Согласие

      — Согласен…       — Согласен…       — Согласен…       — Согласен…       — Согласен…       — Согласен…

***

      Женщина средних лет сидела на кровати, крепко сжимая в руках рамку фотографии, на которой был изображён мужчина со светлыми волосами и темными, словно ночное небо, глазами.       Она была одета в белое платье, кромки которого были вышиты золотыми нитями. На плече был платок, который больше походил на палантин. Красивые, как смоль, чёрные волосы были распущены и доходили женщине до поясницы.       Она, несмотря на свой возраст, была прекрасна. Точно так же, как и двадцать пять лет назад, когда выходила замуж… По щекам медленно покатились слёзы. Взгляд упал на фотографию, на которой был изображён её покойный муж и отец двоих детей…       — Хван… С твоей смерти прошло два года… — вытерев слёзы, начала разговаривать с фотографией, представляя на её месте своего супруга, — Два мучительных года… Я не живу, а просто существую без тебя, — Потеря мужа нанесла ее здоровью серьёзный удар. Первый месяц женщина почти не выходила из своей комнаты, отказывалась от еды и воды. Есть её заставлял сын, но она всё равно употребляла довольно мало пищи.       — Твой убийца за решеткой. Было сложно, но мы нашли настоящего преступника… — когда она говорила «сложно», имелось в виду невозможно. Во время судебного действия под подозрение попал отец её невестки, из-за чего недавние молодожёны довольно сильно поругались и дело доходило даже до развода. Но, хвала всем Богам, этого не произошло.       — Ён переехал сюда, в наш дом, вместе со своей женой, здесь он впервые назвал тебя отцом… — отношения между Хваном и Ёном всегда были напряженными. Когда он был маленьким, отец постоянно ставил ему в пример старшего брата, говоря, что Хён У родился одаренным, а Ён — мальчик, который способен только на слёзы.       Это довело его.       Довело до такой степени, что, как только ему исполнилось восемнадцать лет, он ушёл из дома, открыл своё дело и вёл успешный бизнес. Сердце его матери разрывалось от горя, ведь её семья, её опора, разделилась на две части, а она, хранительница очага и счастья семьи Ким, не могла выбрать кого же ей поддерживать. Любимого мужа или младшего сына.       А как она узнала о том, что её сын женился? Смешно. Они встретились на одном приёме в честь постройки какого-то отеля. Увидев его, многие из родственников начали обсуждать парня, а после и вовсе в лицо начали говорить, что за такого юношу ни одна приличная девушка не выйдет. На это заявление он рассмеялся в голос и сказал, что ему не нужна приличная и, подойдя к одной шатенке в шикарном белом платье с алым, полупрозрачным палантином на плечах, сказал, что уже нашёл Госпожу своего сердца, подтверждая свои слова поцелуем в руку.       Шатенка оказалась прекрасной девушкой: добрая, милая, отзывчивая, но её, собственно, как и главу семьи, смущала одежда, которую она носила.       Временами это были красивые восточные платья, а временами — джинсы.       Носить такое в высшем обществе, к которому относилась семья юноши — было очень вызывающе, и о ней отзывались не лучшим образом. Но создавалось впечатление, что Ёна это не волнует. Он наоборот говорил как и дальней, так и близкой родне, что только такая девушка и подойдёт ему, раз порядочные разбегаются только стоит им увидеть его.       Однако, это было не так. Пусть она и видела младшего сына только на приёмах, которые он посещал довольно редко, женщина всегда замечала, как у него сжимались кулаки, когда разговор об Арен уходил не в лучшую сторону.       Арен…       С корейского переводится как «бог» или же «богиня». Как бы абсурдно это не звучало, но он, будучи влюблённым по уши парнем, считал её именно богиней. Богиней, которой он не достоин. Не достоин, потому что отец всегда принижал его, ставя старшего брата выше, говоря, что именно таким и должен быть его наследник.       Какой-то комплекс, но он всегда старался обогнать брата, показывая любимой женщине, что он лучше его во всём. Что он достоин… Но ему казалось, что этого мало. Поэтому Ён закрылся в себе, почти не выходил из своего личного кабинета, когда был в их доме. Выходил из него только ночью, когда нужно было спать, и утром, когда нужно было ехать на работу. Но, даже при таком режиме, Арен удавалось быть рядом с ним всегда. Она часто сидела с ним в кабинете и помогала. Чаще всего Ён говорил, что справится сам и молча смотрел в монитор макбука, но девушка не уходила. Лишь садилась на диван, который стоял неподалеку от его рабочего стола и либо читала книгу, либо сидела в телефоне, либо же и вовсе смотрела телевизор. Но, когда ей надоедала напряжённая тишина, она вставала позади него и начинала делать массаж плеч, расслабляя и тем самым завлекая в свои сети.       Исход таких действий был довольно очевиден — секс. Временами грубый, временами нежный, но страсть никогда не исчезала из их близости. Когда же он был на работе, в своём офисе, она готовила ему обед и лично привозила еду. Так она давала ему возможность отдохнуть от пыток над самим собой, позволяла вспомнить, что не нужно очередной раз сидеть здесь до поздна. Вместо этого — как можно скорее возвращаться домой, где его ждёт вкусный ужин, убранный дом и красивая женщина…       Любимая женщина.       Были ли между ними ссоры? Конечно, особенно в начале их отношений. Вернее сказать, тогда между ними не было никаких отношений. Она приехала жить в его дом как гостья, которая недавно переехала из США в Корею. Как он на это согласился? Его лучший друг, Лиён, а также молочный брат, уговорил принять у себя дальнюю родственницу его мужа. Сами принять они её не могли, ведь те только-только поженились и желали провести время лишь вдвоём хотя бы один месяц.       Один месяц, который Арен провела у него, превратился в два, после в три, и так она прожила с ним целый год. За этот год Ён понял, что влюбился. Он, будучи холодным льдом, которого никто и никогда не мог растопить, влюбился в огонь, который обжигал при каждом касании и…       И ему это нравилось, чёрт возьми.       Первый год был слишком тяжёлым для них обоих. Он, будучи всегда собранным, помешанным на чистоте, как учил его отец, не мог привыкнуть к ней, вечно неуклюжей, не особо заботившийся о порядке девушке.       Они были просто из разных миров.       Инь и Ян, но несмотря на это, судьба постоянно сводила их вместе. Она то поскользнётся, а он, словно герой, её поймает. То, когда она надевала традиционное платье, её палатин цеплялся за его часы или же пуговицу на пиджаке. И так целый год.       Этот год был первым в жизни Ёна, который был полностью радостным и наполненным счастьем.       А как он сделал ей предложение? Не было ни цветов, ни красивого платья, ни романтической атмосферы, ни признания в любви. Было лишь кольцо, он, она и весь аэропорт.       Да, наверное, никому ещё не делали предложение в аэропорту. Особенно, когда за тобой гонится охрана. Ведь ты прошел без документов. У неё закончилась виза и она забыла её продлить. Её буквально высылали из Кореи, когда Ён резко сказал, что у них скоро свадьба.       Он не хотел её отпускать. Он хотел, чтобы она и дальше продолжала с ним жить. Он готов был терпеть все её выходки, вечный беспорядок, лишь бы снова вернуться в дом, в котором тебя встречала не вежливая служанка, а эта девчонка, которая вот-вот начнёт новый спор, в котором никто из них не сможет победить. В конце этой небольшой ссоры они просто психанут и пойдут в свои комнаты, громко хлопнув дверьми и не разговаривая друг с другом до самого утра. Им удалось обмануть иммиграционную службу, но через несколько дней Арен сделала то, что, казалось бы, похоронило его любовь к ней…       У его старшего брата, Хёна У, была свадьба, но из-за проблем с отцом он не мог там присутствовать, но хотел. Ужасно хотел. Как бы юноша не пытался стать лучше него, как бы не ненавидел, брат для него всегда оставался опорой. Пусть отношения уже были не те, что в детстве, но он по прежнему его брат. Он хотел быть с ним в самый главный день его жизни, но… Не пошёл… Арен пошла. Она установила везде камеры, после же попросила включить свой макбук ровно в час дня, когда начнётся свадебная церемония, но… Но вместо счастливого бракосочетания произошло ужасное. Её заметил Хван и начал обвинять в том, что младший сын настолько завидует брату, что решил чужими руками испортить свадьбу. После чего отец позвонил сыну и потребовал немедленно приехать и забрать свою подчинённую.       Что же происходило, когда они приехали домой? Он, не обращая внимания на слёзы, собрал все её вещи в чемодан, вызвал миграционную службу и признался, что история с их свадьбой — обман. Он сделал это в порыве гнева, ведь отец сказал, что Ён — нежеланный ребенок. Что никто и никогда не хотел его рождения, особенно мать, ведь её вторая беременность была довольно трудной и она могла и вовсе умереть во время родов.       Арен уехала, а Ён остался один в доме, где все напоминало о ней. Буквально через десять минут к нему приехали Лиён и его новоиспечённый супруг — Виён. Полчаса криков закончились тем, что омега выбежал из комнаты весь в слезах и сел на диван. Заметив, что что-то проигрывалось на макбуке без звука, он взял гаджет в руки и, просмотрев всю запись, вбежал в комнату Ёна, который довольно громко ругался с Лиёном.       Показав запись, он, не стесняясь, начал говорить, что Арен единственная, кто защищал его на этой чертовой свадьбе. Что Арен защищала его как могла, говорила, что во всём виноват его отец и чуть ли не кинулась с кулаками на того, кто сказал, что Ён — ошибка природы.       После этого он ничего не слушал. Лишь схватил ключи от машины, пиджак и на полной скорости поехал в аэропорт. Его не волновали штрафы, лишение прав, ему нужно было срочно исправить ошибку… Он успел в последний момент. Тогда она уже стояла в очереди на посадку.       Арен, убрав ограждения, побежала к нему, а он к ней… Но его поймала охрана, ведь он снова прошёл без документов. Их пытались увести в разные стороны, но всё было бесполезно. Они тянулись к друг другу. Пытались взяться за руки, но их все время оттаскивали.       В какой-то момент Ёну это надоело. Он оттолкнул охранников в сторону и посмотрел на пол. Из его пиджака выпало кольцо, которое он купил для фиктивной помолвки, которую им нужно было провести для предоставления доказательств их скорого брака. Без лишних мыслей он встал на одно колено и, ничего не спрашивая, надел кольцо ей на безымянный палец. Этот день стал самым счастливым в их жизни…       С этого дня началась их любовь и совместная жизнь…       — А сейчас его старший ребенок бегает за ним и радостно кричит «Папа! Папа!», — женщина счастливо улыбнулась, вспоминая маленьких проказников, — У нас с тобой трое замечательных внуков… Такие красавцы… — женщина закусила губу, стараясь сдержать крик, который рвался наружу, — Теперь мы живём все под одной крышей, теперь Ён даже не думает переезжать отсюда.       Ён пришёл в этот дом ради матери и Арен, которая чуть ли не на коленях его умоляла зайти к больному отцу. Тот был парализован. Юноша сделал это. Ради жены он пришёл сюда. Поддавшись уговорам матери, они остались на ночь, а на следующее утро женщина приказала слугам убраться в старой комнате сына, а все вещи поменять на новые. Также, не забыла отдать приказ, чтобы вещи Арен и Ёна были перевезены в новый дом. Их никто не спрашивал. Хозяйка особняка просто поставила младшего сына перед фактом, что теперь, когда он вернулся домой, он не сможет снова её бросить. Хотя несколько раз Ён и правда пытался вернуться в свой дом. Этот роскошный особняк, в котором он вырос, стал для него чужим…       — Ты хотел, чтобы наша семья была вместе… Жаль… Жаль, что твоё желание исполнилось только после твоей смерти… — женщина аккуратно положила рамку на прикроватную тумбочку, вытерла слёзы и, улыбнувшись, сказала: — Знай, ты погиб не зря… Твоя смерть сплотила семью. Этот дом снова наполнился радостью… Я молюсь, чтобы счастье не покинуло нас…       Встав, женщина подошла к шкафу, который стоял напротив кровати и достала из него две красиво украшенные коробки с подарками, которые подготовила на день рождения внуков и направилась на первый этаж, в гостиную, где во всю готовился праздник для братьев-двойняшек.

