицо. Карие глаза сверкали золотистым отливом. Над её головой сиял нимб, напоминающий по форме оленьи рога, а по обе стороны от него виднелись белоснежные ушки с нежным коричневым оттенком внутри. Она была облачена в элегантное белое платье с рукавами до локтя, а за её спиной расправлялись пушистые бело-голубые крылья. — Привет, Эмили. С чем пожаловала? — Серафима улыбнулась тепло, отложив бумаги и глядя на младшего серафима сквозь очки с овальными линзами. — Я пришла сообщить, что привела вашего сына. Он ждёт за дверью, — спокойно произнесла Эмили. Серафима застыла. — Ты уверена?.. Мне не приходило уведомления о прибытии новой души... Тем более... его... — последние слова она прошептала почти неслышно. Серафима Демея — второй по значимости серафим после Сэры, ответственная за встречу душ, их адаптацию и проведение Жизненного Суда. Много лет она ждала этого момента. Когда надежда угасла, она успокаивала себя: "Если его долго нет — значит, у него есть семья. Он живёт ради них..." Но её мысли мгновенно развеялись, когда Эмили тихо сказала: — Уведомление не пришло, потому что ваш сын… грешник. Карие глаза Серафимы наполнились шоком. — Но если так... как он оказался здесь? В Раю? — Люцифер Морнингстар убедил Сэру разрешить встречу. У него получилось. Ваш сын ждёт вас. Пока Эмили и Серафима разговаривали, Аластор мерил шагами пол перед дверью, погружённый в мысли: «Чего они так долго? А если она не захочет меня видеть? Хотя… Если Эмили не сказала, что я грешник — есть шанс. Но как она отреагирует, когда увидит меня? Обрадуется? Или возненавидит, как только глянет в мои глаза?.. Может, лучше уйти, пока не поздно?.. Лучше не увидеться вовсе, чем увидеть в её взгляде отвращение…» Он уже собирался повернуться, когда дверь открылась. В проёме стояла Эмили… и женщина, которую он потерял много лет назад. — Мама… — прошептал бывший управляющий отеля Хазбин. Стук микрофона о пол эхом отозвался в коридоре, и зелёно-салатовые линии окутали фигуру Оверлорда. Когда они рассеялись, перед серафимами стоял Аластор — таким, каким был при жизни. Лишь цвет волос, кожи, глаз и форма черт остались прежними. Серафима шагнула к нему. Мягкий стук туфель по мрамору отдавался в такт его учащённому сердцебиению. Чем ближе она подходила, тем сильнее он сжимал веки, готовясь к худшему. Но вместо укора он ощутил на щеках её тёплые ладони. — Сними эту иллюзию. Я хочу видеть тебя настоящего, — мягко произнесла она. — Не образ прошлого… а того, кем ты стал сейчас. Я изменилась, как и ты. Ты видишь меня в новом облике — позволь и мне увидеть твой, — сказала она и нежно поцеловала его в лоб. Аластор дрогнул, а затем вновь опустил микрофон на пол. Иллюзия исчезла. Перед ней стоял демон. — Я так соскучилась, мой маленький Бэмби… — прошептала Серафима, обнимая сына. Аластар содрогнулся и зарыдал, прижавшись к её плечу. — И… ты… ты даже… не… ненавидишь меня?.. за то, что я… грешник? — сквозь всхлипы выговорил он. В ответ Серафима расправила все шесть крыльев и укрыла ими сына. — Нет, не ненавижу. Как я могу?.. Ты ведь мой сын, Аластор. — Даже если я демон?.. — глухо прошептал он. — Даже если ты демон, — с улыбкой ответила она, гладя его по ушам и волосам. — Расскажи мне, почему ты стал таким. Я хочу услышать твою историю. Я не осужу тебя, — сказала она, взяв его лицо в ладони и заглянув в глаза. Аластор глубоко вздохнул и кивнул. — Всё началось с… — Не здесь, — перебила его Серафима, мягко приложив палец к его губам. — Расскажешь, но в другом месте. Затем она повернулась к Эмили: — Ты можешь быть свободна. Дальше я сама. Младший серафим тепло улыбнулась: — Желаю вам чудесного времени вместе, — сказала она и взмыла ввысь, вскоре исчезнув. — Пойдём. Я покажу тебе одно место, — предложила Серафима, открывая портал. Их окутало мягкое сияние. В следующее мгновение они оказались в сказочном саду, будто сошедшем со страниц небесных сказаний. — Добро пожаловать в