Подсолнухи

Комнату заполнял слабый, будто от камина, свет, исходящий от маленькой декоративной лампы в форме свечки. Селена завороженно подошла ближе. Светильник стоял на тумбочке в углу, здесь же находился старый проигрыватель, в котором крутилась пластинка. Она тянула витиеватую мелодию. Только сейчас она заметила профиль очередного существа. Закинув ногу на ногу, оно сидело на стуле в темной части помещения. Чем бы ни являлось это существо, похоже оно было на человека. — Ну, привет, что ли, — раздается хрипловатый низкий голос. Далекая память об этом голосе отразилась болью в груди. Его тон груб, непривычно надменен. Мрак скрывал детали темного профиля. — Кто ты?! — Селена угрожающе подняла топор, хотя уверенность в его пользе, когда вокруг одни призраки, давно пропала. Существо игнорировало ее вопрос. Мелодия разливалась по комнате, добавляя театральности в обстановку. В соседней комнате слышались всхлипы. Существо расслабленно вздохнуло. Подняв руку к макушке головы, оно опустило на лицо маску. Не говоря ни слова, оно поднялось со стула и отправилось к источнику звука. Это был мужчина. В обычной человеческой одежде — джинсах и светлой футболке. На короткое мгновение свет лампы упал на него и Селена рассмотрела маску. Бледная пластиковая маска с безумной улыбкой, как у того существа в коридоре. В глазницах горел пламенно-красный свет, исходящий от зрачков. Проходя мимо, он задержал звериный взгляд на девушке, зазывая следовать за собой. В соседней комнате всхлипы сделались громче, когда он вошел туда. Селена опасливо подошла к дверному проему и украдкой посмотрела на происходящее. Коленями на бледно-зеленом ковре сидела девушка. Она была одета в домашнее. Содрогаясь всем телом, она горько рыдала. Ее пальцы царапали ткань ковра. Это была та же девочка, что ждала маму на улице, но теперь на несколько лет повзрослевшая. Мужчина стоял, отвернувшись от нее. У него светлые волосы. Держа серый мешок, он вытаскивал оттуда металлические предметы и громко раскладывал их по письменному столу. — Си, сделай лицо попроще. Не притворяйся, будто ничего не понимаешь! Зайди в комнату и смотри внимательно. Девушка вздрогнула. Она никогда не слышала этот голос таким резким и злым. Словно ступая по ножам, она послушно зашла Перед ней предстала совершенно обычная комната, обжитая девушкой-подростком. На стене висело три картины, на письменном столе лежала тетрадь для рисунков и стопка карандашей. Сюда же он выложил содержимое мешка. — Пореви погромче, — с удовольствием в голосе он обратился к девушке на полу и достал из опустевшего мешка последний предмет — плетеную веревку. Девушка наклонилась лицом к полу и заплакала сильнее. У нее начиналась истерика. У стены с тремя картинами было немного свободного места. Обойдя плачущую девушку, мужчина подошел туда. Завязав узел, он потянулся руками вверх и насадил его на крюк, торчащий из потолка. Взяв конец веревки, человек приблизился к сидящей на полу девочке. Его огненно-красные глаза пожирали ее. Он явно наслаждался ее болью. Насытившись чужими эмоциями, он наклонился к ней и взял ее запястья. Девушка умолкла и не сопротивлялась. Ее черные волосы прилипли к мокрым от слез щекам. Она молча наблюдала, как веревка обвивает ее запястья и крепко сцепляет их друг с другом. Иногда черные заплаканные глаза поднимались к уродливой маске. Она смотрела на огни его глаз, пытаясь отыскать там что-то. Мужчина неторопливо потянул ее скованные руки вверх, заставляя встать на ноги. Девушка поднялась. Если бы она этого не сделала, он наверняка сам бы без труда поднял ее худощавое тело — у него было крепкое телосложение. Он подвел девушку к стене, натянул веревку так, что она оказалась в подвешенном положении. Ее ноги едва касались пола. Девушка вела себя послушно, как будто все так и должно быть, как будто это нормально. Человек бегло посмотрел на Селену, что застыла в другом конце комнаты. Не было видно, но его лицо явна украшала та же безумная улыбка, что и на маске. Он сделал несколько узлов, привязывая свободный конец веревки к батарее. Закончив, он отошел к письменному столу, чтобы осмотреть получившуюся картину. Изможденная девочка смотрела на него как-то слишком тепло, как будто все, что он делал — правильно. Человек тоже смотрел на нее некоторое время, затем повернулся к Селене. — И что думаешь об этом? Селене казалось, что человек сейчас подойдет и вот так же подцепит ее саму, но он не двигался. Он ждал ответа. Красные огоньки в глазницах испепеляли выжигали изнутри. Селена отрицательно покачала головой. Она искренне не понимала, что происходит. Он с раздражением закатил глаза. — Чего непонятного-то? Разве не помнишь? Возникло ощущение, что он слышит ее мысли. — Н-нет, что я должна помнить? Ничего подобного с ней никогда не случалось. Ни до того времени, как весь мир стал мертвым, ни после. — Грх, — его трясло от злости, — все мозги себе выжгла. Человек резко развернулся к столу и схватил небольшой ножик. — Будем вспоминать, — он приблизился к подвешенной девушке, ласково приподнял крепкой рукой ее аккуратный подбородок, открылось пространство бледной шеи. Он приставил туда нож. — Прекрати! — прокричала Селена и поспешила в их сторону, но резко остановилась, когда он повернулся к ней. Девушка безразлично смотрела на Селену — впервые за все время. Мужчина игриво наклонил голову вбок и надавил острием на шею. — Не надо… — его имя внезапно прояснилось в голове, — не надо, Нил. — О, — он расправляет плечи, — кажется, я на правильном пути. Ловя взгляд Селены, он наклонился к подвешенной девушке и нежно провел пальцем по ее щеке, коснулся ее губ. И с силой дернул ножом, глубоко рассекая бледное горло. Кровь из раны текла быстро, пропитывая домашнюю одежду. Она смотрела на мучителя сквозь слезы и с булькающими звуками откашливала кровь. В голове Селены что-то щелкнуло, волна ярости прошла по каждой клеточке ее тела. Этот изверг издевался над ними. Почему она должна терпеть это? Хотелось остановить происходящее, снова попасть на бесконечную дорогу, туда, где не было странных спектаклей, где застывший мир ничем не угрожал. Как же было хорошо, когда никто не заставлял ее чувствовать все это. Маска улыбалась, из-под нее слышался довольный смех. Не выдержав, Селена кинула в него топор. Попала Топор воткнулся прямо в центр маски и разрубил вместе с нею череп. Существо врезалось спиной в окно и упало замертво. Извилистая мелодия в соседней комнате затихла. Наступила тишина. Удивительно. Селена не ожидала, что расправиться с ним