Гиперфиксация убивает детей

Каждый вздох, исходивший из его губ, был музыкой для его ушей. Каждое движение касалось ресниц Со Чанбина и приковывало взгляд юноши. Он утопал в его глазах на повторе. Гиперфиксация, неконтролируемое и навязчивое увлечение, охватывало Чанбина, как пламя. Он ловил каждое движение Чана, записывая его в своем разуме, как художник, запечатлевающий шедевр. Каждый взгляд, каждая улыбка, каждый взмах руки — все это становилось частью нерушимой связи, которую Чанбин строил в своем сердце. Он часами просиживал напротив Чана, зачарованно наблюдая за его работой, его общением с друзьями, его смехом и улыбками. Ночь за ночью Чанбин ловил себя на том, что тайком наблюдает за Чаном из своего окна, восхищаясь лунным светом, заливающим его комнату, и воображая, что он находится рядом с ним. Одержимость Чанбина росла с каждым днем, подобно лиане, обвивающей могучее дерево. Он ловил себя на том, что изучает фотографии Чана, засыпая с его именем на губах и просыпаясь с мыслями о нем в голове. Любовь Чанбина была настолько всепоглощающей, что она затмевала все остальное в его жизни, оставляя лишь одну цель — быть рядом с Чаном, любой ценой.

***

Чанбин сидел в углу офиса, его взгляд фиксировался на друге, который с легкостью общался с коллегами. Каждый смех, каждое дружеское прикосновение вызывало в его груди не только зависть, но и глубокое чувство ненависти. Так и хотелось взять ножницы, что лежали на столе и воткнуть в горло объекту, на котором щас сосредоточен Бан Чани. Бини тихо шептал проклятия под нос, чтобы никто не услышал его внутреннюю борьбу. «Почему он всегда блять в центре внимания? Уйди женщина, это моя конфетка!» — мысли острее ножа пронзали его разум. За стеклянной перегородкой, где смех и разговоры сливались в единую симфонию жизни, Чанбин чувствовал, как его злость нарастает, как вулкан, готовый к извержению. Каждый кидающийся взгляд в сторону друга был словно удар молота по его самооценке. В офисе царила атмосфера дружбы и вежливости, но Чанбин не мог разделить этот настрой. Он погружался в свои мысли, ловя себя на том, что просто ждал момента, когда его любимый закончит пустую болтавню с девушкой, и придёт к нему и поздоровается, как обычно они это делают по утрам, чтобы хоть на миг почувствовать себя важным. — Чанбинииияя! — Спел он имя парня. Сладко и протяжно, как частушку заедая последнюю букву. Бан Чан, обнимая Чанбина сзади, не мог сдержать смеха от того, как тот подскочил от неожиданности, его кружка чая опрокинулась и разлилась по новеньким кроссовкам Бан Чана. Чанбина забрал ужас в свои ручища и не хотел опускать. Хотелось упасть сквозь пол. — Ой, прости меня! — запаниковал Чанбин, быстро вставая с кресла и спотыкаясь о свои собственные ноги. Его попытки извиниться звучали совершенно абсурдно, ведь в голове крутился лишь один вопрос: как исправить свою оплошность? Он посмотрел на кроссы и уже почти забыл о смущении, когда неожиданно схватил кроссовки Бан Чана за шнурки и начал нервно снимать обувь вместе с носками. — Что ты делаешь? — воскликнул Бан Чан, не в силах сдержать улыбку. Чанбин, решив, что кроссовки нужно снять, яростно дергал за подошву, а кроссовки будто сговорились, не желая поддаваться. — Я очистю их, честно! — продолжал настаивать Чанбин, не замечая, как вокруг них собрались другие ребята, наблюдая за этой потешной сценкой, которая обещала стать одной из самых запоминающихся в офисе. В конце концов, Бан Чан решился. Он быстро снял кроссы и бросил их Чанбину. — Ладно, делай что хочешь, но это будет стоить тебе дорого! — шутливо предупредил он, грозя пальчиком придавая всей ситуации ещё больший шарм. Чанбин с прищуром смотрел на кроссовки, словно оценивая их не только внешне, но и финансовую составляющую. В маленькой коморке, которую Со Чанбин снимает на окраине Сеула, царит скромность: старая