***

      Молодая девушка сидела на кровати, внимательно смотря на список дел и вычеркивая то, что было уже сделано. Сегодня очень важный день и все должно быть идеально. Ведь в этот день, два года назад, она стала мамой. Мамой двоих прекрасных омег, что внешне были её точной копией, пусть характер и достался им от отца. Арен хотела, чтобы оба её маленьких принцев сегодня были самыми счастливыми. Именно поэтому сегодня Тэхёну и Чимину разрешали делать всё. Бегать, прыгать, играть около бассейна, который находился посреди дома. Хотя и без ругани не обошлось. Особенно когда один из двойняшек чуть не упал с лестницы, ведущей на второй этаж.       — Боже… — устало произнесла она, — список такой огромный, что мне не хватило бы и двух суток на организацию праздника! — Это правда. Это был её первый опыт в организации дня рождения сыновей. В прошлый раз они просто подарили подарки и задули свечи, ведь тогда двое проказников были малы и навряд ли смогли бы веселиться с другими детьми, поэтому было решено не устраивать тогда пышный праздник. А вот сейчас так не получится. Наследники семьи Ким, научившись кое-как говорить и бегать, начали требовать праздника, веселья, подарков, друзей, а Арен не могла им отказать. Тем более, как можно отказать тогда, когда тёмно-карие глаза так радостно засияли, когда им сообщили, что, возможно, праздник будет устроен? — Чёрт, я совсем забыла, — девушка схватила свой телефон и, быстро набрав номер, приложила смартфон к уху, ожидая когда ей ответят. — Здравствуйте, вам звонит Ким Арен, — Секретарша на другом конце провода попросила подождать минуту, а после перевела звонок главному по доставке, — Два дня назад я звонила и предупреждала, что всё нужно привести точно в срок. Нет, никаких игрушек нам не привезли… Нет, мы не можем подождать, праздник начнется через несколько часов… Хорошо. Да, это подходит… — очередной усталый вздох. Компания по организации детских праздников была не лучшей, хотя в городе её очень хвалили. Может сама развлекательная программа и хороша, но вот доставка и персонал явно перехвален. Мало того, что не привезли вещи во время, так ещё и просят дать им несколько часов, потому что диспетчер что-то напутал, — Хорошо, только прошу вас, проконтролируйте, чтобы все было хорошо упаковано, мне не нужны казусы! В комнату вошёл высокий юноша со светлыми, окрашенными волосами и в домашней одежде, к которой его приучила Арен. Подойдя к жене, он поднял руку и поднёс было её к волосам, но та остановила его движения, продолжая разговаривать по телефону. Когда тот повторил попытку, девушка не выдержав, откинула руку в сторону.       — Что ты делаешь? Нет, нет, простите, — через минуту она закончила разговор и гневно посмотрела на супруга. — У меня море дел, а ты думаешь только о любви, бесстыжий, — Она сделала два шага вперёд, направляясь к выходу из спальни, но Ён схватил её за предплечье и притянул к себе, нежно обнимая. — Что ты делаешь?.. — смущённо улыбаясь, проговорила женщина, наслаждаясь объятиями мужа, — Пусти меня… — Ён же не слушал, молча достал из волос Арен маленький шарик и показал его девушке, показывая, что он на самом деле хотел сделать минуту назад. Та же, в свою очередь, громко хмыкнула и рассержено посмотрела на блондина.       — Ты назвала меня бесстыжим, — он повернул Арен к себе лицом, а руки положил на её талию, — Стыдиться надо, — сказав это, мужчина убрал чёлку жены в сторону, — А я всего лишь хочу провести время со своей любимой женой, — поцелуй в лоб. Поцелуй в щёку. Он медленно наклонился к губам жены и, хотел было уже поцеловать, как та от него отстранилась.       — Это хорошо, только время неудачное.       — Для любви всегда есть время, — Ён снова прижал Арен к себе. Достаточно сильно, чтобы дать понять, что на этот раз он не даст ей сбежать и получит своё. Он поцеловал её. Нежно, почти не касаясь, но всего через несколько мгновений нежный поцелуй превратился в страстный, желанный. Поцелуй мог перерасти в нечто большее, если бы не Лиён. Он вошёл в их комнату без стука и, увидев, что происходит в комнате молочного брата, покраснел и, отвернувшись, начал громко кричать «Я ничего не видел!» Это заставило рассмеяться Арен. Да и как не смеяться, когда её вечно собранный и строгий муж готов одним взглядом испепелить несчастного?       — Эм… Я хотел сказать, что мне нужно в город… Предупредите, пожалуйста, Виёна… — после он ушёл. Настолько быстро, насколько смог, чтобы, не дай Бог, Ён не догнал его.       — Ладно, — прекращая смеяться, сказала девушка, а после взяла с кровати свой блокнот и снова прошлась глазами по списку. — Ты купил клоунские колпаки? — спросила она у мужа. Тот лишь сел на кровать и, немного призадумавшись, ответил:       — Виён купит… Не переживай, мы все успеем.       — Ага, взмахнем волшебной палочкой, — Арен положила блокнот на туалетный столик, а после посмотрела на мужа, — Не сиди, пошли, поможешь мне украсить зал.       — Арен, — Ён взял жену за руку и притянул к себе, — ты с самого утра так носишься по дому, делая то одно, то другое. Отдохни немного.       — Не могу, я не хочу, чтобы мальчики расстроились, потому что чего-то не довезли, что-то не сделали, а что-то и вовсе забыли… Так, торт… Торт, торт, торт, — девушка подошла к прикроватной тумбочке и достала визитку, — Возьми. Съезди и привези торт, он уже готов, осталось только забрать, — После этого она вышла из комнаты, игнорируя любые попытки мужа заставить себя хоть на минуту расслабиться.

***

      Подойдя к своей машине, Лиён достал из кармана брюк телефон и, проверив все ещё раз, сел в машину. Мать Ёна дала задание купить продукты для праздничного стола, а также что-то для дома. Он не был против. Ему ничего не поручали, так как он был гостем, а просто так сидеть на месте и ничего не делать он не мог. Буквально вымолив задание, он с радостью побежал к Ёну, так как хотел, чтобы тот съездил вместе с ним, но, застав его в довольно интимный момент с женой, решил, что справится и сам.       Завести машину не получилось. Он пробовал несколько раз, а после цокнул языком. Давно было пора купить себе новый автомобиль, видя, что этот набор железа давно уже умер, а жил только благодаря новым запчастям, но руки как-то не доходили. Да и на работе, благодаря Ёну, было полно дел. Открыв капот, альфа вышел из машины и поднял крышку моторного отсека, поставил упор, а после начал искать причину очередной поломки.       Неожиданно он почувствовал боль. По голове ударили довольно тяжёлым предметом, из-за чего тот упал на землю, тихо постанывая. Удар пришелся по затылку, из-за чего тот начал терять сознание, но ему хватило сил посмотреть на того, кто его ударил.       Глаза расширились от ужаса и удивления одновременно, когда он наконец опознал оппонента. Ком в горле, который образовался из-за удара, резко исчез.       — Ён!.. — закричал парень, надеясь, что брат услышит его крик. Ему нанесли несколько ножевых ранений в районе живота и левого бока, а после и вовсе толкнули в сторону кустов, чтобы никто не заметил его. Резкая боль пронзила всё тело, но, несмотря на это, Лиён попытался встать. За что получил ещё один удар. Уже в спину. Снова упав, мужчина посмотрел на убийцу, который уже направлялся внутрь дома. Из глаз побежали слёзы. Он плакал не потому, что боялся смерти, а потому, что этот человек ни перед чем не остановится. Он убьёт всю его семью, а Лиён не может его даже остановить. Резко вспоминается, что телефон у него. В кармане брюк. Рука сразу же потянулась к телефону, но на любое действие тело отзывалось безумной болью. Но ему плевать. Лучше он один умрёт от мучений, чем все его родные умрут от рук этого сумасшедшего. Взяв телефон в руку, он кое-как наводит смартфон на себя, чтобы тот сам себя разблокировал. У него нет лишних сил вводить пароль. Идея вызвать полицию оказывается отброшена в сторону, ведь ком, который вновь образовался в горле, мешает ему говорить, поэтому он пишет сообщение Ёну, но тело отказывается подчиняться. В какой-то момент он понимает, что не может двигать пальцами. Через силу тыкнув несколько раз на экран, он отправляет сообщение молочному брату, а после телефон выскальзывает из его рук. В последние минуты жизни он вспоминает свою семью. Ёна, Арен, Хёна У, своих крестных сыновей, мать Ёна и Хёна У — Госпожу Ким, которую он любил как родную и… Виён…       Глаза Лиёна закрываются, жизнь навсегда покинула его тело, а его смартфон лежал около него, ярко светя экраном. Ёну было отправлено сообщение из одного слова…       Опасность.