получится так легко. Отведя от него взгляд, она обратила внимание на девушку. Ее окровавленное безжизненное тело висело на веревке. Нужно было бежать отсюда как можно быстрее и как можно дальше, но Селена не могла оставить бедное тело в таком положении. Она подошла к девушке, чтобы освободить ее. Ее резко схватили со спины и заломили руки. Селена вскрикнула от неожиданности и боли. Она из всех сил пыталась вырваться из хватки. Когда нападавшему надоело удерживать жертву, он грубо прижал ее к стене собою. Девушка, висевшая у стены, исчезла. Вжимаясь щекой в холодную стену, Селена поморщилась. Рукам больно, тяжело дышать. Она чувствовала его тело. Теплый, настоящий. Грудная клетка двигалась — он дышал. Селена и забыла, каково это — ощущать живого человека поблизости. Прямо около уха тихо прозвучал знакомый голос. — Что тебе вспомнилось? Тело будто замуровало в бетоне. Глаза раскрылись в ужасе и безумии. Сознание, как загнанное животное, металось внутри клетки. Создатель клетки, держа наготове заряженное ружье, приближался. Селена истерически вздрагивала при каждом новом глотке воздуха. «Как отсюда выбраться?! Как?! Не хочу! Не хочу!!!» — Успокойся, — человек просунул ладонь под ее подбородок, обхватил шею и мягко погладил ее, — расскажи мне, что с ней случилось? Селена с силой сжала веки, она не хотела впускать в голову всплывающие из глубин космоса воспоминания. Но противостоять этому — невыносимо, она не выдержала. — Она помешалась, — сдавленно проговорив это, Селена сглотнула слюну. Он наверняка ощутил ладонью, как подпрыгнул ее кадык. — Это верно. Сильно припекло, — его горячее дыхание ласкало ухо и щеку. — На тебе. — Умница, Си, — сказал он мягко и с силой сдавил ее шею. Будто расплавленное железо полилось в горло. В глазах потемнело.

***

Селена поднималась по лестнице, она покачивалась, ноги едва держали. Пока шла, поправила сине-черное платье под ветровкой, расчесала волосы. Тусовка на квартире Лидии прошла отлично. На третьем этаже она закинула мятную жвачку для свежести: мама была дома. Было весело. Громкая музыка, выпивка, куча людей. К Селене даже кто-то клеился, стоял рядом, что-то спрашивал. Наверное, как свободная девушка, она могла бы познакомиться, хотя бы просто познакомиться, но выбрала роль домашнего бармена, а потому весь вечер, пританцовывая и выпивая, мешала коктейли. Никто не жаловался. Шел одиннадцатый час. Почти детское время. Мама не должна была разругаться сильно. Селена провернула ключ в двери и вошла. В квартире горел свет. На ковре лежали чужие кроссовки. С кухни послышался опасный голос мамы. Раздался топот. Она показалась в коридоре. — Это что такое? — грубо спросила она. — Что? — спросила девушка. Она сняла обувь, нацепила ветровку на крючок вешалки. — Ты где была?! — закричала мама, — ты время видела?! — Гуляла. — Что это за гуляния такие? — мама попыталась взять ее лицо, чтобы рассмотреть поближе, но Селена увернулась, на что женщина в досаде толкнула ее к стене. — Не трогай меня! — Селена разозлилась. Она проскользнула мимо Дианы и поспешила в сторону комнаты, надеясь, что успеет закрыться у себя. Проходя через гостиную, Селена остолбенела. На кухне сидел человек, которого она никак не ожидала сейчас увидеть. — Нил… — тихо сказала она, забыв, что пьяна. — Привет, Си, — он поднял руку в приветствии. Она не видела его год и всеми силами пыталась забыть весь стыд, который с ней произошел. Все его фотографии были давно удалены, она почти не вспоминала о нем. А сейчас… Опять… Светлые волосы, синие глаза, в которых можно захлебнуться. Нил сидел расслабленно, как сидел всегда, покачивал ногой. В руках он держал кружку с чаем. — У тебя скоро экзамены! А ты чем занимаешься?! — закатила свою пластинку мама. В последнее время их разговоры были об одном и том же. — Мои оценки в порядке, — ответила девушка тихо, почти сквозь зубы, она сдерживалась, чтобы не закричать на маму при Ниле. — Все знания — уже в голове, остается только поддерживать, — объяснила она вкрадчиво, — чем я и занимаюсь каждый день. Я не могу отдохнуть? — И всё-таки! — не унималась мама, — с этой своей подружкой легкого поведения ты стала шляться непонятно где! Я по вечерам тебя не вижу! Нил! — мама повернулась к нему, — ну хоть ты ей объясни, она всегда тебя слушала! Селена замерла, вжав голову в плечи, она не поворачивалась к нему. Ей было стыдно, что он узнал о ней такие подробности с острого языка мамы. Она не шлялась, а гуляла. И подруга у нее замечательная. — Я поговорю, — сказал Нил спокойно, — но не при тебе, Диана. — Почему нет? — злость мамы переходила на него. — Будет неправильно, если я прямо сейчас выберу чью-то сторону. — Он сделал глоток чая. Скрывшись из виду, Селена глупо улыбнулась и на цыпочках поспешила в свою комнату, но вдруг услышала крик мамы. — Иди хоть посиди немного! Нил уезжает жить на юг, его теперь долго не будет. Сердце в груди упало. Как это? Разве год или два на подлодке — это не много? Сколько тогда много? Когда? Почему? — Селена уставилась в стену, будто ждала, что та ответит на все ее вопросы. Не переодеваясь, она пошла на кухню. Ей было плевать на мнение мамы. Как ожидалось, мама исподлобья с неодобрением осматривала ее наряд. Селена заварила себе чай и села с кружкой за стол между мамой и Нилом. — Куда едешь? — спросила Селена скованно. — Рассматриваю несколько вариантов, точно сказать пока не могу, — ответил мужчина. Селена фиксировала в памяти каждое слово, произнесенное этим голосом. Если бы он сказал ей что-то вблизи, у самого уха, она упала бы в обморок. «Блин!» Лучше не думать об этом, иначе она покраснеет и выдаст себя. Она поймала его взгляд, по которому нельзя было понять, о чем он думает. — А командировки? — спросила Селена. — Я уволился. — Почему? Нил посмотрел в окно, там светил фонарь. — Какой бы хорошей ни была кормушка, — начал он, — иногда дело касается принципов. Передо мной положили две бумаги. Либо выбираешь ту, что слева, подписываешь, выполняешь, получаешь кучу денег и повышение. Либо подписываешь ту, что справа, выходишь за дверь и больше никогда не возвращаешься. Третьего варианта дано не было. Задание мне, мягко говоря, не понравилось… я ушел. — Какие это принципы? — Эм… Лучше тебе пока не забивать голову такими вещами, Си. — Где теперь будешь работать? — спросила мама. — Поживу, посмотрю, — уклонился он, — это пока не приоритет. — Когда уезжаешь? — голос Селены был слаб. — На следующей неделе. Девушка опустила взгляд на кружку и помешала чай. Мама зевала. Она была после смены и хотела