Зеркало в котором...

— Три, четыре, закончили! — голос Хосока разносится по всей танцевальной студии, позволяя другим участникам облегченно выдохнуть. Новая хореография выжала все соки, не щадя даже вечно бодрого Чонгука. — Воды-ы, — хрипит Юнги, падая на маты. Зеркало запотело от их дыхания, мышцы приятно ноют, а стопы горят. Но это все мелочи по сравнению с тем, что они все-таки записали видео с хореографией. Джин радостно плетется в душевую, желая первым смыть пот. Намджун устало приседает на маты, опираясь на стену. Он украдкой наблюдает за своим олененком, что улыбается Чимину, пересматривая какое-то видео. Намджун с Чонгуком вместе уже порядка трех лет, но все еще скрывают свои отношения от группы. И дело не в страхе, что их раскроют и выгонят из группы, нет, мемберы так не поступят. Просто Намджун чувствует себя неловко, мол как так, лидер группы, должен подавать пример, а он мало того что гей, так еще и младшенького заграбастал себе. И не важно, что Чонгук первый признался ему в чувствах и поцеловал. Если бы не его храбрый олененок, то Намджун вряд ли нашел бы свои яйца, чтобы признаться в любви. И все в их отношениях было прекрасно, красиво, искренне и вкусно, но где-то месяца три назад Чонгук выдал: — Хен, а ты не хочешь попробовать жесткий секс? Его Гук-и и такое спросил! Намджун тогда стушевался, но в диалоге участвовал. — Тебе не нравится наш секс, олененок? — почти обидчиво. — Не-ет, конечно все супер, — замахал тогда руками Чонгук. — Но все же, как тебе сказать, — парень замялся, — мне хочется пожестче, грязных словечек, доминирования, понимаешь? — Мне тебя бить? — не понял Намджун. — Пощечины, по попе ладонями, почему нет? — пожал плечами Чон. — Наш секс мне тоже нравится, но он, как бы сказать, очень-очень нежный и ванильный, и это прекрасно, но разнообразие же тоже можно попробовать правда? — застеснялся в конце Чонгук. — Я не могу поднять на тебя голос, а ты про пощечины, — насупился Джун. И это правда. Стоит Джуну посмотреть на Чонгука и у него в груди такое тепло разливается, что секс может быть только чувственным. Что поделать, если Намджун любит долго выцеловывать каждый сантиметр тела своего олененка, долго дразнить поцелуями за чувствительными ушами и по линии челюсти. Любит шептать нежности в ушную раковину своего мальчика, попутно исследуя ребра и тазовые косточки. Любит играться с сосками, лаская по очереди своим языком, вырывая из Чонгука тихие выдохи. — Да ты посмотри на себя! — воскликнул тогда Чонгук. — Ты же ходячий тестостерон! Тебе голос ниже сделать, посмотреть исподлобья и я уже на коленях. Узнает кто, что такой шкаф любитель долгого и нежного секса, не поверит. — Ты рассказать кому-то собрался? — встрепенулся Джун. — Нет, но хотел бы парням раскрыть наши отношения, — снова перевел тему Чонгук. — Мы же это обсуждали, Гук-и, — устало выдохнул тогда Джун. В тот их разговор Чонгук постарался спрятать свою обиду. Улыбнулся, сказал, что принимает желание своего партнера и не будет настаивать. Но Намджун не дурак, он же понял. Понял и начал читать. Про жесткий секс, про доминирование, про грязные словечки и тому подобное. Ну вот не пробовал он такое раньше. Он вообще до Гук-а мало с кем спал, так как гастроли, туры, репетиции отнимали все время и силы. А теперь вот, у него олененок его появился. Но разве посмотрев на лицо Чонгука, можно подумать, что он хочет быть отшлепанным или прикованным наручниками? Вот и Джун не думал. А теперь не только думал, но и тщательно все смотрел, читал и запоминал. От воспоминаний отвлекает Хосок, что зовет в душ. Руки слегка подрагивают, стоит ему оказаться в душевой. Чонгук с ним сегодня мало говорит, обиделся, думает Джун забыл о их годовщине. А тут забудешь, когда подарок подготавливаешь два месяца. — Олененок, — шепчет Джун в соседнюю кабинку, отвлекая Чонгука от намыливания тела. Вниз старается не смотреть, иначе не сдержать ему громкого вздоха. Чон поднимает свой обиженный взгляд. Молчит. — Задержись после душа, пожалуйста, — только Чонгук согласился. — Это важно. Подумав с минуту, Чонгук кивает, возвращаясь под лейку. Намджун выдыхает.