***

      Час спустя.       Молодой парень поднимался на второй этаж, в одной руке держа несколько пакетов, а в другой сжимая маленькую ладошку одного из сыновей Ёна — Джина. Мальчик пил сок из пластикового стакана с трубочкой и послушно следовал за дядей. На отца своего он был похож только цветом глаз, остальное же унаследовал от матери.       Виён погладил мальчика по голове, а после начал звать слугу, чтобы тот отвёл Джина к своим братьям, но на встречу ему вышла мать Ёна.       — Виён, что ты здесь делаешь? Арен тебя весь день ищет.       — Тётушка, я ходил за покупками. Ён попросил купить некоторые вещи к празднику… Тётя, побудите немного с Джином? Мне нужно в ванную, а после я буду помогать Арен, мне будет не до него, — на это женщина лишь улыбнулась и взяла внука на руки.       — Конечно посижу, а ты поскорее заканчивай с делами и иди к Арен, иначе, я клянусь Богом, у неё пойдёт кругом голова, она всех слуг с утра замучила, — Джин не понимал о чём говорят. Ему было всё равно, но как только бабушка взяла его на ручки, тот сразу же обнял её за шею, не желая отпускать.       — Он любит свою бабушку больше, чем маму.       — А ты как думал? — со счастливой улыбкой спросила женщина , а после, рассмеявшись, пошла на первый этаж.       Омега вздохнул. Они с Лиёном в браке уже около шести лет, но у них до сих пор нет детей… И никогда не будет. Он бесплоден. Сколько бы они не пытались это вылечить, сколько бы не старались, у них не получалось. Лиён никогда не винил его за это, говоря, что им слишком рано иметь детей, но когда у Ёна родились двойняшки, он видел, как муж был счастлив играть с ними. Он видел, как он радостно брал их на руки, а после шёл проказничать вместе с ними, мешая всем и вся… Но… Но у него задержка течки. Уже две недели. Его тошнит и время от времени кружится голова. Конечно, это не показатель беременности, да и верить этим симптомам после того, как врачи сказали, что возможность беременности очень мала, не хочется… Но он хочет прижать к своей груди своего ребёнка, хочется так же, как и Арен устраивать своему ребёнку праздник и ругать его за то, что он мешает. Поэтому он сходил в аптеку и купил несколько тестов. Может они покажут отрицательный результат, но он не расстроится. За шесть лет омега привык к тому, что тесты всегда показывали одну полоску, но… Но что, если будет две полоски? Может Бог решил их вознаградить за терпение?       Зайдя в свою комнату, мужчина положил пакеты с покупками на кровать, достал из сумочки три теста на беременность, а после пошел в ванную, закрывая за собой дверь.       Как только дверь в ванную комнату закрылась, в спальню зашёл человек, который внимательно следил за Виёном всё это время. Он посмотрел на кровать, на которой лежали пакеты, а после бросил к ним окровавленный нож. Он не понадобится. Человек развернулся и закрыл за собой дверь, чтобы никто не решил зайти внутрь. Ему не нужны незваные гости…

***

      Виён положил на столешницу раковины три теста, а после закрыл их своим платком. Лучше так. Так хотя бы разочарование не настигнет его раньше времени. Он открывал кран и, немного смочив руки, поднес руку к автоматическому дозатору жидкого мыла. Вытерев руки о полотенце, омега хотел было убрать платок и узнать были ли правдивы его надежды, как резко остановился и осмотрел ванную. Он чувствовал чьё-то присутствие, но дверь была заперта, никто её не открывал. Поняв, что он явно пересмотрел фильмов ужасов, омега молча поднял платок и внимательно осмотрел тесты… На каждом из них было по две полоски.       — Беременнен… — тихо проговорил Виён, весело смеясь, — Я беременнен!       Резко огромное зеркало разбилось. Кто-то что-то бросил в него. Парень лишь отвернул голову в сторону, чтобы осколки не попали на лицо, а после посмотрел обратно. Осколки были везде. На полу, в раковине, на столешнице… Глаза Виёна расширились когда он увидел в отражении нескольких осколков того, кто это сделал. Страх охватил его сердце и он, со слезами на глазах, медленно повернулся к «незваному гостью», чтобы точно убедиться, что это реальность, а не игра его бурного воображения…       К сожалению, это реальность. Перед ним стоял тот, кого два года назад они отправили в тюрьму за убийство отца Ёна…       Перед ним стояла Пэк Нэ Рим.       Она была одета в черную юбку с золотыми узорами, такого же цвета декольте и большой полупрозрачный палантин розового цвета, который был накинут на плечи. С одной стороны он свисал, а с другой был полностью накинут на плечо. Нэ Рим вонзила один из больших осколков зеркала в живот Виёна, а после стала с улыбкой наблюдать как тот мучается.       — Ч-что такое, Виён? — невинным голосом спросила она, — Тебе больно? Тебе очень больно, правда?! — она вынула осколок из-за чего омега вскрикнул, а после чуть не упал. Он успел опереться о столешницу, — Мне тоже было больно, — сказала Нэ Рим, подходя к омеге и хватая его за волосы, — Мне было очень больно, когда вы отняли у меня Ёна! — Виён положил руку на живот, а после схватился слабой хваткой за руку девушки, чтобы та его отпустила, но в итоге его волосы сжали ещё сильнее. — В тот вечер мне было очень больно! — Нэ Рим оттянула его волосы назад, а после отпустила и отошла в сторону, — Подумай о том дне и об этом, Виён! Ничего не изменилось! Ничего! В тот вечер я была в этом подвенечном платье и сегодня я тоже в нём! — сказала та, указывая на свой наряд, — В тот вечер в доме был праздник и сегодня здесь тоже праздник! — она схватила Виёна за подбородок, крепко его сжимая, — В тот вечер весь дом был освещён огнями и сегодня тоже! — прокричала она, внимательно смотря на омегу, — В тот вечер в дом пришла беда, придёт и сегодня… — девушка снова схватила его за волосы, — Единственное отличие в том, Виен, что в тот вечер в беде была я, а сегодня все вы, потому что сегодня последний день жизни Ёна и Арен! — она отпустила его волосы, отходя в сторону, — Ты меня слышал?! Я убью их и всех их близких! Все вы… Все вы умрёте! — сквозь зубы проговорила Нэ Рим, снова вонзая осколок в живот омеги, только в этот раз намного глубже.       Виён зажмурился от боли. Руки тут же коснулись раны, пытаясь остановить кровь. В голове почему-то возник образ Джина. Следом за ним появился Лиён, после Арен и тётя Ким, а также Ён и Хён У… Он резко упал на кафельный пол, так как ноги ослабли. Боль пронзила всё тело, давая понять, что ему осталось недолго мучиться.       Издав последний вздох, Виён умер, вспоминая самый счастливый день в его жизни, день свадьбы…       Как только омега перестал дышать, на лице Нэ Рим отразилась радостная улыбка. Отбросив осколок в сторону, девушка посмотрела в сторону двери. Ей показалось, или кто-то вошёл в комнату? Немного приоткрыв дверь, она увидела как посреди комнаты стоит высокий блондин.       Хён У.       Её бывший жених, который бросил её на свадьбе. Но, если честно, она не была из-за этого расстроена. В тот день, пять лет назад, когда Хён У должен был на ней жениться, но в этом доме появилась Арен. Арен, которая хотела, чтобы младший брат её жениха увидел свадьбу старшего, но её поймали. Вследствие чего приехал сам Ён и она влюбилась. Влюбилась и хотела выйти за него. Но тот был уже влюблён в эту девчонку настолько, что смог ей простить прилюдное оскорбление. Церемонию бракосочетания хотели провести на следующий день, но жених сам отказался от этого. Почему? Изначально они должны были пожениться из-за ребенка. Да, Нэ Рим была беременна. Беременна от Хёна, но тому сказала, что ребенок от совершенно другого человека. Тот был, как оказалось рад. Нет ребенка — нет за него ответственности, а значит и жениться не надо. Так она думала. Поэтому ушла из этого дома и сделала так, что Ён поверил, что они провели ночь, которой на самом деле не было. Не было, точно также как и её ребенка. Он родился мертвым…       — Я бы тебя пощадила, если бы наш малыш был жив… Я не хотела бы, чтобы он лишился родного отца… Но раз нет ребёнка, значит не будет и того, кто его зачал… — девушка вышла из ванны в тот момент, когда юноша хотел было уже уйти, прихватив с собой тесты на беременность Виён, — Что-то потерял, дорогой?       Услышав голос бывшей невесты, глаза парня широко расширились, а после он медленно повернулся к ней лицом.       — Что ты здесь делаешь? — только и смог выдавить из себя альфа.       — Что я здесь делаю? — строя невинное лицо, проговорила девушка, а после вытащила свою руку из-под палантина, показывая тому три теста на беременность, — Поздравляю, ты станешь отцом! — сказав это, она начала громко смеяться, а после и вовсе бросила эти картонки на ковёр.       — Где Виён?       — Где Виён? — переспросила девушка, — А где мой ребенок? Куда вы его дели? Думаешь, я поверю, что он умер?       — Думай, что хочешь. Только делать ты будешь это в тюрьме, где тебе и место, — он взял в руку свой телефон и начал уже было набирать номер полиции, как резко почувствовал боль в правом предплечии. Гаджет, который он держал в правой руке, упал на пол, а после Нэ Рим несколько раз на него наступила, чтобы тот окончательно вышел из строя.       — Я сбежала из тюрьмы не для того, чтобы снова туда попасть, а для того, чтобы отомстить, — Вынув нож, девушка толкнула парня, из-за чего тот упал и ударился виском об угол кровати. Нэ Рим не выдержала и схватила того за волосы, заставляя посмотреть на себя, — Лиён, Виён, ты… Остались лишь твоя мать, твой брат, его жена и их дети… Я никого не пожалею! Я не буду жалеть, когда буду убивать их дочерей! Вы не пощадили моего ребёнка, почему я должна жалеть совершенно чужих мне детей?! Но не переживай, Хён У, не переживай, — она погладила его по голове, — Не переживай! Я сделаю так, что вы все умрёте в один день, в одном доме… Дай Бог и похоронят вас всех вместе… Хотя. вас не похоронят. Некому будет это делать! — она со всей силы воткнула ему нож в спину, а после взяла того за руки и потащила его за кровать, чтобы никто из слуг не смог увидеть труп и предупредить всех об убийстве.       После она ушла, направляясь на первый этаж.       Альфа же лежал на животе и смотрел в сторону. В голове был образ его сына… Его маленького принца — Джина. Нэ Рим была права. Тогда, пять лет назад, её сын не умер. Ён забрал ребенка, думая, что он его отец. Он боялся, что Арен не примет чужого ребенка, но та… Отреагировала довольно спокойно снаружи, но когда он оставил её одну наедине с малышом, он слышал её плач. Арен плакала, так как думала, что любимый ей изменил, пусть это и было до того, как они поженились и признались друг другу в любви. Но винить в этом ей было некого. А злиться на мальчика, который только-только родился, было глупо. После того, как они вернулись в этот дом, Хён У, заметив свою схожесть с ребенком, провёл тест ДНК, по результатам которого он узнал, что у него есть сын. Сын омега. Он сразу же всё рассказал брату и его жене. У Арен в тот момент, казалось, спала огромная гора с плеч, пусть она и успела полюбить Джина, как родного сына. Хён стал сам заботиться о своем сыне, хоть и прибегал к помощи Арен или же Виёна… Но несмотря на это, Джин, по документам, был ребенком Ёна. Это было сделано для того, чтобы Нэ Рим не узнала правду. Ведь, зная, насколько она безумна, попытки отобрать малыша были бы частыми.       — Д… Джин… — успел сказать он, а после его глаза закрылись навсегда.