спать. Она уговорила Нила остаться у них на пару деньков, ибо «когда еще потом увидимся?». Завтра она пообещала что-нибудь приготовить для гостя, ведь он «одной доставкой, наверное, питается». Селена была рада тому, что он согласился. Застелив кровать для Нила в гостиной, мама ушла спать. Селене не спалось. Она не хотела верить, что теперь не увидится с ним еще очень долго. Через час в дверь постучали. Она была в пижамной майке и в шортах. Накинув на голые плечи кофту, Селена открыла. — Можно? — спросил он, не улыбаясь. — Да, — она озадаченно впустила его. Нил мог бы зайти к ней утром, но почему-то сделал это сейчас. — Я по поводу твоего образа жизни, — объяснил он. Рядом с письменным столом находился стул, он присел туда, как бы намекая на серьезный разговор. — Осуждаешь? — Селена скованно села на кровать. — Нет, если ты не вредишь себе. — А «шляться со своей подружкой легкого поведения», как сказала мама, это вредно или нет? — съязвила она. — Смотря что это значит, — откинувшись на спинку кресла, он сложил руки на груди. — Вред могут принести и приносят алкоголизм, наркотики, хождение в одиночку по улице темными вечерами, особенно в платье, и беспорядочный секс. Хотя бы одно — ты в зоне риска. Селена замялась. Усердно разглядывая пальцы на руках, она не находила, что ответить. В голове стояло слово из четырех букв, сказанное его голосом в ее сторону. — Что скажешь, — продолжил он, — попадаешь? — Платье и выпивка, — призналась девушка. — Собираешься что-то менять? — спросил Нил строго. «Зачем?» — подумалось ей. Селена подняла на него глаза. Такой же, как всегда, заботливо-строгий и внимательный, он сидел в ее комнате в свете вечерней лампы. На нем были спортивные свободные шорты и яркая футболка. Селена встала с кровати и сделала несколько шагов в его сторону. Насторожившись, Нил выпрямился. — Зачем? — спросила она. — Какая тебе разница? То ты есть, то тебя нет. Почему я должна тебя слушаться? — она остановилась у его колен. — Почему? — повторила она, пристально смотря на него. — К взрослым надо хотя бы прислушиваться. Они знают, что говорят, даже если тебя как-то оскорбляют или унижают их советы, — ответил он строго. — Взрослые глупы как пробки, — Селена горько улыбнулась. Она сделала к нему последний шаг, многозначительно прижалась коленом к его ноге. Нил опустил взгляд на точку их соприкосновения. Селена наслаждалась этим моментом, который не продлился и пяти секунд. Тяжело вздохнув, мужчина поднялся. Он оказался ближе, чем положено просто другу семьи. — Не уезжай, — жалобно протянула Селена, — останься в городе. «Останься со мной» Трудно было держаться, хотелось сделать шаг и прижаться к нему. В печально синих глазах Нила стоял нерешаемый вопрос. Его плечи поднялись в тяжелом вздохе. — Си… — сказал он тихо, — прекращай. Это невыносимо. — Что прекратить? — Селена смотрела на него безотрывно, пытаясь загипнотизировать. — Это точно не то, что тебе нужно. — Он отвел глаза, подбирая подходящие слова. Селена сжалась, боясь, что сейчас станет больно. — Когда-то я сказал тебе, что твои чувства — нормальны. Верно, они были приемлемы на тот момент, но не сейчас. Си, пора перерасти детское увлечение. — Но я же тебе нравлюсь… — это очень опрометчиво, но обратной дороги не было. Слова, которые хотел сказать Нил, застыли в его горле. Он нахмурился. — Как бы дорога ты ни была мне, — произнес он холодно, — у нас разные пути. Я гораздо старше, и ты мне почти родственница. Все, что происходит, это ужасно неправильно. Я бы хотел, чтобы мы больше никогда не общались. — Но не родственница же… и возраст тоже… это не важно, — протянула Селена с надеждой, она попыталась приблизиться, но он резко отошел к стене. — Хватит, — грубо ответил он. И тут же смягчился. — Пожалуйста, забудь про меня и не забивай таким голову. Захотелось плакать. Селена в отчаянии пошла в его сторону. — Хочешь, чтобы я отвязалась, — сказала она с дрожью, — поцелуй меня. Нил с опаской сделал шаг дальше, к стене. — Это единственное, чего я прошу, — на ее глазах проступили слезы, — я мечтаю об этом три года. Она опять стала приближаться к нему. Он был повернут в сторону окна. Селена не унималась, видя, что он слушает. — Это единственное, чего я прошу, — повторила она тише, — и я больше никогда тебя не потревожу. Нил сделал очередной тяжелый вздох и повернулся к ней, смотря теперь как-то по-иному. Он будто снял маску. Подобный взгляд был брошен на неё впервые в жизни. Селену окутал трепет и неясное предвкушение. Нил взял ее за плечи и прижал спиной к стене. Он приблизился к ее лицу и прижался губами к ее губам. Его запах, его тепло, окружившие ее, тут же опьянили. Селена прерывисто дышала, неумело отвечая на поцелуй. Не зная, куда деть руки, она положила их ему на плечи, погладила. Под футболкой чувствовались напряженные мышцы. Волны тепла разливались по телу, голову кружило. Селену повело куда-то в сторону, но Нил придержал ее за талию. Особенно жарко стало внизу живота. Ею овладело мучительное желание продолжения. Нил, обдавая ее губы горячим дыханием, залез рукой под ее майку, провел горячей ладонью по ее животу и ухватился за талию. Переминая влажные губы друг друга, они дышали одним воздухом. Хотелось, чтобы его руки прошли по всему ее телу, хотелось лечь с ним на кровать. Внезапно Нил просунул к ней в рот язык. Селена неуверенно встретила его своим. Они сплелись языками. Щеки загорелись. Селена застонала ему в губы. Хотелось, чтобы это длилось вечно. Руки Нила мяли ее талию под майкой. Это сводило с ума. Чувствовалось его возбуждение. Нил… Нил хотел ее… Она бездумно гладила его мускулистые руки и упивалась сбывшейся мечтой. Нил оторвался от ее губ и отодвинул черные локоны в сторону. Подчиняясь его движениям, она отвела голову. Он нежно впился в ее шею. Селена вновь простонала. Она сдерживалась, боясь, что странные звуки услышит мама. Пусть он сделает с ней все, что ему хочется. Пожалуйста… Это было невероятно. Намного приятнее, чем ей представлялось. Он сделал несколько горячих поцелуев от шеи к оголенному плечу и вдруг замер, тяжело дыша. — Нил… умоляю…— тихо простонала Селена. Было видно, что ему ужасно трудно, но он убрал от нее руки и отошел. Его лицо с нахмуренными светлыми бровями отражало жестокую внутреннюю борьбу. — Уговор в действии, — болезненно проговорил он и вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась. Селена прикоснулась ладонью к губам, на которых еще оставалось ощущение его губ. По щекам потекли слезы. Тихо всхлипнув, она скатилась по стене на пол.