кровать, стол с одним стулом и окно, сквозь которое пробивается тусклый свет. Утром он часто просыпается от голода; рамен — единственное блюдо, которое может себе позволить. Иногда Чанбин проводит целый день, лишь утоляя жажду из пластиковых бутылок с водой. Несмотря на свои трудности, он трудится в популярном офисе, где его должность, хоть и низкая, дарит маленькую надежду на лучшее будущее. Чтобы попасть туда, Чанбин неделями готовился к собеседованию, проходя через множество испытаний и отказываясь от сна. Каждый день он стоит в пробках на общественном транспорте, чувствуя на себе взгляды окружающих — они зачастую смеются над его потертыми кроссовками и изношенной одеждой. Поэтому, чистка кросс оставит большой синяк на кошелке Бини. Он, еле вставая, берет объект загрязнения, и мчится к выходу, утопая в своих раздуваниях, о том, как он глупо выглядел в глазах своих коллег. Каждое слово, произнесенное ими, казалось ему ядовитым упреком, а смех других — эхо его собственных провалов. Внутри него росло ощущение неприязни к себе. Выбегая из офиса, он открывает интернет и ищет самую звёздную прчечную. — Как же стыдно… Ох, сука, ненавижу это, забудь. Они не вспомнят об этом уже завтра. — Он потер переносицу и жалобно простонал когда увидел сколько километров ему придется пробежать, лишь бы не стать разочарованием в глазах объекта обожания. — БЛЯТЬ, СМЕНА, ЧТО Я СКАЖУ НАЧАЛЬНИКУ?! — Резко вспомнил парень. Когда он убегал, то даже мысль, что у него вообще-то, незаполненные документы уже через край льются и последний срок — завтрашний день. Его голова была забита не только ужасом от опозданий, но и мыслью о том, что может потерять всё. Страх овладел им. Он знал, что надо собраться, но волнение мешало сосредоточиться. С трудом подбирая слова, он начал на ходу перебрасываться мыслями: «Может, написать начальнику, что заболел? Нет, это слишком банально. А если сказать, что были проблемы с документами? Тогда он спросит, какие именно…» Постепенно мысли его ускользали от реальности. Чувствуя себя в ловушке, он ускорил шаги. В его голове всё ещё звучали шептания коллег, как громкий колокол, отмеряющий время. Наконец, отдышавшись, он понял, что необходимо не только бежать, но и взять себя в руки. Пора сделать шаг навстречу своим страхам, встать перед начальником и честно признаться в своих ошибках. Главное — это честность, что бы ни происходило. Иначе никак, если и терять работу, так с мыслю, что действуешь в верном пути, и не ищешь обходы, которые затаивают в себе ямы и железные заборы. Чанбин всегда искал способы быть ответственным, стараясь следовать своим собственным принципам. Каждый день он внимательно анализировал свои действия, пытаясь не выйти за рамки разумного. Он по-прежнему совершал ошибки, но не терял надежды на то, что однажды сможет наладить свою жизнь. Внутренний конфликт подталкивал его к действиям, которые, порой, выглядели неуместно, но он искренне верил, что каждый шаг приближает его к цели. Чанбин готов был преодолевать любые преграды, но с условием, что его усилия не затрагивали других. Он избегал сотрудничества, чтобы не стать причиной чужих страданий или неудобств. Его убеждение заключалось в том, что каждый человек должен нести ответственность за свою судьбу. Он знал, что иногда путь к цели был долгим и тернистым, но его тревожила мысль о том, что могут обсуждать его действия. Чанбин предпочитал уединение, чтобы не подвергать себя негативным оценкам. Он осознавал, что готов пожертвовать многим, лишь бы уйти из жизни незаметно, без лишнего шума и разговоров за его спиной. — Наконец-то, пришел в эту хуетень. Как же болят ноги, ух. — Вздыхая, сел Бини на лавочку, что стояла рядом со входом. Силы медленно покидали его. БЫло принято решение зайти в местные магазинчики и купить батончиков с водой. Встав, он направился ео входу для тоо чтобы оставить