***

      — Мама, я с утра надула миллион шариков, а эти проказники, Тэхён и Чимин, их полопали, — сказала Арен, держа в руках два шарика, которые удалось спасти от несчастной участи, — Ешьте шоколадки и не мешайте, ладно? — садясь рядом с сыновьями на диван, сказала она.       Двойняшки были одеты в одинаковую одежду — синие костюмчики без рукавов, волосы были аккуратно собраны в хвостики. Около них сидел Джин, беря в руки то одну, то другую игрушку. На нем был чёрный костюм, а волосы были распущены и только несколько прядей были красиво заколоты.       Джин был самым старшим из братьев, ему было четыре года, двойняшкам же сегодня исполнилось два.       — Пока они здесь, ты ничего не сделаешь, — сказала Госпожа Хвина бросая гирлянду с буквами на стол, — Давай я погуляю с мальчиками в саду, а ты закончишь украшать зал, — На самом деле осталось немного. Украшения уже висят, еда для детей приготовлена, аптечка, на всякий случай, тоже на готове. Осталось только дождаться гостей и… Развлекательную программу, которая уже довольно сильно задерживалась. Ну и, конечно, надуть шарики, которые почти все были уничтожены.       — Мама, где Виён? — спросила Арен, отходя от сыновей, беря очередное украшение и вешая его на стену.       — Он пошёл в ванную, скоро придёт, не переживай.       — Ён, — молодая мама подошла к мужу, который только что вошёл в дом, — Где ты был весь день? Я же просила помочь. Я всё утро кричала на мальчиков и сорвала голос. Почему ты ушёл и ничего не сказал? А главное: где ты был? — положив руки на талию спросила Арен, внимательно смотря на мужчину, который смотрел куда угодно, только не на лицо жены, — Я задала вопрос, Ён.       — Ездил за тортом, как ты и просила, — с улыбкой сказал мужчина, подходя к жене и целуя её в лоб.       — А почему не хочешь смотреть на меня? — с улыбкой спросила девушка, обнимая мужа. Мужчина в ответ улыбнулся, прижимая любимую к себе и зарываясь носом в её волосы, наслаждаясь ароматом ванили, которым пах её шампунь.       — У меня есть для тебя сюрприз, — немного отстраняясь, сказал Ён.       — День рождения у мальчиков, а сюрпризы для меня? — заинтересованно спросила женщина, а после посмотрела в сторону входной двери, на пороге который стоял её отец, — Ён… Как? — Арен удивлённо посмотрела на мужа, так как не ожидала увидеть родителя, ведь тот проживает в Англии и покидать довольно редко покидает Лондон, ссылаясь на плохое здоровье.       — Я взмахнул волшебной палочкой, — тихо произнес Ён, чтобы услышала только его жена, а после подтолкнул её в сторону отца. Арен поцеловала любимого в щёку и подбежала к родителю, крепко его обнимая.       — Отец, я так по тебе скучала.       — Я тоже скучал по тебе, дочка, — радостно сказал мужчина, нежно гладя своего ребенка по голове.       — Господин Дун Хён, не стойте на пороге, проходите в дом, — сказала Госпожа Ким, приветливо улыбаясь. Арен отстранилась от отца и, взяв за руку, повела в сторону детей.       — Отец, это Тэхён и Чимин, а это Джин, — сказала девушка, указывая на троих малышей. Дун Хён сел рядом с внуками и начал с ними играть. На это со стороны смотрели Арен и Ён, радуясь тому, что вся их семья наконец-то вместе.       Позади них, за одной из множественных колон, стояла Нэ Рим, которая с ненавистью смотрела на читу Ким, которая осталась в живых и мысленно подметила, кого убьёт следующим. Убивать сразу главных героев её мести было не интересно. Сначала нужно убить тех, кто им дорог.       — Вы убили моего ребёнка… я же убью ваших сыновей… Я сожгу этот дом, вместе с вами и вашими детьми… Иначе моё имя — не Нэ Рим…

***

      Некоторое время спустя.       Дун Хён открыл двери в свою комнату и прошёл внутрь, внимательно осматривая каждый уголок.       Альфа подошёл к шкафу и, открыв его, достал музыкальную шкатулку. Он сделал её сам для своей дочери много лет назад, поэтому она сейчас была не в лучшем состоянии, но ей можно было любоваться. Да и как можно не любоваться деревянной резьбой и металлическими вставками, на которых были изображены двенадцать знаков зодиака? Когда он открыл крышку шкатулки, заиграла тихая, красивая мелодия, которая заставила его закрыть глаза и вспомнить Арен, когда та была совсем маленькой. Как она радовалась новой игрушке, как плакала когда та случайно упала. Как наполнились её глаза счастьем, когда Дун Хён подарил ей эту шкатулку… Он хочет это снова увидеть, но уже не с дочерью, а с внуками. Подарив им эту игрушку, не мужчина сможет начать всё с чистого листа. Эта шкатулка — отправная точка его покаяния во всех грехах…       — Спасибо Господи за то, что вернул мне радость жизни…       — Господин Дун Хён, — услышав голос мужчина открыл глаза, а после обернулся и увидел Нэ Рим, которая счастливо улыбалась, а обе руки были заведены за спину, — Вам не долго осталось радоваться жизни, — сказав это, она немного наклонила голову в сторону.       — Опять ты?! — раздражённо прокричал он, еле сдерживаясь.       — Да, опять я… — все также улыбаясь, проговорила девушка, — А что, вы не рады меня видеть? — рад это мягко сказано. Он безумно счастлив видеть ту, из-за которой чуть ли не сел в тюрьму.       — Ты сбежала из тюрьмы? — спросил он, подходя к ней ближе.       — Да… Я сбежала, чтобы исполнить клятву, — сквозь зубы процедила та, с ненавистью смотря на альфу, — И никто меня не остановит.       — Какую ещё клятву?       — Я поклялась уничтожить всю вашу семью.       — Что за бред ты несёшь?! — Нэ Рим резко ударила альфу по голове вазой, которую прятала у себя за спиной. Из-за удара он упал около небольшого дивана, а после схватился за голову, пытаясь унять боль. Девушка же схватила провод от таршера и, обмотав его несколько раз вокруг шеи мужчины начала душить.       — Ваша дочь сделала так, чтобы я села в тюрьму, скажите спасибо ей за свою смерть! — утягивая провода ещё сильнее прокричала девушка, — Если бы не ваша дочь я была бы с Ёном, а все остальные были бы живы… Слышите? Все были бы живы! — словно в бреду повторяла девушка, сильнее стягивая провода, — Это ваша дочь сделала из меня убийцу! — альфа пытался вырваться, но из-за удара по голове все силы куда-то исчезли. В какой-то момент он перестал пытаться спастись, поняв, что это его конец. В последние минуты жизни он хотел думать о любимой дочери. Думал о внуках, которых смог увидеть только сегодня, думал о жене, которая умерла давно…       — Господин Дун Хён, — Нэ Рим, услышав чей-то голос, сразу же отошла от трупа и спряталась за дверью.       — Господин Дун Хён, — в комнату вошёл Ён. Увидев тестя на полу он опешил, а после, словно придя в себя, упал перед ним на колени и, убрав с шеи провода, начал трясти за плечи, пытаясь привести того в чувства. В голове были две мысли: первая кто это сделал и вторая — как этот человек проник в дом, ведь код от сигнализации знают только жильцы.       — Господин Дун Хён! Придите в себя! — словно в бреду повторял он. Резко острая боль пронзила почти всё тело. Зажмурив глаза и сдерживая крик боли, Ён медленно повернул голову и увидел Нэ Рим, которая словно жалела о своём поступке. Она смотрела на него с сожалением, словно размышляла убивать его или же просто оставить с раной. Поэтому девушка оставила нож в его спине, а после сделала несколько шагов назад. Мужчина, собрав все свои силы, с трудом встал на ноги, а после начал внимательно смотреть в лицо убийцы. Конечно, кто же это может быть ещё? Она одна из всех посторонних знает код безопасности и одна их единственный враг… Ён резко схватил девушку за шею и начал душить со всей силы, которая только у него была. Рана, которая, казалось бы, зажила, снова начала кровоточить…       Эта женщина убила его отца… Эта женщина убила отца его жены… Эта женщина ни один раз пыталась убить его жену и разлучить их…       — Пусти! — прокричала она, пытаясь убрать его руку с шеи, а после, откинув все сомнения, толкнула его. Потеряв равновесие, Ён упал на пол, снова скручиваясь от боли. Поняв, что жалеть тут некого, Нэ Рим вынула нож из спины и, повернув того лицом к себе, приложила окровавленный нож к его шеи.       — Согласен! — сказала она, громко скрепя зубами, — Согласен! Согласен! Согласен! Тебе нужно было сказать только это! Но ты этого не сказал! Не сказал! Смотри к чему это привело! — сказала она, указывая на труп пожилого альфы, — Смотри! Отвергнув меня ты лишил свою семью всего! Радости, счастья, ты лишил их всего этого! Когда отверг меня! Ты лишил их всего! — девушка неожиданно заметила, что Ён постоянно водил головой в разные стороны, не зная как ещё справиться с болью и вскоре начал содрогаться в судорогах, — Ч-что? Что такое, Ён? — с некой заботой в голосе спросила Нэ Рим, нежно поглаживая мужчину по голове, — Тебе больно? Тебе больно… — медленно проведя рукой вверх по голове, она неожиданно схватила его за волосы, заставляя тем самым посмотреть ей прямо в лицо, — Тебе больно?! Нет! Не жди лёгкой смерти! Ты так легко не отделаешься! Тебе ещё предстоит увидеть! Предстоит увидеть как умирает Арен! — услышав имя любимой Ён словно пришёл в себя. Убить… Арен? Нет, не за что… — Ты услышишь её стон!       — Нет! — тихо сказал он, пытаясь встать.       — Ты услышишь её плач!       — Нет! — более громко ответил он, медленно поднимая своё туловище с пола, совершенно не боясь за свою шею, около которой до сих пор находился нож.       — Ты услышишь как она кричит!       — Нет!       — Я убью Арен… — сказала она, после снова опрокинула Ёна на пол, — Я убью её!       — Нет, Нэ Рим!       — Я это сделаю! — сказала она, вставая с места и направляясь к двери.       — Нэ Рим, нет!       — Ты увидишь как она умрёт! — Ён схватил девушку за палантин, который свисал и, оперевшись на одну руку, потянул назад, не давай той уйти.       — Нэ Рим, только тронь Арен и я тебя убью!       — Пусти меня! — попытка вырвать платок из его рук оказалась неудачной. Даже сейчас, находясь на грани смерти, силы не покинули его, казалось, что наоборот, он стал ещё сильнее.       — Ты не тронешь Арен, Нэ Рим!       — Пусти! — она пнула его ногой в бок, а после вышла из комнаты. Ён же, который в буквальном смысле чуть ли не свернулся в клубок от боли, оперевшись об кровать смог встать и сделать несколько шагов. Подойдя к двери он схватился за неё. Тяжело дыша, он завёл одну руку за спину и коснулся раны, а после и вовсе упал. Ён лишь поднял голову и попытался что-то разглядеть. В глазах всё начало мутнеть, поэтому он видел лишь некий силуэт, обмотанный в полупрозрачный розовый палантин с золотыми вставками, который направлялся к лестнице на первый этаж… В их комнату…