***

Сознание куда-то загружалось, но ни рук, ни ног не ощущалось, только невесомость. Глаза приоткрылись. За дрожащими ресницами — зеленый ковер, белая баночка, безжизненный свет. Холод. Холод повсюду. Тихо стучало сердце, обколотое тысячами игл. Грудь будто изорвана. Нужно ли что-то с этим сделать? Или лучше просто подождать? Сухой рот хрипел. Нужно потерпеть, скоро все пройдет. Это похоже на подступающий сон. Глаза закрылись. Легкие почти не двигались. Устремляясь вверх мягко, плавно, будто в полете, сознание умирало. Послышалось эхо шагов. Сперва далекое, затем все ближе, ближе… Кто-то остановился рядом. Глаза уже не открывались, на то не было сил, желания — тем более. Пусть он уйдет и позволит в спокойствии уснуть. Он не уходил. — Уйди, это… все. — Язык заплетался. После короткого молчания раздался смешок, полный укоризны. Он наклонился над ней, просунул руки под тяжелой головой и невесомыми коленями и поднял, крепко прижимая к себе. Стало холоднее. Застывшие конечности не шевелились. Все, что она могла — это едва сгибать пальцы. Ее куда-то несли. Щеки коснулось тепло, которое обычно дарят солнечные лучи. Боль тысячи игл в сердце стихла, оно согревалось, стучало все быстрее. Кровь, полная отравы, вновь потекла по сосудам. Носа коснулся аромат свежести цветущего поля. Давно утерянные ощущения возвратились. Она жадно втянула воздух. Вышло такое резкое движение, что грудная клетка заболела. Слабо закашлявшись, Селена подняла веки. Яркий свет резанул глаза, она поморщилась. Ее несли через поле, заросшее подсолнухами. Только подсолнухи и синее небо были вокруг. Того, кто ее нес, не было видно из-за ослепляющих солнечных лучей. Он согревал. Быть может, не меньше, чем солнце. Селена повернула голову, мягко утыкаясь лицом в его шею. Ее долго несли, невозможно отсчитать время, затем аккуратно положили на землю. Потеряв контакт с ним, она съежилась. Не хотелось, чтобы ее отпускали. Желание уснуть улетучилось — девушку тянуло к теплу. Открыв глаза, она никого не увидела. Попробовав пошевелить руками и ногами, она поняла, что может встать. Она уперлась руками в травянистую землю. Вокруг нее стояла детская площадка. Здесь должен был остаться костер, а рядом — ее старый рюкзак. Ничего такого она тут не видела. Площадка новая, не та разрушенная, какой она видела ее в последний раз. Качели, небольшая горка, песочница-мухомор — все в свежей краске. И море зелени повсюду. Вокруг построек шелестел густой лес. Селена поднялась на ноги. Она одета в школьную форму: темно-синюю юбку, белую блузку, гольфы. Почему? При дуновении ветерка покачивались качели, тихо скрипя. Вслушиваясь, Селена подошла ближе. Внутри спокойно. «Как на кладбище» — думала девушка. «Там тоже спокойно. Без загонов, помешательства и суеты». Короткий свист разрушил гармонию. Селена повернулась на звук, что шел со стороны пятиэтажного дома. Успела увидеть лишь спину. Спину самого страшного ее кошмара, источника смертельной безысходности. Дверь, ведущая в подъезд, закрылась. Он звал к себе. Потянул за нить ее оживших чувств и специально захлопнул дверь, чтобы она опять набрала этот дурацкий пароль. Ею управляло желание вновь оказаться рядом с ним. Даже если он не такой, как в далеком прошлом. С этими звериными глазами … «Два», «четыре», «ноль», «девять». И дверь открылась. Быстрыми шагами Селена поднялась по лестнице подъезда. Четвертый этаж. Никаких бесконечных коридоров, лишь несколько квартирок. Справа — приоткрытая дверь в квартиру, где она жила до того, как все погибло. Она вошла внутрь. Это и правда ее дом, с теми же комнатами. Она прошла через гостиную мимо маленькой кухни, где в окно светило солнце. Из гостиной выходили две двери — в родительскую комнату и собственно Селены. Она заглянула в родительскую. Кроме мебели, там никого не было. Осталась последняя комната — ее. С каждым шагом сердце ускорялось. Перед дверью в комнату кровь отлила от лица. Трясущимися руками она открыла дверь и зашла внутрь. Здесь была ночь. В окне стояла кромешная темнота. Уподобляясь солнцу, теплым светом горел ночник. Приложившись затылком к стене, Нил сидел на письменном столе и дергал ногой. Селена впервые за прошедшую вечность увидела его лицо. Оно было бледнее, чем всегда, черты ужесточились от непереносимой злобы. Нил смотрел на Селену с ненавистью и отвращением. Его глаза так же, как тогда из-под маски, прожигали изнутри. Они приводили в ужас. Стол, на котором он сидел, свесив ноги, был обставлен теми же предметами, какие он поместил сюда в прошлый раз. Ножи, спицы и другие металлические штуки, названия которых Селена не знала. — Присаживайся, — Нил кивнул в сторону односпальной кровати, — поговорим. Косо посмотрев на него, Селена осторожно прошла по комнате и села на край кровати. — Хм-м, — он выпрямился и несколько раз ударил свои кроссовки друг о