обувь стираться ненадолго, но на его пути встаёт лестница и орущие рабочие. — Петух! куда ты закручиваешь её?! Вот эту надо пихать! — Бормотал взрослый дядька, шатая лестницу. Мужчина что стоял и закручивал лампочки, уже чуть ли не плакал, но закручивал. Поступок этого мужчины, зацепил Бини. — Плачет, но пихает… — Эй, парень, что встал! Не видишь что закрыто? — Грозно подошел мужик и расставил руки в стороны, состроив гримасу непонимания. — Извини, не знал, что закрыто, — промолвил Чанбин, отступив назад, но его взгляд не покидал побитый жизнью рабочий, который, несмотря на трудности, продолжал выполнять свою работу. — Да не переживай, это всегда так, — усмехнулся дядька, — иногда приходится гнаться за работой, даже если ноги жалуются. Ты к чему пришёл, парень? — Кроссовки оставить на стирку. Я думал, здесь открыто, — ответил Чанбин, склонив голову. Рабочий паром начинал понимать, что у Бини не только спортивная обувь, но и желание улучшить свои условия жизни. — Ладно, оставляй, — наконец сдался мужчина, — но только если быстренько, пока я тут не закончил. И не забудь вернуться. Мы все с тобой тут не так уж и отличаемся, — добавил он с легкой улыбкой. Чанбин кивнул, успокоился и вскоре, оставив свое снадобье, направился в магазин.

***

Чанбин выбирает какой батончик взять с водой. как вдруг сзади появляется его коллега. -Чанбин! А ты знал, что когда убежал из офиса, утаскивая кроссы Бан Чана в прачечную, то оставил Бан Чана без обуви? он теперь по офису ходит босой. Не хочешь вернуть. — спросил Минхо Бинни в панике обернулся к Минхо, его сердце забилось быстрее. В голове крутились мысли о том, как Бан Чан целый день проводит без обуви, и чувствуя себя неловко — Я… я пойду и верну ему кроссы, — произнес он, пытаясь скрыть смущение. Минхо усмехнулся, поднимая брови, и, видимо, с наслаждением наблюдая за реакцией Чанбина. — Кстати, а где она, что-то я не наблюдаю её рядом с тобой. — Я оставил её в прачечной. Там меняли лампочки и свет был выключен, поэтому я попросил работников закинуть обувь стираться когда они закончат, — говорил Бинни, бегая глазами по полу, — они практически заканчивали поэтому, как только, то сразу. -ПХАХ, ты оставил обувь каким-то опарышам? Тебе даже мысль не пришла в твою тупую бошку, что их могут украсть? Хотя, смотря на тебя, то ты наверное их принял за своих, — минхо издевательски приблизился к лицу парня, и прошептал, — так вот, мой милый друг. В отличие от некоторых, Чан может себе позволить хоть сотню оригинальных кроссовок, да и в принципе одежды. Когда он узнает, что ты их потерял, то тебе придется не сладко. Кроссовки стоили не одну сотню евро. — Минхо резко отстранился и пошел к кассе. В его руке был только рамён. — Как же ты бесишь, ёбаное чмо. Лишь и можешь самоутверждаться за свой счет. Эти слова не пролетели мимо ушей Хо.сердце Бинни забилось быстрее, словно стараясь вырваться из груди. Он шагнул вперед, захватив Минхо за воротник куртки, и с размаху толкнул его на стену. Произошел громкий удар, который не могли проигнорировать прохожие. — Ты еще пожалеешь об этих словах! — прорычал парень, зубы скрипели от напряжения. Он не собирался уходить без того, чтобы дать этому долбоёбу урок. Минхо оттолкнулся и, споткнувшись, схватился за полку с напитками. Секунду он уравновешивал бутылки, затем, не давая себе времени на размышления, метнул одну в лицо Чанбина. зелёное стекло разбилось, и стеклянные осколки разлетелись, добавив к ощущениям стальной резкости. Парень ощутил, как горячая кровь заливает его щеку; он схватил кулак и устремился на Минхо, нанося удар в челюсть. Тот отшатнулся, а на его губах появилось красное пятно. Минхо ответил хлестким ударом в живот, заставив соперника согнуться пополам от острого ощущения боли. Их лица были уставшие, а в воздухе витали запах пота и крови. Минхо, осознав, что дело становится