***

      Арен сидела перед туалетном столиком, расчесывая волосы, время от времени смотря на экран телефона, следя за временем. Скоро придут гости, а она до сих пор не готова.       Через несколько минут послышался стук в дверь, а после шаги. Кто-то вошёл в комнату. Подумав, что это муж, девушка лишь закатила глаза, зная наперед, что супруг сейчас начнёт её подгонять и говорить, что она слишком долго собирается. Поэтому, взяв одну невидимку и растянув её зубами, тихо проговорила:       — Погоди Ён, ещё две минуты, — после же закрепила небольшие жгуты по бокам шпильками и взяла сурьму для глаз.       — У тебя осталось всего две минуты, Арен, — услышав голос Нэ Рим, девушка отложила палочку от сурьмы в сторону, а после шокировано посмотрела в отражение зеркала, в котором показалась Пык Нэ Рим. Молодая мама внимательно её осмотрела: красные глаза, распущенные волосы, которые торчали во все стороны и взгляд, который готов прожечь человека на сквозь. Арен отвела взгляд в сторону, пытаясь понять, как она могла попасть в дом, а после, словно переварив всё, встала из-за стола и подошла ближе к ней. Не слишком близко, опасно. Тоже самое сделала и Нэ Рим.       — Ты права Арен, у тебя осталось всего две минуты, — повторила женщина, а после подняла голову вверх, очерчивая комнату своим взглядом, — А потом ты попрощаешься с этим прекрасным миром… Всего две минуты, — улыбаясь и приподнимая одну из бровей проговорила она. После же она достала из-под палантина окровавленный нож, на котором были кусочки плоти и начала смотреть на него с наслаждением, вспоминая каждый крик несчастных, каждый стон, явно желая, чтобы все те муки, что испытала чета Ким, испытала и жена Ёна.       Увидев нож, Арен, которая до этого не могла и слова вымолвить, словно вышла из оцепенения и спросила:       — Что ты сделала?! — Нэ Рим перевела взгляд с ножа на свою бывшую соперницу, а после усмехнулась. Усмешка переросла в истерический смех, который никак не мог остановиться.       — О Господи, знала бы ты как абсурдно этот вопрос звучит из твоих уст, — женщина перевела дыхание, а после, облизав губы, ответила, — Ты столько сделала мне зла, Арен. Из-за тебя сорвалась моя свадьба с Хёном У, хотя, признаюсь, я благодарна тебе за это. Я не смогла бы терпеть его всю свою жизнь. Из-за тебя Ён не женился на мне, ты отобрала моего ребёнка и выдала его погибшем, можешь даже не говорить, что это не так, я не верю ни одному твоему лживому слову, но я всё же отвечу на твой вопрос: Я? Ничего особенного, Арен. Всего лишь выполнила обещание и всё, — девушка на мгновение закрыла глаза вспоминая тот день, когда Нэ Рим арестовали — Я сдержала своё слово, — сквозь зубы проговорила девушка, крепче сжимая в своей руке окровавленный нож.       На руке множество шикарных золотых браслетов, которые резким движением срывают и уже через несколько секунд на месте украшении весят наручники. Попытка Нэ Рим вырвать свою руку из рук полицейского оказывается провальной, мужчина молча резко тянет за свободный браслет от наручников и направляется к выходу из дома. На это смотрит Ён, в одеяниях жениха, священнослужители, которые не до конца понимали, как свадьба могла превратиться в этот абсурдный спектакль, Госпожа Хван, которая не могла перестать плакать. Гости были уже готовы уехать к себе домой и начать разносить сплетни, время от времени смотря на белое полотно, которое, благодаря прожектору, показывает правду убийства отца Ёна.       — Я вернусь чтобы отомстить! — прокричала на весь дом бывшая невеста, когда её потащили к выходу, — Я вернусь, чтобы отомстить всем вам! — Арен подошла к мужу и взяла его за руку, крепко сжимая её, прекрасно понимая, что Нэ Рим это разозлит. Так и случилось. Увидев, как мужчина крепко держит девушку за руку, та продолжила:       — Я убью вас всех до единого! Слышите?! Всех до единого! Я всех вас убью!       Осознание пришло поздно, точно также как и страх за своих близких. Сердце начало болезненно ныть, а разум заставлял оставить эту сумасшедшую и проверить своих родных.       Широко раскрыв рот и переводя взгляд то на орудие убийства, то на Нэ Рим, Арен направилась к выходу из комнаты, не обращая внимания на то, что она и сама может пострадать.       Резко её схватили за волосы и потянули вниз, заставлял упасть на пол.       — Куда ты?! — прокричала Нэ Рим, замахиваясь ножом и собираясь её ранить. Увидев это, Арен схватила её за палантин и потянула вниз. Упав, Пэк не растерялась, она тут же встала на колени и вонзила нож Арен, которая собиралась было уже встать и выбежать из комнаты, в ступню.       Как только лезвие вонзилось в её тело, из горла вырвался крик, а из глаз побежали слёзы. Ким, в прямом смысле слова свернулась в клубок от невыносимой боли, а рука потянулась к ноге, пытаясь вынуть нож из ступни, но после этого стало только хуже, но боль была последним, о чём она думала. Сейчас в голове были её мальчики. Ей было крайне важно узнать живы ли её дети, её свекровь и муж. Даже если её спасут, какой ей будет смысл жить, если её семья уже мертва? Хотя это, конечно же, абсурд. Никто её не спасёт.       Как только послышался крик Арен, тело Ёна содрогнулось.       Издав рык, Нэ Рим вынула нож и озлобленным взглядом посмотрела на Ким, а после, встав на ноги, схватила её за раненую ступню.       — Куда ты?! Куда ты?! — спросила она, одновременно с этим притягивая к себе Арен, — А?! Куда?! — девушка села рядом с раненной на пол и, схватив за волосы на макушке, приложила нож к её шее, — Я положу конец игре, которую ты начала! Убедилась, что в этой игре победила я? Слышишь?! В этой игре победила я!       — Ради Бога… — тихо прошептала Арен, уже даже не пытаясь вырваться. У неё не было сил на это.       — Ради Бога?! — смеясь, переспросила убийца, откладывая нож в сторону, прикладывая окровавленную руку к щеке своей жертвы.       — Ради Бога…       — Малышка, тебе больно? Пощадить тебя ради Бога? — невинным голосом спросила Нэ Рим, словно не она некоторое время назад убивала людей, — Сегодня он тебе не поможет… — сквозь зубы проговорила она, а после, схватив ту за подбородок, прокричала, — Слышала?! Сегодня он тебе не поможет! Помнишь, что я тебе сказала? — хватая Арен за шею, спросила убийца. Поняв, что ответа не последует, она продолжила, — Я сказала, что убью всю твою семью. Разве я так не говорила? Смотри, я это сделала, я сдержала свою клятву. Видела?! — Нэ Рим резко прижала голову Арен к себе, раскачиваясь из стороны с сторону, — Чтобы выполнить клятву, Арен, я сбежала из тюрьмы. Слышишь? Для этого я сбежала из тюрьмы — все попытки вырваться из крепкой хватки были провалены, девушка крепко хватала Ким за волосы, сильно натягивая, давая понять, что так просто та не отделается.       — Сегодня тебя никто не спасёт! — отстраняясь от своей жертвы, прокричала она, — Никто!       — Нет… — обречённо прошептала Арен, отрицательно махая рукой. Ей было ужасно стыдно перед самой собой. Сейчас её убьют, а она только и может, что махать рукой и пытаться освободиться, — Нет…       — Сегодня ты умрёшь! — Нэ Рим откинула тело девушки от себя, заставляя ту упасть на живот на пол, а после, схватив нож, с размаху вонзила его в спину Арен. От резкой боли Арен широко раскрыла глаза, а изо рта вырвался крик. Небольшой. После она не могла выдавить из себя ни слова…       Услышав крик жены, глаза Ёна открылись.       Женщина удивленно посмотрела в сторону дома, пытаясь понять, что она только что услышала. Крик? Да, это был определённо он. Крик Арен. Мысли о том, что они с Ёном снова поссорились отходят в сторону практически сразу. Когда её дети ссорятся, к ней сразу же подбирают слуги, сообщая об этом. Или же, в крайнем случае, Хён У не выдерживает и уводит брата к себе, чтобы хоть некоторое время побыть в тишине. Определённо что-то случилось…       Боль настолько резкая, что глаза готовы выпасть из своих орбит, а взгляд бегает из стороны в сторону. Мозг, не готовый к такому болевому шоку, пытается понять, что происходит и как себя защитить.       Ён медленно понимает голову и смотрит в сторону их общей комнаты, через силу заставляет своё тело подняться.       Арен обречённо смотрит на пол, понимая, что это конец. Она умрёт. Она сейчас умрёт. И никто её не спасёт. Ни муж, который скорее всего мертв, ни свекровь, которая скорее всего мертва, ни сестра, которая скорее всего…       Они все мертвы… Все…       Девушка, широко раскрыв рот, закрывает свои глаза и жмуриться, не давая слезам выйти наружу, но не выходит. Только одна мысль, что все её родные и близкие люди мертвы заставляет сердце разрываться на миллион мелких кусочков, а ладони сжаться в кулаки…       Мужчина, опираясь на руки, поднимает голову выше.

***

      Женщина так бы и продолжала смотреть на дом, если бы не один из двойняшек. Наследник семьи Ким, заметив, что бабушка перестала обращать на него внимание, ударил мягкой игрушкой по её руке, заставляя ту посмотреть на внуков.       Хвина сначала улыбнулась, а после, снова посмотрев в сторону дома, почувствовала как сердце сжимается в очень маленький шарик, который вот-вот лопнет, а после снова посмотрела на мальчиков.       — Тэхён, Чимин, не куда не уходите. Играйте здесь, ладно? — мальчики синхронно кивнули, — Держи, играйте, — отдавая игрушку двойняшкам, проговорила женщина, а после обратилась к старшему внуку, — Джин — мальчик сразу же подошёл к бабушке, отбрасывая в сторону футбольный мяч, которым хотел поиграть, — Никуда отсюда не уходи, — сказала бабушка, беря маленькие ладошки в свои руки, — Будь здесь, я сейчас вернусь, — жестикулируя рукой сказала она, — Присмотри на ними, — поворачивая голову к двойняшкам, продолжила она, — Ладно? — мальчик лишь послушно кивнул.       Встав со скамьи, мать Ёна направилась в дом, желая наконец узнать, что там происходит. Внутри была надежда, что этот крик был вызвал очередной ссорой супругов, но сердце подсказывало, что все обстоит намного хуже.