друга, — сколько тебе сейчас лет, Си, как думаешь? Общие черты его внешности, фигуры и лица, по-прежнему были привлекательны. Даже грубый и озлобленный тон голоса, настолько несвойственный настоящему Нилу, как и раньше, погружал в эйфорию. От этого существа исходила опасность. Селена боялась его ровно настолько же, насколько хотела быть рядом. — Ты и без меня знаешь, сколько, — ответила она. — Хочу проверить твою сломанную систему координат, — облокотившись на свое колено, он положил щеку на ладонь. — Я долго бродила по выжженным полям и давно сбилась со счету. Я не знаю. — Вранье, — низкий хриплый голос. Селена сглотнула слюну. Сколько? Годы, десятки лет? Какой срок ему нужен? Пристальный взгляд Нила давил, он ожидал правильного ответа. — Может, пятьдесят… семь? — сказала наугад. Нил со скепсисом поднял бровь. — Ты серьезно? С таким же лицом Нил смотрел на нее, когда она впервые выпила пиво при нем. Селена пожала плечами. — Боже… — он спрыгнул со стола, и, тяжело вздыхая, отвернулся к металлическим предметам на столе. — Тогда я поставлю вопрос по-другому. — Во сколько лет ты посчитала, что являешься самым-самым несчастным существом на Земле, и потому решила убить себя? — не поворачиваясь к ней, Нил перебирал предметы. Глаза Селены раскрылись в недоумении. Неужели она сделала это? — Я не… — Ты — да, — истерически веселясь, подтвердил Нил. Испепеляющий взгляд снова коснулся девушки. Взяв отрезок проволоки, похожий на спицу велосипеда, он подошел к ней. Селена вскочила с кровати и попятилась к выходу, но Нил был быстрее. Он нагло схватил ее запястье и потянул к себе. Нависая над ней, он злобно улыбнулся. Он знал, что Селена не найдет в себе сил сопротивляться. Дразня, он постучал несколько раз концом проволоки по изгибу локтя. И надавил, оставляя за спицей рваный порез. Селена шипела от боли. Нил довольно скалился. «Мир остановился, когда умерла я. Не другие люди, а я». Порез удлинялся, подходя к ладони. Больно. Нужно было вырваться, чтобы прекратить это все, но Селена не могла оторваться от лица Нила, от родной энергии, исходящей от него. Он завораживал. Он по-прежнему оставался лучшим из того, что случилось в ее жизни. В любой жизни. Нил был доволен, он с упоением смотрел на нее. Закончив, он выронил пораненную руку, первая горстка красных капель оказалась на бледно-зеленом ковре. Они молчали, смотря на стекающую по руке кровь. Мучительно долгую тишину прервал грубый повелительный тон: — Возраст? — Семнадцать. — Это уже больше похоже на правду, — Нил удовлетворенно улыбнулся и взъерошил ее волосы, как в детстве. Он возвратился к столу и сел на него. — Теперь к причинам, — он взял маленький изогнутый ножичек и прокрутил его в руке. Нужно было остановить его. Что он мог сделать с ней этим ножом? — Почему тебе так нужно, чтобы я вспоминала? Разве не для того, чтобы забыть, я ушла оттуда? Чувства к тебе — ядовитые, бесполезные. Они вредили и тебе, и мне. После того, как мы… я не смогла тебя отпустить. Нужно было покончить с этим. — Ты совершила тупой и отвратительный поступок, убив нас. Вот что я хочу до тебя донести. — Почему? Я сделала так, чтобы всем стало лучше и спокойнее. — Ты перестала меня слушать, — он умолк на мгновение, — всегда хотела больше, чем я мог дать. Отсутствие секса — серьезная причина для самоубийства, да? — Нил рассмеялся. — Я не мог разделить твои желания, по крайней мере, на тот момент. — Нил вдруг устало сгорбился. Селена впервые заметила, что он измучен. — Я и так дал тебе слишком много, я переступил через себя ради тебя, морально опустился, чтобы дать тебе то, чего ты хотела. Ты жадничала, тебе хотелось больше, — он выдохнул. — Ты как … животное, Си. Он замолк, смотря на ее руку. Селена опустила взгляд вслед за ним. Вид руки не впечатлял. Мысли были заняты обработкой услышанного. «Животное»… Эти слова могли обидеть. Но, если взглянуть со стороны на ее поведение… совращение ею человека, на глазах которого она выросла — это мерзко. К горлу подкатила тошнота. Мужчина продолжил: — Может быть, у нас и была одна дорога, но проходили мы ее в разные временные промежутки. Ты взяла и убила нас, не попытавшись найти другой способ выражения чувств. Якобы слишком больно и трудно. Дура! Слабость! — его голос понизился до рычания. Селену с ног до головы пропитала боль сожаления. Тяжело было стоять на ногах. Правильно ли она поступила, покончив со всем и оставшись бродить по умирающему сознанию в одиночестве? Она могла остаться ему хорошим другом и всегда во всем помогать. Нил был бы не против. Каково будет маме и папе, когда кто-то из них найдет ее мертвой? Что станет с Нилом, когда он узнает… Селена ужаснулась. Она впервые серьезно задумалась об этом. Какими бы ни были родители отстраненными от нее, как бы ни отдалился от нее Нил, каждый из них будет считать, что виноват именно он. Хочется отмотать