серьезным, быстро сдвинулся в сторону, пытаясь выждать момент для ответа. Он знал, что если не перехватит инициативу, все может закончиться плохо. Чанбин внезапно нанес еще один удар, но Минхо увернулся, ловко подпрыгнув и сбив противника с ног. Оба тела с глухим грохотом ударились о пол. Прохожие пытались снять происходящее на телефоны, но никто не осмеливался вмешаться. Кровь хлестала водопадом из порезов. Вдруг, между ними встаёт кто-то из прохожих и загораживает им пути к друг другу. — Эй, остановитесь! — закричал прохожий, — Зачем вы это делаете? Это же не решение проблемы! Минхо, сбитый с толку внезапным вмешательством, унижительно смотрел на них. — Убирайся, не твое дело! — крикнул он, на мгновение отвлекшись от Чанбина, который уже поднимался с пола. — Нет, подожди! — воскликнул прохожий, шагая ближе. — Поверьте, борьба не приведет ни к чему хорошему. Может, просто поговорите? Это не стоит того, чтобы вы оба получили травмы! Вы же в мясо избиты! Чанбин, тяжело дыша, остановился и посмотрел на прохожего. — Он начал первым, — проговорил он, указывая на Минхо. — Он не оставил мне выбора! Думает, что если я беден, то значит меня можно унижать! — Да кто ты такой, чтобы меня судить? — рявкнул Минхо, но в его голосе послышались нотки неуверенности. Прохожий шагнул вперед, пытаясь установить контакт. -Так! Если вы не успокаиваетесь, то я вызываю полицию! — Зарычал мужик. Чанбин тошно замычал и ушел прочь, вспоминая об обуви. — Куда пошел блять! Я с тобой ещё не закончил! Слышишь! Я прикончу тебя когда вернёшься в офис! — Хо рвался дать ещё пару пинков Со, но того удерживали прохожие, которые не остались в стороне и попытались помочь испуганному продавцу прибраться в магазинчике.

***

Чанбин двигался по шумной улице, его голова была полна мыслей, которые напоминали прыгающую обезьяну. Он ощущал, как ненависть к своему коллеге переполняет его, как горячая волна. Драка, к которой он не хотел влечься, оставила не только физические шрамы, но и глубокую эмоциональную рану. «Почему я всегда втягиваюсь в подобные ситуации?» — размышлял он, грустно поглаживая плечо, где осталась полоса крови. Он подошел к прачечной, где перед входом стояли стеллажи с обувью. «Вот она, причина всех моих бед», — мрачно усмехнулся он, уставившись на пустоту. Парень обрыскал везде, но кроссовок не было. Паника схватила Со за грудки, дышать стало трудно. В мыслях было только, то, как Бан Чан его обзывает отбросом и исчезает из его жизни. Решений не было, хотелось всё бросить и спокойно умереть. Бинни сел всю на ту же лавку и стал размышлять о своей тупой жизни. Вдруг он услышал знакомый голос за спиной. Обернувшись, Бинни увидел того, из-за которого у него щас буря внутри. Чанбинииияяя! Что случилось родной?» — спросил Чан, присаживаясь рядом. Бинни, не мог сдержать слёз, но требовательно отворачивался, чтобы тот не увидел как ему щас стыдно за утренний поступок. -Ты себя так ведёшь из-за кроссовок? слушай…- Чану не дали договорить — Прости меня, я испугался, что ты будешь ругаться на меня, -быстро проговорил мальчишка, — это больше никогда не повториться. И прости меня ещё раз, но я потерял твою обувь…- Чанбин тихо хныкал, зарываясь в своих коленях. Бан чан, в свою очередь, внимательно выслушал своего друга и выдал: — Слушай, Бинни, — начал Чан, присев, неловко пытаясь поднять голову друга, — я не ругался бы. Обувь — это не самое важное. Важно, что с тобой всё в порядке. Бинни вытер слёзы и взглянул на Чана. Его голос дрожал: — Я знаю, я придурок. Просто они были такими новыми, я боялся, что ты разозлишься. Я не хотел этого, правда. — Не нужно так переживать, — ответил Чан, обнимая его. — Все совершают ошибки, и ты не один в этом. Главное — это ты и то, что мы преодолеем все трудности вместе. Несколько минут они сидели в тишине, и Чан снова сказал: — Может быть, купим новые кроссовки