***

      — Ты будешь умирать медленно, Арен, — сквозь зубы проговорила Нэ Рим, проворачивая нож в разные стороны, желая доставить этим ещё больше боли и мучений. Сама же Арен на это лишь зажмурилась от невыносимой боли, практически не обращая внимания на слова убийцы, — Ты так легко не отделаешься… — продолжила Пэк, — Тебя ждёт долгая и мучительная смерть! — сказав это, Нэ Рим перевернула Арен с живота на спину и было уже замахнулась и ударила ту прямо в живот, но кто-то схватил её за руку.       Арен, которая была до смерти напугала, лишь успела поднять свою руку, чтобы схватить лезвие ножа, а после перевела взгляд с окровавленного ножа на того, кто схватил Нэ Рим за руку.       Пэк медленно подняла свой взгляд. Она ожидала увидеть кого угодно. Полицейских, которых вызвала прислуга, мать Ёна, которую та ещё не успела убить, обычного прохожего, который решил стать героем, но ни как не самого Ёна. Ёна, который до боли сжимал её запястье. Ёна, в чьих глазах она всегда видела лишь отвращение и ненависть по отношению к ней. Ёна, который несмотря на смертельную рану и ужасную боль, все равно пришёл спасать свою возлюбленную. Ёна, который даже встать ровно не может, а сгибается так, будто у него есть горб.       Увидев мужа, с сердца Арен упал огромный камень. Из глаз сразу побежали слёзы радости, а тело, которое до этого момента все было напряжено, мгновенно расслабилось. Её любимый жив, с ним все хорошо, это главное… Спустя несколько мгновений Нэ Рим снова стала скалить зубы, а попытки вырвать руку из власти Ёна были тщетны. Даже сейчас, находясь на грани смерти, он не даёт убить Арен, наоборот, мужчина крепко сжимает руку с окровавленным ножом, прекрасно понимая, что если сейчас он хоть на несколько секунд ослабит хватку, то смысл его жизни умрёт. Сам же смысл жизни боязливо смотрел на нож, который мог с лёгкостью проткнуть ее сердце насквозь, но и отодвинуться она не может. Все тело Арен было парализовано из-за боли, пусть уже и не так сильно, как было сначала.       В какой-то момент игры в гляделки надоели Ёну, поэтому он со всей силы оттолкнул от себя и Арен Нэ Рим, которая упала около кровати и письменно стола, что-то прокричав. Ни Арен, ни Ён её не слушали. Мужчина перевел взгляд с убийцы на свою жену и в его мире словно всё остановилось. Арен была вся в крови, слезах, сильно измученна. Она только вертела головой в разные стороны, пытаясь спрятать лицо. Ей не хотелось, чтобы муж видел её такой. Но Ён смотрел. Смотрел и корил себя. Корил, за то, что не уберёг, хотя клялся перед Богом и людьми об этом. Корил, за то, что пришёл слишком поздно, что не смог помочь, прекрасно понимая, что это не так. Но влюбленное сердце думало совершенно иначе, чем разум…       — Арен… — тихо прошептал мужчина, а после упал около жены на колени, — Арен… — женщина положила руки на шею мужа, пытаясь встать, но каждое движение отдавалось болью. Пойти она не сможет, у неё ужасно болит ступня, а он не сможет её поднять на руке, рана в спине даёт знать о себе, буквально сразу же, как он просто притянул туловище жены к себе… Но они найдут выход…       Обязательно…

***

      — Виён, — позвала женщина омегу, открывая дверь в комнату, — Виён, — снова повторила бабушка, а после, внимательно смотрев комнату, цыкнула языком, — Ну где же он?.. — мать Ёна уже хотела было уйти, но остановилась. Ей показалось, или она видела чью-то руку?..       Подойдя ближе к кровати, она тяжело вздохнула, а после посмотрела вниз. Телефон, который женщина держала в руке сразу же выпал и разбился о пол, рот широко раскрылся, а в уголках глаз образовались слёзы. Сердце болезненно заныло… Мир будто ушёл из-под ног, а время остановилось.       Перед ней лежал труп её старшего сына… Её первенца…       Хвина упала на пол перед сыном, рука, которая безумно тряслась, потянулась к голове Хёна У и медленно провела по шикарным золотым волосам, которые достались ему от покойного отца.       — Хён… — еле контролируя голос, чтобы не перейти на истошный крик проговорила она, а после обратила внимание на лужу крови, которая шла из ванны, — Мой маленький сыночек… — женщина взяла в руки ещё еле теплое лицо сына и начала его медленно расцеловывать, — Мальчик мой, посмотри на меня… Ради Бога, посмотри на свою маму… Джин… Джин будет плакать… Он не сможет без своего отца… Ты обещал ему купить новые игрушки, за то, что он победил на соревнованиях в садике… Хён У, открой глаза! — она не понимала, что говорила, в голове все перемешалось, не давая разуму здраво мыслить. Отпускать своего ангелочка не хотелось. Безумно не хотелось. Но пришлось. Вытерев слёзы и аккуратно положив тело сына на пол, бабушка встала на ноги и направилась в сторону ванной, даже не желая знать, кого она там может увидеть… Открыв дверь и зайдя внутрь, женщина закрыла рот руками, чтобы крики не вырвались из её горла.       Перед ней лежал Виён. Весь в крови…       Страх за свою семью взял над ней вверх. Её всю трясло от страха, а инстинкт самосохранения требовал, чтобы она взяла деньги, внуков и бежала из этого дома. Она так бы и сделала, но в её голове резко появился образ младшего сына, который, может быть, точно также сейчас лежит в луже крови.       — Ё-ён… — трясущимися губами прошептала Хвина, — Ё-ён! — она развернулась и бегом побежала на первый этаж, в сторону комнаты младшего сына.

***

      — Господи… — тихо прошептала Нэ Рим, вставая на ноги и держась за своё лицо. Вся правая часть её лица была в крови. Когда Ён толкнул её, то она задела глазом угол письменно стола и поранилась. Боль заставляла её стонать, поэтому, откинув нож в сторону, девушка оперлась рукой о стол, ожидая, когда боль пройдет.       Сам же Ён в это время пытался взять жену на руки и увести отсюда куда-нибудь подальше, лишь бы эта сумасшедшая больше никогда не причинила вред Арен, но, к сожалению, рана в спине не давала ему такую возможность, а женщина не сможет долго ходить — ступня пронзена на сквозь с боку. Но они не оставляют попыток. Им плевать, что Нэ Рим может нанести новый удар. Сейчас, когда они воссоединились, они забыли про всё. Они лишь благодарны Богу за то, что остались живы и просят дать им возможность уйти.       Пэк отстраняет руку от своего лица, которая была вся в крови и с ужасом понимает, что начинает плохо видеть. Ненависть к этим людям увеличивается за счёт боли, из-за чего окровавленная ладонь сжимается в кулак, готовый к удару. Она переводит взгляд на чету Ким, которая осталась в живых и рычит сквозь зубы. Даже сейчас эти двое успевают миловаться, прижимаясь друг к другу, соприкоснувшись лбами и шепча успокаивающие слова…       Нет! Она не даст им жить. Она убьёт их, и их любовь умрет вместе с ними. Раз Ён не хочет любить её, то не будет любить никого… Переведя взгляд на нож, который лежал неподалеку от неё, она схватила его и внимательно осмотрела, после же посмотрела на сладкую парочку, которая явна не желала прекратить свои заигрывания. До этого момента в голове были мысли спасти Ёна, а после смерти Арен заставить его полюбить себя, но поняв, что мужчина даже под страхом смерти не оставит свою жену, она решила убить и его…       Прямо сейчас.       Госпожа Ким, подойдя к окнам спальни сына, широко раскрыла рот, а после быстро прикрыла его рукой, чтобы не закричать от страха.       Она боялась не за себя, а за сына и невестку.       Увидев Ёна, на одеждах которого была кровь, сердце матери полностью разрушилось на миллион осколков, а в голове резко, очень не к месту, появилась мысль. Правдивая мысль.       Вся её семья мертва… Вся…       — Я убью тебя, Ён… — то ли с сожалением, то с отчаянием проговорила Нэ Рим, а после со всей силы вонзила лезвие ножа в бок мужчины.       От резкой боли мужчина подпрыгнул на месте, отстраняясь от жены. Мозг, который точно не был подготовлен ко второй волне шокирующей боли, на несколько мгновений перестал функционировать, заставляя Ёна замереть в одном положении и смотреть в сторону, в никуда…       Мать Ёна же в свою очередь схватилась за голову, пытаясь переварить всё, что произошло только что. Мозг зачем-то снова и снова показывал картинку как в тело ее младшего сына вонзается нож, а она даже ничего сделать не может… Резко Нэ Рим толкнула Ёна, заставляя того упасть на раненую спину. Новая порция боли не заставила себя долго ждать. Ён крепко зажмурился и стиснул зубы, чтобы не закричать… Он не мог двигаться. Голова, слава Богу, могла поворачиваться, но ноги и левая рука отказывались подчиняться.       Арен шокировано посмотрела на мужа, желая хоть как-то помочь, но она не знала чем. Словом? Голос у неё пропал, говорить она не может. Какими-то действиями? Какими, если она даже банально сесть не может? Только и остаётся, что со слезами смотреть, как Ён мучается и пытаться выдавить из себя хоть несколько слов, что, конечно же, остаётся бесполезным. Она только протягивает руку к нему, желая дотянуться, прикоснуться, а губы шёпчут его имя…       Через несколько мгновений и её ранили в бок. На это Арен лишь широко раскрыла глаза, а после, приложив руку ко рту, медленно перевернулась на спину, ожидая, что хотя бы холодный кафель сможет облегчить её боль. Мужчина, который буквально сразу же обращает свой взор на жену, только и может, что смотреть на то, как она мучается, не имея возможности ей помочь.       Мать Ёна продолжала смотреть ужасную картину, а после подняла голову наверх и закрыла глаза, мысленно спрашивая господа за какие грехи она получила такое наказание.       Резкая боль в районе глаза, заставляет Нэ Рим схватиться за лицо и согнуться пополам, а после перевести взгляд с руки на Арен, которая не знала куда себя деть от невыносимой боли.       — Вы оба умрёте! — прокричала на весь дом Нэ Рим, а после направилась к выходу из комнаты. Куда она пошла не было не интересно ни Арен, ни Ёну. Мужчина лишь через несколько мгновений обратил своё внимание на окна, которые выходили на противоположную часть дома, где увидел свою мать, которая, слава всем Богам, осталась в живых, и на маленького Тэхёна, который стоял около ног бабушки. Мальчик видимо заскучал без любимой бабушки, поэтому забежал в дом, вслед за ней.       Маленький Тэхён с интересом смотрел на родителей, пытаясь понять, почему те лежат на полу, а после его взор упал на красные пятна, которые были на одежде папы и мамы, а также на полу. Спросить, что это такое не получилось. Хвина сразу же закрыла мальчику глаза, а после снова перевела взгляд с внука на сына и невестку, которые оба смотрели на них. Ён с сожалением и слезами на глазах, а Арен с умоляющим взглядом. После, мать двойняшек и вовсе начала жестикулировать рукой, а рот открываться в немом «уходите». Ей плевать на себя. Плевать на мужа. Главное, чтобы её двойняшки были живы, чтобы они выросли красивыми, здоровыми. Чтобы они могли испытать первый поцелуй, первую влюблённость. Чтобы они вышли замуж по любви и чтобы любовь у её мальчиков-омег была такой же сильной как и у них с Ёном… Но в голове были одни сожаления. Она, их мать, не сможет больше никогда прижать сыновей к своей груди, поцеловать, обнять, похвалить, отругать за невыученные уроки, за двойки… Она не сможет надеть на них наряд жениха и привести к алтарю… Не сможет дать наставления перед свадьбой, не сможет поддержать внуков на руках, но…       Бабушка точно сможет.       Бабушка всегда будет рядом с Тэхёном и Чимином, значит она может уйти со спокойной душой из этого мира, пусть и не хочется…       Ужасно не хочется.       Женщина берёт Тэхёна на руки и закрывает мальчику рот рукой, чтобы тот не закричал, если испугается, а после бросает на сына и невестку последний взгляд и с полными слез глазами выбегает из дома.       Больше она их не увидит…       Ён и Арен смотрят им в след, понимая, что так лучше. Они не имели права просить вызвать полицию или же оставаться здесь рядом с ними ещё некоторое время, ведь от Нэ Рим можно ожидать чего угодно. Лучше они умрут, но их дети, их два маленьких принца, и любимый племянник, и самая лучшая в мире мама останутся в живых.