назад тот эпизод, в котором она взяла белую баночку. Опустив взгляд, она тяжело вздохнула. — Опоздали мы… Нил, услышав ее слова, гневно выпрямился. Чувствуя опасность, она стала отходить дальше. — Ясное дело! Гр-р, какая же ты идиотка! — его глаза разгорались с новой силой. — В конце концов ты могла бы подождать, стать старше! — он резко подошел к ней. Перед ее лицом прокрутился нож. — Ты эгоистичная малолетняя дура, — прошипел он брезгливо, — ты оставила мать, отца и меня. Си, я ненавижу тебя за то, что ты с собой сделала. Глаза Нила были полны гнева, они сверкали. Он разорвал пуговицы белой рубашки, грубо стянул ее с плеч девушки, ткань слетела на пол. Открылись белый лифчик и бледный живот. Он наклонился, приблизившись лицом к ее лицу. Селена услышала его запах, который всегда доводил до блаженства. Его глаза были рядом с ее глазами. Селена чувствовала, как острие ножа вдавливается между ребер. — Мы застряли здесь навсегда, это твоя заслуга. За твой поступок я устрою тебе персональный ад. Хочу, чтобы ты поняла, что те твои страдания — просто цветочки, — приблизившись к ее уху, он перешел на хриплый едкий шепот, — исколю спицами, перережу все сухожилия, загоню иглы под ногти… Острота стала болезненной. Он нажимал все сильнее. Селена не боялась. Нож уже рассек первые слои кожи, а она в этот момент была счастлива тому, что это делают руки, которые она так любила. Огненные глаза, полные ненависти, совсем близко. Обхватив рукой, он держал ее. Селена чувствовала его тепло. Адская боль смешивалась со сладостью. Она подняла уцелевшую руку и коснулась его скулы подушечками пальцев. Горящие глаза Нила расширились, давление ножа ослабло. Интуиция смутно подсказывала ей, что так будет правильно. Медленным движением Селена провела пальцем по его потемневшей от усталости коже под глазом. Нил заморгал. На его горящей огнем радужке появились синие пятна. Селена с горечью смотрела на изменения. Что она наделала… Огонь затухал, на его место возвратилась синева, в которой можно захлебнуться. — Тебя… вас всех… сломает мое решение, — констатировала шепотом Селена, на глаза навернулись слезы. — Ты думала только о себе, — его светлые брови хмурились. Глаза опять разгорелись. Он надавил на рукоятку. Селена вскрикнула от разрывающей боли. Она пыталась вырваться, но тот крепко держал ее. Из раны по животу и вниз по юбке потекла горячая кровь. Его свободная рука взялась за шею девушки. Наверное, он хотел заколоть и придушить одновременно. Чувствуя ладонь на своей шее и шипя от боли проколотой кожи, Селена потянулась, что было сил, и прижалась к его губам своими губами. «Прости меня». «Простите…» Его губы были прохладны. Селена закрыла глаза. Она замерла, ожидая реакции. Прошло несколько странных леденящих нутро мгновений. Нож вышел из нее, Нил откинул его подальше. Он шевельнул губами по ее губам, прерывисто вдыхая носом воздух. Не разрывая поцелуя, он повел ее, Селена почувствовала ногами кровать и села. Наклоняясь к ней, он упирался рукой в кровать за ее спиной. Они целовались. Как тогда. Она неуклюже обняла его шею, стараясь не испачкать его своей кровью из разорванного запястья. Нависая всем телом, он подтолкнул лечь на кровать. Его крепкая ладонь ласково прошла по ее плечу, вплелась в ее волосы. Девушка впустила его язык к себе в рот. Языки терлись друг о друга, в теле нарастало возбуждение. Встав на локтях по бокам от головы Селены, Нил лег на нее, оказался между ее раздвинутых ног. Они целовались, целовались…

***

По телу пронеслась судорога, что-то горячее вырвалось изо рта, растеклось рядом с лицом. Больно… повсюду… холодно. Мышцы конечностей окаменели. Дрожащие пальцы начали цепляться за ворсистую поверхность. Кажется, это был ковер. Подняла веки. Сложно было держать глаза открытыми. Это ее комната? Да, тут она жила. Она поднялась на руках, локти тряслись. Казалось, они не выдержат и вывернутся в обратную сторону. В голове стояла такая боль, будто голова это арбуз, разбившийся об асфальт. Легкие двигались сами по себе, почти не впуская в себя кислород. Вроде села. Вытерла щеку тыльной стороной согнутой ладони. На ковре виднелась растекшаяся белая жидкость, исторгнутая ее нутром. Из белой баночки были рассыпаны оставшиеся таблетки. Все кружилось. Лучше не смотреть высоко. Глаза своевольно наполнились слезами. За окном стояла глубокая ночь. Дома — никого. Она на четвереньках поползла в ванную. Попыталась встать, держась за раковину и ванну. Стошнило белой жидкостью. Стошнило желчью. Вырываться было уже нечему, но все равно тошнило, снова и снова. Желудок наконец прекратил мстить. Промыв рот и нос и ополоснув лицо, она посмотрела в зеркало. Землисто-белую кожу облепили волосы. Глаза красные от лопнувших капилляров, опухшие. В них появились новые слезы. — Я… чуть… не… — голоса не было, губы дрожали. Она всхлипнула.