Эдем, — сказала она, наблюдая за выражением лица сына, в котором сменялись восхищение, изумление и трепет. — Я проведу тебе экскурсию, а заодно ты расскажешь, что было после… моей смерти. — Даже о жизни в Аду? — уточнил Аластар. — Конечно. Мне интересно, каким стал твой новый дом. Уверена, он не такой, каким его рисуют в Библиях и сказаниях. — Он совсем не такой. Когда моя душа достигла врат, я ожидал худшего. Но оказалось… всё не так плохо. Там полно грязи, нецензурщины, крови, пошлости и порока, но ко всему можно привыкнуть и просто... существовать. — Странно слышать доброе слово об Аде… но если тебе там комфортно, я не вправе судить. Хотя… я бы предпочла, чтобы ты был со мной, — с грустью ответила Серафима. — Я тоже бы хотел, мама… но не могу. — Почему? Ещё как можешь. После последней зачистки ко мне пришли две души… из Ада, — её голос стал загадочным. Аластор вскинул голову: — Они назвали имена? — Да, — её улыбка стала шире. — Сэр Пентиус и Черри Бомб. На губах радио-демона появилась улыбка. — Чарли будет в восторге от этой новости. — Она твоя подруга? — Больше. Я расскажу позже. Но сначала — моя жизнь на Земле и экскурсия по садам Эдема. — Я не тороплю… Но мне интересно, кто эта девушка, что заставляет моего Али светиться при её упоминании, — с мягкой усмешкой сказала Серафима. — Ответишь на это позже. А пока… я расскажу, что случилось со мной после твоей смерти. 23 апреля 1928 года Эфир завершился. Аластор выключил аппаратуру, тщательно проверив, чтобы не осталось ни пылинки, ни пятнышка. Убедившись, что всё в порядке, он вышел из студии и направился в гардеробную. Надев пальто и шляпу, закинул сумку на плечо и отправился домой. Пешком. Два часа дороги были для него отдыхом. Достигнув дома, он достал ключи и открыл дверь. Аккуратно снял пальто и шляпу, повесил их на крючок. — Мама, я дома… — позвал он, доставая свёрток из сумки. Ответа не последовало. «Наверное, спит. Пусть отдыхает… Скоро снова придёт этот ублюдок, и всё начнётся по новой. Пока она спит… я приготовлю ужин. Хоть так смогу её порадовать. А подарок… Он порадует её. Я снова увижу ту улыбку, которая мне так дорога, а её объятия напомнят, зачем я стараюсь.» Стоило ему переступить порог кухни — и все светлые мысли испарились, как утренний туман под солнцем. Перед ним лежало безжизненное тело матери. Свёрток выпал из его рук и, шурша, мягко коснулся пола. Тяжёлые шаги глухо эхом отозвались в стенах, пока Аластор, задыхаясь от страха, бросился к ней и рухнул на колени. Его мать… Она лежала перед ним — неподвижная, холодная. Её длинные каштановые волосы, раскинувшись по полу, казались теперь тяжёлыми, как цепи. Карие глаза, когда-то сиявшие теплом, были закрыты навеки. Губы, дарившие ему улыбку и ласку, побледнели. Любимое розовое платье было залито кровью. В груди зияла рана — глубокая, словно сама смерть пронзила её сердце, и из неё по-прежнему медленно сочилась алая жизнь. Аластор, дрожащими руками, припал ухом к её груди, моля о чуде, пытаясь уловить хотя бы слабый стук сердца — любой признак, что ещё не всё потеряно, что шанс спасти её всё ещё существует. Но сердце молчало. Оно уже не билось. Отказываясь верить, он нащупал её запястье, пытаясь найти пульс. «Может, сердце стучит слишком тихо… Может, это мои уши…» Но и пульса не было. Лишь холод. Лишь пустота. Он прижал мать к себе, обнял её, словно надеясь согреть, вдохнуть в неё жизнь. По его щекам скользили солёные слёзы, одна за другой, падая на её волосы. — Какая трогательная сцена… Голос, от которого его передёрнуло. Аластор вздрогнул, будто его ударили током. Он резко поднял голову и обернулся. В пяти шагах от него стоял человек, которого он ненавидел больше всех на свете. Отец. — Всё то же зрелище… Сопливый мальчишка, прячущийся за юбкой матери, — усмехнулся Ариох, приближаясь. — Печально, но в этот раз… — он лениво достал нож из кармана пиджака, — ...