вместе? То, что потеряно, уже не вернуть. В конце концов, дружба важнее любой тряпки. — Не хочешь прогуляться по переулкам ночного города и поговорить по душам, мой милый друг.? — смущённо, отводя взгляд в пол, произнёс Чани. Он аккуратно провёл рукой по затылку юноши и сел рядом. -Знаешь, ты меня рассмешил своим поступком. Спокойно сидел, как вдруг встрепенулся и начал быть похож на мини пига, они такие вертихвостки, но очень милые. Мой дядя их разводит. — На деньги.? -спросил Со, пытаясь разбавить атмосферу глупенькой шуткой. -Хахапха! — Бан Чан схватился за живот и нервно бил ладошкой по коленки, казалось, что он как чайка щас взлетит, — твои шутки я всегда считал смешными, Биннияя! — Правда? -Да! Почему-то наши с тобой коллеги не понимают такого юмора, но я искренне ржу с них пока никто не видит! — Бан Чан отдышался и выдохнул последнее мгновенье веселья. Казалось, что щас скамейка лопнет от напряжения, что происходит между двумя парнями. Чтобы Чанбину стало легче, Бан решил провести на нём метод касаний. Он медленно лёг на плечу Со и закрыл глаза, сказав: — Со Чанбин, что вы думаете когда смотрите на звёзды? Чанбин будто бы на мгновение задумался, его взгляд ускользнул в бескрайние дали, где мерцание звёзд перекликалось с его внутренним миром. Он тихо вздохнул. -Звёзды… Они как мечты, — произнёс он, его голос был тихим, словно боится нарушить тишину ночи. — Они светят даже тогда, когда падают, и, кажется, чем ярче их падение, тем сильнее остаётся их след в памяти. Бан, прижавшись к плечу Чанбина, почувствовал, как этот момент наполняется чем-то глубоким и важным. -То есть каждое падение — это не конец, а скорее предвестие чего-то нового? — спросил Чан. -Да, именно так, — кивнул Чанбин, — иногда падая, мы вспоминаем, что были на высоте, и это придаёт нам сил. Как звёзды, мы оставляем следы, даже когда кажется, что исчезаем. Чанбин, чувствуя тепло рядом с Баном, ловил его каждое мигание глаз, и внутри него разгоралась тихая любвовь. Когда Бан смеялся, это создавало тепло, которое разливалась по венам, заполняя пространство между ними нежностью. Чанбин не мог отвести взгляд. -Ты знаешь, — продолжал Бан, — иногда мне кажется, что мы между звёздами как космическая пыль. Чанбин кивнул, согласен с каждым словом, которое исходило от Чани. Он чувствовал, как сердце стучит в унисон с этими фразами, как будто они произносились только для него. Духи, летающие вокруг мальчишек, дурманили Со, от чего его клонило в сон. — Бини, ты спатки хочешь? — Чанбин поднимает голову на звук. — СО ЧАНБИН! Что с тобой случилось! — Кричит Бан, кружась вокруг затуплённой туши. Чанбин сидел и не понимал что с ним не так, только серез какое-то время дошло, что он теперь не закрывает лицо руками, а ночная тень не маскирует засохшую кровь на его пиджаке. — Я подрался с нашим коллегой, Ли Минхо. Ты же знаешь какая он язва, всё время свои пять копеек вставляет куда не нужно. — А ты как всегда, не умеешь сдерживать эмоции, — произнес Бан, останавливаясь и присаживаясь рядом. Его голос звучал тише, уже не было той паники, что была вначале. — Но кровь… Чанбин, тебе нужно было просто уйти. Чанбин вздохнул, смотря в пустоту. Вечер был тихим, но в его душе бушевали штормы. — Я не могу это простить, — наконец выдавил он, и на его лице отразилась боль. — Он перешел все границы, а я… я не смог устоять. — Мы все иногда теряем контроль, — произнес Бан, протягивая руку, чтобы положить ее на плечо друга. — Но ты должен научиться отпускать. Кровь уйдет, а вот рана на душе останется. — Чанбин закрыл глаза, представляя, как все вокруг растворяется, оставляя только его и Чана. — Я очень за тебя переживаю, поэтому щас закажу такси и мы поедем ко мне домой. Чанбин кивнул и открыл глаза, пытаясь собрать мысли воедино. Он понимал, что слова Чана были искренними, но внутри него все еще бурлили эмоции.