***

Ким выходит из душа одним из последних. Мемберам говорит, что дождется Чонгука, что еще в ванной комнате, и они вместе придут в общежитие. Благо, парней это устраивает и они покидают здание. Лидер группы, наспех вытер тело махровым полотенцем, одевшись в чистое, скользнул обратно в танцевальный зал. Чонгук лениво натягивал футболку, попутно думая, какой же Джун забывчивый. У них сегодня годовщина отношений, а тот ходит как ни в чем не бывало! Как можно забыть такую дату?! — Может вспомнил и сейчас с полыхающей задницей готовит извинения? — рассуждает вслух парень. От мыслей отвлекает звук входящего сообщения в какао. Намджун-и хен как закончишь, приходи в танцевальный — О, — поднял брови Чонгук, влезая в любимые берцы. Макнэ любил сюрпризы, особенно от своего парня. И даже обида поутихает. — Джун? — окликает Чонгук, войдя в помещение и не найдя названного. Намджун выходит из подсобки с камерой в руках. Он подходит к снова лежащим матам перед зеркалом. — Олененок, я знаю, что ты думаешь, будто я просрал нашу годовщину, но это не так, — начинает лидер без предисловий. — И сейчас, я хочу, — голос подрагивает, — хочу подарить подарок. — Подарок? Нашу камеру? — изгибает бровь Чонгук. — Это часть подарка, — бегает глазами Намджун. — Но, чтобы я начал дарить тебе, нам нужно стоп-слово. — Стоп что? — не понимает Чон. — Стоп-слово, Гуки, обязательно, — хмурит брови Джун. — Эм, татами? — Татами? — Да, в голову ничего больше не приходит, — улыбается слабо Чон. — Хорошо, запомни его, Гук-и, и если тебе что-то не понравится, ты захочешь остановиться, то только скажи и я прекращу, — кивает Джун. — Прекратишь что? — все еще не понимает Чонгук. Вместо ответа Джун подходит к матам, что лежат напротив зеркала во всю стену и устанавливает камеру линзой в зеркало. Лидер глубоко вдыхает, прикрывая глаза и поворачивается к все еще не понимающему Чонгуку. Он поворачивается, а у Чонгука уже кадык дергается. — Что происходит? — прокашливается тот. А Джун стоит, смотря на него исподлобья, напрягая скулы, на лицо нацепил маску легкого доминирования. — Подойди ко мне, — и вот он, тот самый низкий голос, которым рэпер зачитывает свои сексуальные тексты. Тот самый голос, от которого у Чонгука ноги подкашиваются. Воздух мгновенно стал настолько густым, что можно было руку протянуть и почувствовать его. — Я не понятно говорю? — стоит на месте Джун. — Подойди ко мне. Чонгук сглатывает, все еще не до конца понимая изменения в своем парне, но повинуется. Медленными шажками подходит к Намджуну. От того такая аура идет, что не грех и на колени встать. Джун пятерней зачесывает свои подсушенные волосы, приподнимая шею. Его мышцы перекатываются под загорелой кожей, вызывая обильное слюноотделение у Чонгука. — Прежде, чем я опущу тебя на колени и трахну твой грязный ротик, — голос с хрипотцой влечет, заволакивая разум, — я хочу знать, что ты помнишь стоп слово. — Татами, — выдыхает Чонгук. Он не может отвести взгляда от такого Намджуна. Тот нависает над ним горой, обволакивая запахом геля для душа. Цитрус так правильно забивается в ноздри, заставляя сглотнуть. Это не остается без внимания. — О, моему мальчику не терпится открыть ротик? — насмехается Джун, медленно проводя ладонью по щеке Чонгука. Тот льнет, прикрывая глаза. Такой большой и такой нежный. Его Намджун-и. Его… Легкая пощечина, заставляет Чонгука распахнуть глаза в неверии. Намджун шлепнул его! Намджун! Член в штанах дернулся. — Смотри на меня, олененок, — хрипит Джун. — Скажи, ты будешь послушным мальчиком? — Д-да, да, Джун-и, — шепчет Чонгук. До него начинает доходить смысл происходящего и от предвкушения глаза закатываются под веки. Неужели сегодня? — Не Джун-и, не сегодня, — чеканит строго Намджун, заставляя Чонгука тихо выдохнуть. — Сейчас я твой бог, царь, господин или, — щурит драконьи глаза Джун, — папочка. Чонгук скулить готов. Он так давно хотел этого. Так давно мечтал сказать такие слова в постели, но как то не сочетался нежный секс с грязными словечками. — Да, папочка, как скажешь, — шепчет Чонгук, слегка подрагивая. Джун все еще стоит, не приближаясь к Чонгуку. А тому так сильно сейчас нужны