***

Два года спустя. Сквозь молочные жалюзи пробивались настойчивые лучи палящего летнего солнца. В местах, куда они попадали, кожа красных кресел была нагрета. Лакированное покрытие столиков блестело от чистоты, в их центрах стояли менажницы с салфетками и специями. Шумел кондиционер. За окном — студенческий городок. Час-пик прошел, в кафе посетители заглядывали редко. Две девушки в униформе морковного цвета и симпатичных голубых фартуках, расслабившись наконец, обхаживали помещение, выискивая мусор и избавляясь от него. — Фух, ну и пекло, — голубоглазая девушка лет девятнадцати засыпала в кофемашинку свежие зерна. — Кондей бесполезен. Сейчас запарюсь, а вечером захочется спать раньше времени. Кстати, не хочешь погулять сегодня? — У меня дела … — ответила вторая девушка, ее длинные черные волосы были аккуратно закручены на затылке. В летние каникулы, свободные от университета, нужно было вложиться в рисование. Она протирала стакан. — У тебя всегда дела! — А у тебя всегда нет дел. — Какая же ты жестокая! — с обидой произнесла подруга. — Я слишком ценю свою молодость, в отличие от тебя, заучка! Та в ответ лишь пожала плечами и продолжила вытирать стаканы. — Пойду поставлю булочки, — сказала она вскоре и ушла на кухню. Установив заготовку в духовку, девушка налила себе воду из кулера. Сегодня действительно жарко, нужно пить больше воды, чтобы остались силы на вечер. — Си, — к ней подошла подруга, — там какой-то мужик тебя спрашивает. — Меня? — удивилась девушка. — Говорит, друг семьи, — настороженно ответила подруга, — есть у тебя такие? — Си? Ты чего? — спросила подруга, видя, что та уставилась в пол. — Лидия, прошу тебя, скажи, что я ушла, — прошептала девушка, отходя в угол кухни. Нужно было спрятаться. Подруга, одарив ее вопросительным взглядом, вышла. Селена не хотела думать, зачем он пришел. Она не хотела вспоминать глаза, в которых можно захлебнуться и умереть. В кухню возвратилась Лидия и подбежала к Селене на цыпочках. — Он сказал, что видел тебя только что, — прокричала она шепотом. Селена, округлив глаза, вжалась спиной в стену. — Это криминал какой-то? — спросила подруга, — он на спорте и у него татуировки. — Хуже… — ответила Селена. Лидия таращила голубые глаза. Раздался звонок. Вероятно, новый посетитель. — Что будешь делать? Селена тягостно вздохнула. Новый звонок. — Надо работать… — сказала Селена и вышла из кухни. К величайшему несчастью, это и правда был Нил. Он стоял, облокотившись о прилавок. Его кожа озолотилась под теплыми лучами краев, в которых он жил. Как всегда, короткие светлые волосы, стоящие торчком на макушке, желто-голубая гавайская рубашка. — Что заказываете? — спросила Селена как ни в чем не бывало, хотя внутри бушевало и сносило все на своем пути цунами. Хотелось убежать. — Привет, Си, — Нил тепло улыбнулся. В уголках его глаз прибавились небольшие морщинки, но лицо было столь же притягательно. — Вот меню, можете выбрать, — сказала она и пододвинула к его рукам пластиковый лист, не обращая внимания на его пристальный взгляд. — Можно один капучино, — рядом с Нилом встала другая посетительница. — Да, конечно, — улыбнулась ей девушка. Нил следил за каждым ее движением, это напрягало. Готовя капучино, Селена не выдержала и спросила у него: — Вы уже выбрали? — Еще нет, — ответил он и посмотрел в меню. Его голос… Селена почувствовала, что ей нездоровится. — Вот, пожалуйста, — оповестила она женщину и поставила капучино. Поблагодарив, та ушла. Селена взялась протирать бутылки с сиропом. — Си, нам надо поговорить. Селена почувствовала, как по спине пробежал холод. — Исключено, — ответила она, не замечая, как рука, протирающая дно бутылки, ускоряется. Нил наклонился через прилавок. Селена увидела краем глаза, как ткань рубашки обтянула его мускулы. — Я знаю, что ты можешь сейчас думать, — сказал он тише. — Мы договорились… — Вы будете заказывать что-либо? — перебила его девушка. — Суть вашего обращения вне моей компетенции. Нил печально посмотрел на нее, послышался его вздох. Селену кольнула вина, но общаться с ним ей было противопоказано. Еще какое-то время он стоял и смотрел. Затем ушел. Девушка с облегчением выдохнула. Подруга тут же подбежала к ней на носочках. — Так что же это за тип? — Лучше не спрашивай. — Ты покраснела, Си! — придя к какой-то мысли, Лидия выпучила глаза. — Ты с ним, что… — Замолчи, пожалуйста, — не дослушав, девушка ушла на кухню проверить булочки. День прошел на ножах. Селена постоянно как бы невзначай поглядывала в окно. Знакомая синяя машина не уезжала. Подруга с ухмылкой глядела на нее, Селену это ужасно бесило. Шла последняя минута рабочего времени, кафе закрывалось. Нужно было выходить. Лидия стояла на выходе, переодетая в джинсовую юбку и майку. — Это его машина, да? — она покачивала в руках сумку, хитро закусив губу. Селена молчала, она вынуждена была переодеться и покинуть защитную территорию. Сменив одежду на джинсовые шорты и топик, она наконец подошла к двери на выход. Подруга, видя нерешительность Селены, изменилась в лице. — У тебя такой болезненный вид, будто он тебя домогается. Может, полицию вызовешь? — Нет-нет! — Селена подняла руки вверх, чтобы успокоить ее, — просто… мы договорились, что больше не будем видеться. — Так это бывший? — лицо Лидии прояснилось. — Ха, бывшие они такие, понимаю. — Нет! — Селена резко покачала головой. — Ты не так поняла, — она вздохнула. — Уф, от твоих недомолвок голова пухнет! — подруга закипала. — Мне стоит беспокоиться, Си? — спросила она. — Нет. — Селена повернулась к окну, — этот человек никогда не причинит мне вреда. — Ладно… — в голосе Лидии проскользнуло недоверие. — Тогда пошли. Они вышли на улицу. Селена увидела Нила. Он стоял у машины. — А ему сколько? — прошептала подруга на ухо. — Молчи… — прошипела ей Селена. Он шел к ним. Остановился рядом. Селена хотела пройти мимо, но ноги перестали двигаться. Сжавшись, она встала перед ним. — Си, сядь ко мне в машину, пожалуйста, — сказал он мягко, — мне надо поговорить с тобой. Селена дрожала, смотря на него. Она не желала знать, что ему нужно, не хотела говорить с ним. — Лидия, до завтра, — сказала она и отправилась к его машине. Нил тоже пошел к машине. — Эй, ты! — грозно закричала ему вслед подруга. Он оглянулся на нее. — Я запомнила номер твоей машины! Любой косяк — тебя найдут! «Лидия…» — Селена, сидя в машине, стыдливо прикрыла ладонью лицо. — Да, конечно, — спокойно ответил он Лидии, — я Нил