эта сука тебя не спасёт. — Не смей называть её так! — взревел Аластор. От силы собственного крика у него в груди сжалось. Он не помнил, чтобы когда-либо кричал. Но этот человек, которого он вынужден был называть отцом, сорвал все замки, державшие его гнев. Слова, брошенные в адрес матери, сожгли страх, оставив лишь ярость. — Ты… ты… ублюдок! Подонок! Жалкий… — прорычал он, но договорить не успел. Удар был резким. Боль вспыхнула в щеке, голова мотнулась вбок, и он рухнул на пол, уронив тело матери. Щека пылала. В ушах звенело. — Погляди-ка, стал смелым, сучёныш, — прошипел Ариох, нависая над ним. — Но тебе это не поможет. Она больше не встанет, чтобы тебя защитить. А ты… ты сдохнешь. Скоро вы будете вместе. — Ухмылка перекосила его лицо, и он занёс нож. Но Аластор успел — перекатился, укрывая мать собой. Лезвие вонзилось в пол. — Хочешь медленной смерти? Я устрою. — Ариох выдёргивал нож, замахивался вновь. Но Аластар катился вбок. Снова. И снова. Сталь лишь свистела в воздухе. — Не уворачивайся, ублюдок! — взревел отец. Но он уворачивался. До тех пор, пока не оступился. Боль вспыхнула в ноге, когда лезвие распахало ткань и кожу, оставляя алую борозду. Кровь потекла ручьём. С ухмылкой Ариох пнул его в грудь, отбросив на пол. Голова ударилась о дерево. Виски звенели, в глазах поплыли круги. — Ну вот и всё, — выдохнул Ариох, придавив грудь сапогом. — Прощай. Он занёс нож, но Аластор перехватил его руками. Лезвие прорезало кожу, хлынула кровь, но он держал. Держал с последними силами. — Сдохни, ошибка природы! — прошипел отец. — Не дождёшься! — выплюнул Аластор и, внезапно отпустив одну руку, изо всей силы врезал по лицу. Ариох взвыл. Мгновение хватка ослабла — и этого хватило. Аластар перехватил нож. Вонзил его в ногу отцу. Кровь брызнула. Он сделал движение влево — потом вправо. Ариох пошатнулся. Сын попытался вырваться. Но не успел. Сильные руки обвили его горло. — Я сам отправлю тебя в ад, — прошипел он. Воздуха не хватало. Мир темнел. Губы синели. И в последнем порыве отчаяния Аластор вонзил нож в грудь отца. Хватка ослабла. Но он не остановился. Он бил снова. И снова. Пока Ариох не испустил последний хрип и не обмяк. Аластор, тяжело дыша, оттолкнул тело. С трудом поднялся. Раненая нога дрожала, пульсируя болью. Кровь пропитывала бинты, окрашивая их в тёмный алый. — Никогда не недооценивай жертву, — прохрипел он, глядя на тело, лежащее в луже крови. — Жертва может стать хищником. Он отвернулся. На его лице мелькнула хищная улыбка.

***

Позже, Аластор стер отпечатки пальцев с ножа, убрал улики, переоделся, обработал раны и плотно забинтовал их. После чего вызвал полицию. Когда стражи порядка прибыли, они приступили к осмотру места преступления. — Мистер Демея, убийца не попадался вам на глаза, когда вы вернулись? — спросила женщина-офицер. — Нет… Я вошёл в дом и… увидел только тела. Мамы… и… папы, — последнее слово он выговорил с леденящей усмешкой. — Жаль. Это бы нам очень помогло, — вздохнула она. — Мисс Пак, весь дом осмотрен. Никаких следов, — доложила другая, кудрявая девушка. — Есть шанс, что вы найдёте того, кто это сделал? — спросил Аластор, глядя на полицейских. — Мы постараемся, мистер Демея. Но без улик… будет сложно. Ночью Серафиму и Ариоха похоронили на кладбище. На церемонии были соседи, хорошо знавшие мать. Её оплакивали искренне. А смерть Ариоха вызвала не скорбь — облегчение. Все знали, кем он был. Могила Серафимы утопала в цветах. А на могиле Ариоха не было ни одного. После похорон соседи выражали соболезнования. Мужчины хлопали по плечу: — Держись, юноша. Женщины обнимали, целовали в лоб. Их взгляды говорили больше, чем слова. Они понимали. Когда все разошлись, Аластор остался один у могилы матери. Опустился на колени. Бинт на ноге пропитался кровью. Боль пульсировала, но он не чувствовал её. Он поднял глаза к небу, сквозь слёзы смотря, как белый голубь поднимается ввысь. — В добрый путь, родная… — прошептал он. Продолжение следует...