***

      Хвина подбегает к воротам шикарного особняка с ребёнком на руках и кричит на всю округу «Помогите!» «Помогите!» «На помощь!» «На помощь!», а после словно очнувшись ото сна, прижимает свободную руку к груди и повторяет «Дети… Дети» и, прижав маленького Тэхёна к своей груди, направляется во внутренний сад, где замечает только маленького Джина, который один играл в машинки, Чимина же нигде не было.       — Чимин… Чимин… — словно в бреду повторяет женщина, по несколько раз осматривая сад вокруг, но ни где не замечает маленького наследника. Тэхён начинает плакать, так как замечает тревожность бабушки, сильно переживая, пусть и не понимая, что на самом деле здесь происходит, — Тэхён…       — Мама… — хныкая проговорил мальчик, желая по скорее вдохнуть полной грудью любимый мамин запах, а после уснуть на руках матери.       — Джин, — говорит женщина, беря второго внука за руку, — Бежим скорее!       — Мама!       — Скорее! — пропуская сына Хёна У вперёд, поговорила она.       Страх за Чимина охватил всё её сердце. От одной только мысли, что мальчик забежал в дом за старшим братом и попался Нэ Рим все внутри холодело, но ей нельзя медлить. Ей нужно немедленно добраться до полицейских и спасти своих родных.

***

      Ён и Арен лежали друг на против друга, с сожалением смотря на себя, а руки медленно потянулись навстречу, желая как можно скорее соприкоснутся. Но это было легко только на словах. Они лежали слишком далеко друг от друга. Для здорового человека это расстояние было бы небольшим, крошечным, но когда у тебя все тело парализовано от боли даже один шаг для тебя станет настоящей пыткой, не то, чтобы пройти определенное расстояние. В комнату врывается Нэ Рим, держа в руках канистру с керосином. Где она его взяла было никому не известно. Возможно, подготовилась заранее, но это не меняет сути дела.       Она собирается их поджечь.       Они не обращали внимание на то, что сумасшедшая разливала керосин вокруг них; не обращали внимание на взгляд полный ненависти; не обращали внимание на боль. Все, что сейчас им нужно — взяться за руки. Они хотят умереть вместе, крепко сжимая ладони друг друга.       Вокруг них — пятна крови, керосин, который уже успел дойти до них и она — их палач, который может в любой момент бросить затею с поджогом и продолжить убивать с помощью ножа, но им плевать. Сейчас, в последние минуты их жизни, в их мире нет никого кроме друг друга.       Закончив обливать комнату горючим веществом, Нэ Рим посмотрела на супружескую пару, желая в последний раз запечатлеть как они позорно выглядят, а после перевела взгляд на канистру. В голове было множество идей. Поступить можно как угодно. Отрезать им языки? Пальцы? Руки отрубить, чтобы они не смогли взяться за них? Нет. Конечно нет. Слишком просто. Ужасно просто. Все жители этого дома причинили ей огромное количество боли и страданий, для них это будут лёгкие пытки. Не только жители, но и сам этот дом, особняк…       Она придумала…       Она подождёт весь дом со всеми его обитателями…

***

      Глаза обречённо смотрят друг на друга, а руки продолжают приближаться друг к другу, желая наконец соприкоснуться, но не выходит. И от этого хочется кричать на весь мир. Раньше взяться за руки было лёгким делом. Точно таким же, как моргнуть или же повернуть голову, но почему… Почему именно сейчас, когда у них осталось всего несколько минут, они не могут этого сделать? Они ведь это делали ни раз. Они взялись за руки после своей свадебной церемонии… Ён всегда брал Арен за руки, когда та сильно переживала, а после прижимал её к своему сердцу, говоря, что он заберёт все переживания… Он держал её руки, когда они танцевали, целовал ладони, желая поднять ей настроение…       Глаза обоих закрываются почти одновременно, а пальцы, которые до этого гладили друг друга, перестают двигаться… Навсегда…       Двое возлюбленных лежат друг напротив друга, а их руки держатся вместе… Они умерли, как и хотели, сжимая ладони друг друга…       Умерли в один день… Словно Ромео и Джульетта…

***

      Нэ Рим отбросила канистру в сторону. Затем, в последний раз взглянула на дом. Она стоит за дверью и с наслаждением вспоминает каждый момент сегодняшнего дня…       Она сделала то, что должна была… Она выполнила свою клятву…       В руках оказываются спички. Где она их взяла — не помнит, да и не важно это сейчас. Достав одну спичку, она зажигает её и внимательно смотрит на огонь, мысленно представляя как он будет выглядеть на фоне этого роскошного особняка, а потом приходит осознание, что спустя всего несколько часов от этого дома и четы Ким ничего не останется…       Это то, что ей нужно.       Бросив спичку на порог дома, Нэ Рим начала с наслаждением наблюдать как поджигается керосин и всего из-за одной спички начинается настоящий пожар… Она начала смеяться. Истерично смеяться. Она отомстила. Она сдержала слово. Больше нет семьи Ким. Она всех убила… Всех!       Как и обещала… Всех до единого…

***

      — Инспектор! — женщина подбежала к дорожному патрулю, — Пойдёмте со мной! — продолжила она, отпуская Тэхена на землю, — В моём доме сумасшедшая, она всех там убила!       — Мэм…       — Прошу вас, скорее пойдёмте… — со слезами проговорила она, не слушая того, что говорит ей мужчина.       — Мадам, успокоитесь, — хладнокровно проговорил полицейских. Создавался вид, что ему совершенно всё равно на проблемы несчастной, — Что произошло? Кто кого убил?       — Там сумасшедшая! — указывая в сторону своего дома, сказала женщина. Ей нужно как можно быстрее вернуться, спасти сына, невестку и внука, а не пытаться объяснить мужчине что произошло. Да и он, вместо расспросов, должен сейчас же отправится выполнять свой долг, — Пойдёмте, я расскажу вам всё по дороге… Пойдёмте со мной… Пойдёмте.       Неожиданно раздался звонок телефона. Мужчина раздраженно цокнул языком, но всё же ответил. Госпожа Ким же в свою очередь хотела было уже сорваться, спросить почему вместо того, чтобы помогать людям в экстренной ситуации работники полиции находят время на разговоры по телефону.       — Да, сэр? — спросил он, игнорируя уговоры женщины бросить разговоры и помочь ей, — Что? Да, сэр, конечно, я сейчас буду, — повесив трубку, полицейским указал своему подчинённому дубинкой в сторону патрульной машины.       — Инспектор куда же вы? — обречённо проговорила Хвина, — А как же я?..       — Мадам, здесь недалеко участок, я попрошу кого-нибудь вас сопроводить, — попытался объяснится он, а после, заметив нервное состояние женщины, продолжил, — Я должен ехать на Гран Виа, там горит особняк.       — Подождите… Какой дом по Гран Виа? — со страхом в голосе спросила Хвина.       Только бы было не правдой, только бы было не правдой…       — Дом номер двадцать три.       Женщина закрыла рот рукой, не веря услышанному. Каждое слово отдаётся эхом…       — Нам сообщили, что все, кто был в доме погибли в огне, — продолжил мужчина, не обращая внимания, или же искренне не понимая, почему Ким при упоминании смерти чужих, по его мнению, ей людей, она так изменилась в лице, — Поехали — через пару мгновений послышался звук заведённого мотора и звук шин, которые поехали в сторону её дома…       Ноги словно приросли к земле, глаза, заполненные слезами, отказывались видеть, уши же слышать, голос пропал, а в горле образовался ком. Единственным чем она могла управлять — руки, которые крепко сжимали маленькие ладошки внуков — её единственных живых родных…       Женщина падает на колени, голос наконец прорезался и из горла вырвался отчаянный крик. Что ей теперь делать? Где она будет жить? Как воспитает внуков? Где возьмёт деньги на жильё, еду, обучение? А главное, как она похоронит своих близких? Каждый из этих вопросов волновал её, но они ушли на второй план. Сейчас ей было не до земных проблем.       Как часто вы задумывались, что больнее всего терять родителям, матерям? Какой самый главный страх у них? Никто никогда не задумывался, она тоже, но теперь, к сожалению, она знает ответ. Страшнее всего пережить своих детей.       Оба её сына мертвы… Боль просто невыносимая, а материнский инстинкт сдавливал сердце и души до глубины души, желая оставить внуков и броситься к дому и спасти детей… Но разум понимал, что и Ён и Хён У мертвы, а мальчики — это единственное, что осталось от них…       Маленький Тэхён начинает слова плакать, зовя маму, Джин же удивлённо смотрит на бабушку, не понимая, почему та плачет. Женщина наклоняет голову вперёд, а после поднимает её к небу и громко кричит имя сыновей. Затем, словно опомнившись ото сна, прижимает к себе внуков… Кроме них у неё никого нет…