Клири, тоже можешь запомнить. Удачи! — он помахал ей рукой и сел в машину. Лидия напоследок одарила их двоих недоверчивым взглядом и ушла. — Хорошая подруга у тебя, — Нил ухмыльнулся. — Да, это вся Лидия… — Селена смотрела на него украдкой и нервно чесала ладонь. Заметив, что выдает себя, она выпрямилась, положила руки на колени. — Так о чем ты хотел поговорить? — Как университет? — он откинулся головой на сиденье. — Как всегда, — ответила девушка и отвернулась, рассматривая сверкающую вывеску заведения, в котором работала, — а сейчас каникулы. — Рисуешь? — Когда как, но да… Как там у тебя? — спросила она раздраженно. — Мама и папа тебя потеряли, ты за эти два года выходил на связь только пару раз и никому не говорил, где находишься. — Селена имела смелость думать, что он сделал это из-за того уговора между ними. — Я хотел признаться. И начать с тебя. Этого никто не знает. Я никому не сказал правду о своем отъезде. — Это как? — Селена удивилась. — Я был на задании, — его ладонь легла на руль, он застучал по нему пальцами. — Чем ты занимался? — Хм… — казалось, он пытался решить, говорить или нет, — нужно было пожить в роли другого человека, как-то так. Глаза Селены округлились. — Под прикрытием? — спросила она. — Вроде того. Теперь с этим покончено. Надеюсь, навсегда. Я решил перевестись в полицию небольшого города недалеко отсюда. — Круто, — голос Селены нарочито холоден, — так зачем тут я? Сказал бы моим родителям. Нил завел машину. — Хотел увидеть тебя и услышать твой голос, — сказал он безэмоционально. Селена застыла. Машина развернулась, выехала на дорогу. — К-куда мы едем? — ее голос запинался. — Куда хочешь? Отвезти домой? Селена шокированно повернулась к нему. — Ты что, издеваешься надо мной? — она разозлилась. — Я знаю, Си, я помню об уговоре. Я поступаю нелепо, прости меня. Кажется, выстроилась новая нейронная цепочка. Селена вдруг осознала, зачем он приехал. Она боялась в это поверить. — Включи музыку, что ли… — тихо сказала она. Он нажал на кнопку. Включилась электроника, мгновенно погружающая в транс. — Ты не боишься ездить под такое? — спросила она, следя за разделительной полосой дороги. — А должен? — Мозг отключается. — В этом и прикол, отключаются все побочные мысли, остается только релаксирующее вождение, — он коротко улыбнулся ей. Селена осторожно улыбнулась в ответ. Она ощутила, как в грудь наполняется давно забытой теплотой. Ей было хорошо рядом с ним, как и раньше. — Поверни сюда, — сказала она. Они выехали в пригород и теперь сворачивали на однополосную дорогу. — Куда мы едем? — спросил Нил. — Будет река, остановимся у моста. — Понял. Машина съехала на обочину, остановилась. Они вышли. Открылся вид на небольшой мост, пересекающий маленькую реку. — Там дальше стоит дряхлая деревушка, — сказала Селена, чувствуя, что он идет за ней и внимательно слушает. — А река весной почти доходит до моста, настолько, что видны плавающие рыбешки. Кажется, будто стоишь на воде. — Только не говори мне, что ты ходишь тут одна, — Нил с неодобрением осматривался. — Тут очень живописно, я рисую здесь. Нил еще раз в задумчивости оглядел территорию. — С этим не поспоришь, — согласился он. Они остановились посередине моста. — А еще тут есть бобры. Я видела нескольких, — Селена положила руки на перила и посмотрела вниз. Нил повторил за ней. — Хотел бы я их сейчас увидеть, — он всмотрелся в воду у берегов. Селена подумала, что он, наверное, долгое время находился в большой опасности. Эти задания… Лучше не думать о таком, не сейчас. — Если достаточно долго тут простоять и если повезет… — сказала она и повернулась к Нилу. Он совсем близко. Она выпрямилась, посмотрела на него. Нил, не отпуская перил, повернулся к ней. — Прости меня, — руки Селены крепко держались за перила, — за все. — И ты прости меня, Си, — ответил он печально. — Прости, что оставил тебя. В лесу пели птицы, тихо журчала вода. Селена смотрела на человека, о котором долго мечтала, а потом все эти мечты из себя вырезала. Она думала, что если опять встретится с ним после случившегося с ней, ничего не почувствует. Как бы не так... — Я рад, что мы сейчас стоим тут вместе, — сказал Нил. Со взглядом, полным нежности, он рассматривал ее лицо. По коже бегали мурашки. Селена робко выдохнула и сделала к нему шаг. Ее лоб прижался к его плечу. Она боялась, что он оттолкнет ее или отойдет в сторону, но он обхватил ее руками и прижал к себе. Она чувствовала его. Он чувствовал ее. Ей было безумно приятно от этих мыслей. — Кажется, я не смогу отлипнуть, — тихо произнесла Селена. — Я не позволю. Казалось, с этого момента между ними закрепился союз, для которого пока еще сложно было подобрать подходящие слова. Можно ли поверить, что настолько сильная радость реальна? Он мягко гладил ее волосы. «Я тебя люблю. Все так же люблю.» — Хотелось сказать, но он и так об этом знал. — Я скажу твоим родителям. — О чем? — Селена подняла к нему лицо. — О своих намерениях насчет тебя. Селена покраснела. — Они знают… Отчасти. — Оу, — он в тревоге прижал голову Селены к своему плечу, — как много? Селена засмеялась. — Не парься. Я рассказала им только про себя, после того как… — она притихла. «Что я несу!» — После того как что? — он напрягся. Она никогда никому об этом не скажет, даже ему. Это все испортит. — Незадолго до выпускного, вроде, точно не помню. — Понял… — он обнял ее сильнее, как будто чувствовал подвох. Возможно, вскоре она все же признается. Хотя бы одна ложь или недомолвка, заложенная в фундамент здания вместо правды, рано или поздно станет причиной того, что здание, которым являются отношения, разрушится или по крайней мере навсегда покосится. Бобров так и не появилось. Машина подъехала к ее дому, который был куплен родителями для учебы. Нил присвистнул, смотря в окно. — Нехило. Машина остановилась у ворот, двигатель гудел. — Да… — Селена опустила взгляд на свои колени, — ты сейчас куда? — Тут есть мотель, вроде как, так что туда. — А надолго ты приехал? — Насколько тебе захочется. В рамках двадцати дней отпуска. Селена подняла на него глаза и посмотрела пристально. Она не могла оторваться. Она не хотела, чтобы он сейчас куда-то уезжал. Он сидел вполоборота к ней. На нее были обращены синие глаза, в которых можно захлебнуться и умереть. — Не хочешь переночевать у меня? — спросила не она, а кто-то коварный, сидящий в ней. Подстава. Нил смотрел на нее безотрывно. Его рука потянулась к ручке двери. Раздался щелчок. Конец.