***

Пара минут, и они уже сидели в такси, внешний мир рассекался мимо, как будто он был в другом измерении. Уличные огни размывались и залипали в тени, а сердце Чанбина постепенно начинало успокаиваться. Они вышли рядом красивой белой многоэтажке, украшенной разными мини фонтанчиками и кустиками. — Я знаю, как это трудно, — произнес Чан, смотря по сторонам. — Но давай попробуем сделать так, чтобы каждый раз, когда нам тяжело, мы могли поговорить. Это уже будет огромным шагом вперед, хочу лучше тебя узнать. Я не спросил о твоём самочувствие… У тебя не кружиться голова, таксист очень косо смотрел на нас. Чанбин развернулся к другу и тихо ответил: — Мне очень плохо, хочу спать, олова кружиться. — Бинни… Иди сюда, ко мне. Через несколько минут они добрались до квартиры Чана. Входя в уютную квартиру, Чанбин заметил, как тепло и спокойно внутри. Друзья сняли верхнюю одежду и, устроились на кровати. — Ты подожди тут, а я щас сбегаю за аптечкой! Как у тебя сотрясения мозга не случилось. — Бан убежал в соседнюю комнату, пока Со рассматривал всё. Бинни встал и подошел к окну, что-то загадочное его звало. — Чанбиниия! Сними пиджак с рубашкой, чтобы мне было легче тебя осматривать! — кричал где-то Бан. Со конечно же послушался его и разделся, подойдя к зеркалу он ужаснулся. Все плечи были в маленьких осколках, а по телу разворачивались струи крови. В каких-то участках, так вообще, виднелись кусочки содранной кожи. Бинн медленно и аккуратно проводит подушечками пальцев по порезам и вмятинам. — Я уродлив… — прошептал он, чувствуя, как слеза медленно скатывается по щеке, оставляя за собой следы горечи и боли. Парень, потерянный в своих мыслях, опустился на пол рядом с кроватью. Его руки обняли колени, как будто пытались защитить от внешнего мира, который казался ему слишком жестоким. В этот момент он закрыл глаза, пытаясь подавить накатывающиеся чувства, которые, казалось, были предательскими и неумолимыми. Тихое хныканье вырывалось из его груди, и дыхание становилось все более прерывистым. Он надеялся, что когда Бан Чан войдет в комнату, его страхи рассеются. Но в ожидании этого момента он чувствовал себя уязвимым и одиноким. Каждая извилина его тела, каждая родинка на коже казались ему ужасными, будто они были написаны на его лбу в качестве постоянного напоминания о том, как он не соответствует стандартам красоты. Образцы идеальной внешности, которые он видел в социальных сетях, не давали ему покоя. Он сравнивал себя с ними, и это сравнение всегда заканчивалось поражением. Сильно сжавшись, он пытался отключить свои мысли, но они возвращались снова и снова. Ощущение уродства, которое он испытывал, было невыносимым. Каждый раз, когда он смотрел в зеркало, он видел не себя, а искаженное отражение своих страхов. Он знал, что это всего лишь мысли, но они казались такими реальными. В какой-то момент Бинни почувствовал теплоту на своей голове. Это был Чан, он медленно вводил своей нежной рукой по волосам парнише и тепло улыбался, казалось, что его улыбка светиться, как у пушистого кота, который решил прилечь на солнышко, чтобы поиграться с бабочками, летающими по загадочному воздуху. — Чан… — Тишш, солнышко. Убери коленочки, я сейчас уберу кровь. Все будет хорошо, — старалась успокоить его заботливая рука. Она была теплою. Чания! — воскликнул Бинн, когда мокрая ватка коснулась его кожи, обжигая молочные ворсинки. Он почувствовал, как слезы наворачиваются на глаза, и всхлипывал, словно маленький котенок, потерявший свою маму. — Не хочу, чтобы ты трогал! — протестовал он, отодвигаясь, но понимал, что убежать от этой боли не получится. — Я знаю, Но если