***

      Шестнадцать лет спустя… Пригород Тэгу…       Небольшой старый грузовик ехал по узкой дороге, обгоняя велосипедистов и мопедистов, которые довольно редко встречались на дороге. На автомобильных рейлингах были закреплены несколько больших мешков овощей, а в самой машине было огромное количество корзин с разными продуктами.       Примерно через пять минут грузовик остановился около большого дома. Выглядел он скромно. Небольшая деревянная веранда, которая была украшена цветами. За домом был непримечательные сад, где также развешивали вещи после стирки. Сам дом — а такой дом не каждый может позволить в этой деревне —, несмотря на своё большое пространство, требовал капитального ремонта. Снаружи и внутри он выглядит словно конфетка, но если начать снимать обои, то на стенах можно найти плесень, пол прогнил, доски совершенно ничего не могли выдержать, но, к счастью, обитали дома уже его поменяли, пусть и не везде.       Сейчас у них нет лишних денег, чтобы сделать хороший ремонт, но скоро, когда пройдут все праздники в семье хозяйки, она этим займётся. Её ли вина, что дом был в таком состоянии? Нет. Здание было уже куплено таким. Тогда, шестнадцать лет назад, женщине было важно купить дом, а плохой или хороший — её не волновало… Она сделала косметический ремонт, а про капитальный помнила, но как-то забылось. Было не до него. Она копила на открытие своего дела, после нужно было его развивать, чтобы были доходы. Было много проблем, очень много, но её и её двух принцев все устраивало. В конце концов, плесень в стенах и прогнивший пол их не волновали, а в доме, кроме этого, было все замечательно. Конечно, были мелкие стычки, когда, например, сломалась дверка шкафа или ручка у двери, но это мелочи, которые можно было починить тут же, на месте.       Выйдя из машины, водитель подошёл к задней двери и с размаху открыл ее, а после отошёл в сторону, не мешая грузчикам выносить продукты. Каждый брал по корзине в который были: зеленый перец, красный, острый. Помидоры, огурцы, грибы, разные специи и зелень. Также не забыли снять с крыши грузовика мешки с картофелем и луком.       Как только положили корзину с перцем на пол, женская рука провела по ним, проверяя целостность овощей. На веранде дома кипела бурная работа. Несколько омег сидели в стороне и чистили разные овощи, в противоположной же стороне делали острые специи из перцев, которые только что привезли, в огромной стопке. Места не было даже для одного шага. Весь пол был завален овощами, поэтому работницам приходилось строить целые маршруты, чтобы пройти и взять ещё немного овощей для чистки. Женщина ещё раз осмотрела все, проверяя, все ли делают правильно, а после перевела взгляд на грузчиков, которые ставили продукты в самый дальний угол веранды.       — Эй… Исюл, что ты творишь? — возмущённо спросила она, подходя ближе к мужчине и разводя руки в сторону. Исюл — главный поставщик продуктов, но за все годы, которые они проработали вместе он стал ей страшим братом, поэтому уже не смущаясь кричала на него время от времени и ругала, если тот делал что-то не так. Выглядел он для своего возраста довольно молодо, пусть борода и волосы уже поседели. Он был полным, но, несмотря на это, в нужный момент мог быстро убежать, а на голове он всегда носил тюрбан. Объяснялось это тем, что он приехал в Корею из восточной страны, — Нельзя класть овощи сюда! — на это замечание тот лишь раздраженно цокнул.       — Госпожа, это же овощи… — спокойно начал объяснять он, — Их можно класть везде, где есть место, — на услышанное женщина шикоро раскрыла рот и положила руки на свои бока, — Какая разница куда их класть? Сюда или туда? — Исюл искренне не понимал этот бзик на то, что все должно стоять на своих местах и нигде больше, который был у Госпожи.       — Ах так? — угрожающе переспросила Хвина, а после, не дожидаясь ответа, продолжила, — Скажи, ему это скажешь? — она уже хотела было уйти, но мужчина её остановил.       — Нет, мадам пощадите, — взволнованно проговорил он, поднимая руку выше, прося её остановиться, — Сдайте меня в полицию, только ему не говорите, — услышав это, женщина скрестила руки на груди и улыбнулась, хотя и пыталась сдержать улыбку. Да, когда речь заходит о порядке, никто не сможет выиграть спор с её внуком. Через это проходил каждый её работник, но, похоже, усвоил это только Исюл, — Кстати, а где он? — переводя тему, спросил поставщик.       — Он ушел в кафе. А ты нарежь все овощи и тоже иди туда, — Хван часто давала указания, которые никак не связаны с его прямой работой, но тот был даже рад. Кафе и все работники — его настоящая семья, только здесь он чувствовал себя как дома, несмотря на то, что у него есть дети и уже даже внуки, но если сердце говорит, что дом там, где оно чувствует себя в безопасности, что ему сделаешь? Его семья давно с этим смерилась, понимая, что взрослого человека только могила исправит, — Ладно?       — Да, Госпожа, — покорно ответил он, внимательно осматривая пол, пытаясь найти овощи, которые ещё не успели почистить. Женщина же начала проверять картофель и лук. С этими овощами всегда были проблемы. Им несколько раз привозили мягкий картофель, весь заросший. И лук, который было даже противно в руки взять. Убедившись, что все хорошо она повернулась и взгляд её упал на корзину с зелёными перцами. Подойдя ближе, она тяжело вздохнула и произнесла:       — Господи… — а после посмотрела на того, кто принес эту корзину, — Что это такое? Ты что глухой? — возмущённо спросила Госпожа, но бедный грузчик не мог понять своей ошибки. Да и никто бы не понял, ведь, на вид, все хорошо. Хорошо для остальных, но не для её внука.       — Нет, мадам…       — Ты не слушал, что я сказала?.. Ты разве не знаешь, что Тэхён требует, чтобы овощи клали в корзины поровну… Господи! — она присела на колени, держа у шеи черный палантин, который она надела как шарф, чтобы тот не упал и начала перебирать перцы. Грузчик сделал тоже самое. Но долго работать она не смогла. Уже через несколько минут она начала тяжело дышать и кашлять.       — Не надо, Госпожа, я сам.       — Он всё сделает, Госпожа, — тяжело вздохнув, она всё же встала с места, — Госпожа, я уже шестнадцать лет работаю в этом кафе, — продолжил Лата, — Но никак не могу понять: почему Тэхён такой? — женщина уже улыбнулась, прекрасно понимая, о чём пойдёт речь, — Ему нужно, чтобы кругом был порядок. Он говорит: «Дядя Исюл, стаканы должны стоять ровно, ложку нужно класть справа от тарелки». Там где нет пыли он находит пыль. Не понимаю… И кто только приучил Тэхёна к такому порядку? — на это бабушка ответила с усмешкой.       — Никто, — переводя взгляд в сторону, женщина погрузилась в воспоминания, — Это передалось по наследству, — мужчина на это лишь улыбнулся и покачал головой.       Мужчина наклоняется и поднимает с пола книгу, а после ещё раз осматривает комнату, не веря своим глазам. Подушки, книги, журналы — все валяется на полу, кровать не заправлена, а покрывало держится только на добром слове, норовя вот вот упасть к подушкам. На небольшой тумбочке, которая стоит на против кровати, валяются пустые кружки, ужасно грязные. И среди всего это, на кровати сидит Арен, которая словно и не замечает этого беспорядка и спокойно есть пиццу с чипсами, запивая все это колой .       — О Господи, Арен, что это такое?       — Что? — не понимающе переспросила девушка, а после, поняв, что ответа не последует, продолжила, — Ладно… Это телефон, это дверь, это ты, это стул, это тумбочка, это подушки, кружки, это кровать… А это моя любимая пицца, — начала перечислять она, — Ты же знаешь как я её люблю. Помнишь, как-то я заставила её есть и тебя!       — Не переводи тему, Арен, — раздраженно проговорил Ён, — Ты же знаешь как я не люблю беспорядок!       Женщина стояла около двери, внимательно смотря на фотографию, которую держала в руках. На ней были изображены её дети и невестка. С особой нежностью проведя рукой по снимку, женщина отвела взгляд в сторону и, прижав рамку фотографии к своей груди, заговорила в слух:       — Я живу без вас уже шестнадцать лет… А кажется, что сто шестьдесят… — с грустью тихо проговорила она, а в уголках глаз образовались слёзы, — Я растила вашего сына и сына Хёна У и не чувствовала, что я бабушка… Чем больше времени проходит… — с остановкой сказала она, — Тем больше мне вас не хватает… Очень не хватает… — по щекам медленно полились слёзы. Женщина вновь взглянула на фото, а после, насмотревшись, отвела взгляд в сторону, словно попыталась, что-то оценить или сравнить, — А Тэхён… Он так похож на вас… Так похож…

***

      Придорожное кофе «Тэхён».       Турецкая, индийская, муглайская, китайская, корейская, итальянская кухни.       — Эй, — сказал посетитель официанту-карлику, который поставил на его стол стакан с водой. Тот, несмотря на то, что жевал, всё равно продолжил говорить.       — Что он там делает? — карлик повернулся к посетителю, а после того, как услышал вопрос, усмехнулся.       — Господину Тэхёну нужно, чтобы все было на своих местах, сейчас он расставляет посуду.       — А… — удивлённо сказал он, одновременно с этим жуя еду, — Да? — повернувшись к нему, переспросил мужчина, но ответа не последовало, он лишь посмотрел обратно, внимательно следя за каждым действием омеги.       Тот, в свою очередь, убедившись, что вся посуда чистая, аккуратно сложил всё: перевернул тарелку дном к верху, а после сверху положил стакан и чашки для соусов.       — А сейчас, — продолжил коротышка, — раскладывает специи и овощи по своим местам.       Специи стояли почти что вряд, ровно, но с небольшим отступом друг от друга с боку. Посмотрев внимательно, омега цокнул языком, а после поменял две последние специи местами, ставя то, что нужно чаще всего ближе к руке. Овощи же, которые до этого стояли горой, он полностью достал с тарелки и аккуратно сложил обратно.       Альфа зачерпнул ложкой суп и, хотел было уже наклониться и попробовать, как увидел, что официант, вместо того, чтобы обслуживать других посетителей, нагло похлёбывает с его тарелки еду. Ударив того рукой по затылку спросил:       — Эй, что ты делаешь? — коротышка не растерялся, снова указал в сторону своей хозяйки, отвлекая его внимание.       — Смотрите, он протирает там, где нет пыли! — смеясь сказал он.       — Надо же, — удивлённо сказал тот, внимательно следя как две изящные руки аккуратно, но тщательно вытирают столешницу, — Да ты всё знаешь, коротышка…       — Я не коротышка, меня зовут Куан, — с улыбкой сказал он, совершенно не обижаясь на слова гостя. Привык он уже за всю свою жизнь, да и понимает, что было сказано это не в обиду.       — А, Куан…       Помыв руки, омега повернулся к плите и начал тщательно мешать овощи, чтобы те не подгорели.       Черные волосы были затянуты в небольшой хвост, несколько прядей были выпущены в качестве чёлки. На нём были надеты светлая футболка и черные штаны, а также темно-синий фартук сверху.       Темно-карие глаза ярко блестели на солнце, а когда омега улыбался, то и вовсе создавалось впечатление, словно ангел спустился с небес.