я не уберу кровь, тебе будет еще больнее. Повернись спиной, родной мой. — Чанбин послушно, словно пёс, повернулся спинкой, но вновь, почувствовав ожоги и волны возбуждения бурлящей крови, прогнулся в спине, от чего и старых ран началась сыпаться стекловата и вытекать новые брызги крови. — БИНИ, БЛЯТЬ! — Бан Чан резко схватил того за волосы и положил голову на край кровати, размазывая мазь по области спине, и продолжая вытирать кровь. — Чанияяя! Больнооо! — Пропевал Чанбин — Терпи, — прошептал Бан Чан, стараясь сдержать раздражение, вспыхнувшее на его лице от нежелания видеть, как страдает его друг. — Вот так, — с облегчением произнес Бан Чан, когда ему удалось накрыть открытые раны мазью, — теперь немного полежи, и всё пройдет. — Чанбин повернул голову, чтобы встретиться с его взглядом, и в его глазах читалась не только боль, но и смятение. — Почему ты заботишься о мне? — спросил он, проронив сдержанный всхлип. — Потому что ты для меня важен, — ответил он, останавливаясь на мгновение, чтобы поправить волосы Чанбина. — Я не могу просто стоять в стороне, когда вижу, как ты страдаешь. — Чани… — Спать! — Я отвезу тебя вечером домой когда приду с работы, а тебе в это время надо будет отдыхать! — игривым тоном ответил Парень и погразил пальчиком. Чанбин встал с пола и посмотрел в след уходящему объекту обожания. До него всё никак не доходило, что сказал Бан. Почему он важен для него? Для каких целей? Он опустил голову и взглянул на свои руки, слегка дрожащие от нехватки уверенности. В сердце нарастала тревога — неужели он стал для кого-то слишком важным, чтобы этого стоило избегать? Чанбин хотел бы как можно быстрее избавиться от этих беспокойных мыслей, но они настойчиво возвращались, как тень. Вскоре в дверь снова раздался стук. Чанбин вздрогнул и, наконец, решил поднять взгляд. Это был Бан Чан, вернувшийся с пакетом, в котором находились продукты и пара его любимых чипсов. — Я купил кое-что сегодня, — произнес он, ставя пакет на стол и усаживаясь рядом. — Ты ведь не против немного перекусить, м? — Я… — начал Чанбин, но не знал, что сказать. Он прекрасно понимал, что еда в данный момент второстепенна. — Что я сделал… Почему ты нежен со мной… Бан, прищурив глаза, словно пытаясь читать мысли Чанбина. — Тут нет ничего сложного. Я просто хочу заботиться о тебе. — Бинния, ты не должен волноваться, — снова перебил его раздумья Бан Чан, заметив беспокойство Со. — Просто знай, что ты важен. И я здесь, чтобы поддержать тебя, мой друг. — А, я тебя понял… извини, кусок в горло не лезет… Я хочу полежать, а именно с тобой. — Вдруг выдал Со и приблизился к Бану. — Холодно, мне холодно. Чан лёг на кровать и жестом пригласил Чанбина присоединиться к нему. Они скромно лежали, утопая в своих раздумьях и милой тишины. Будто ангел посыпал снежной пыльцой. Парни, успокоившись, завернулись в огромное, пушистое одеяло и утопились в объятиях друг друга. Этот день был очень тяжёлый, особенно для нашего Бинни, который проживал такой режим год за годом, но никак не мог привыкнуть. Он думал, что он и есть проблема. Если нет Чанбина, то и нет проблем. Сквозь окна пробивался мягкий свет, отражая уют их маленькой комнаты. В этой тишине можно было услышать только дыхание и лёгкий шёпот погоды за окном. Они были как два гнезда, укрытых от внешнего мира. Чанбину стало легче от этой мысли, от того, что он не одинок в своих переживаниях. Он доверял Чану, и это доверие давало ему силы. — Помни, что я всегда рядом, — сказал Чан, на последок и уснул. Чанбин ёще очень долго пялился на свой объект обожания, но вскоре веки не выдержали и закрылись, под тяжестью сегодняшнего дня.