эти руки, эти пальцы, этот пресс. Хочется опуститься на колени, облизать все кубики, пока мощные руки Намджуна будут сжимать его волосы у корней. Увидев, куда направлен взгляд Чонгука, Джун хмыкает. Не сдержавшись тянет младшего за футболку, впечатываясь в такие любимые губы. Целует не нежно как обычно, не ласкает, а нагло врывается, изучая небо своим языком. Прикусывает нижнюю губу, оттягивая. Ладонью в волосы зарывается, слегка их сжимая у корней. Чонгука косит от такого Намджуна. От его силы. Тяжелое дыхание говорит о том, что они оба уже возбуждены. С большой неохотой Джун отстраняется, стараясь не потерять маску альфача. — Потерпи немного, — хрипит он, подходя к камере. Парень берет его за штатив и козырьком слегка проводит по предплечью Чонгука, вызывая у того мурашки. — Я хочу запечатлеть все, что произойдет сегодня, — хрипит Джун, — чтобы ты пересматривал и видел себя, такого просящего, красивого, сексуального. — Д-да, — прикрывает веки Чонгук, наслаждаясь прохладой камеры. Член встает от мысли, что его будут трахать на камеру. Не терпится уже почувствовать Джуна в себе. А тот ставит на место камеру, поворачивается к Чону и улыбается одним уголком. — А теперь, мой мальчик, я хочу, чтобы ты показал, насколько ты хороший, — голос током проходит по венам. — Забирайся на маты. Чонгук выполняет приказ, стараясь не дышать так часто, но возбуждение захватывает его. Воздух вокруг них будто уже напитан сексом и похотью. Хотя Чонгук уверен, это все влияние нового Намджуна. Нового, нахального, сексуального, с дерзкий взглядом Намджуна. А тот походкой тигра, готового нападать, подходит к парню. Встает на маты, он выше Чонгука на голову, что делает его еще более мощным. Чонгук сглатывает, запрокидывая голову. Лидер заправляет выбившуюся прядь за ухо, следом целуя туда. Тихий выдох проносится по танцевальной комнате. Мокрые поцелуи прокладываются дорожкой до ключиц. Руки Джуна блуждают от лопаток до тонкой талии, с силой сжимая ее. Чонгука уже ведет, он готов пасть на колени послушным песиком и исполнять все, что скажет его парень. Контраст между Намджуном, что в легкой футболке и летних шортах, нависает над Чонгуком, что во всем темном, заставляет последнего сглотнуть. Тем временем Джун уже тянет снизу футболку, подталкивая Чонгука поднять руки. Тот с трепетом наблюдает за лидером, что начал яростнее выцеловывать грудь макнэ, его язык скользнул по одному соску, пока пальцы другой слегка крутят второй. Легкая боль граничит с удовольствием и Чонгук судорожно выдыхает. — Мой мальчик уже поплыл? — хмыкает Джун, отрываясь от любимой груди. — Ну что ж, нужно сначала папочке сделать приятно, да? Чонгук кивает, не в силах сказать и слово. — На колени. Намджун с блеском в глазах наблюдает за опускающимся Чонгуком, что уже выпутывается из тяжелых берц. Такой суровый на публике и такой послушный на этих матах. Прелестно. — Вот так, а теперь покажи папочке, как ты умеешь, — поощряет Джун, следя как Чонгук спускает с него шорты. Он то знает, как может его мальчик. Чонгук шепчет «да, папочка» и целует головку члена сквозь ткань боксеров. Он видит очертания вставшего органа, что так и манит собой. Крупный ствол, аккуратная головка с каплями предэякулята. Он уже хочет стянуть белье вниз, как слышит глубокий голос Джуна: — Подвинься влево немного, посмотри в камеру, покажи себя. И Чонгук смотрит на аппарат, громко сглатывая. Мысль о том, что потом он сможет все это пересмотреть — будоражит и заставляет член ныть. Но следующее, что он видит, выбивает у тихий скулеж. Он видит накаченную спину лидера, его подтянутую задницу и…себя на коленях. Гребаное зеркало. Джун поставил его перед зеркалом. И вдвоем они так блядски выглядят в нем. Особенно Чонгук, на коленях с просящим взглядом. — Что, увидел себя? — усмехается Джун. — Скоро ты будешь видеть в отражении свой натягивающийся на мой член рот, а потом и себя на четвереньках, когда я буду брать тебя сзади. Грубо, пошло и без остановки. Чонгук откровенно хнычет, прикладывая свою щеку к колом стоящему члену Джуна. Он трется об него как сука, что хочет кобеля. Грязные разговоры заставляют руки подрагивать, а рот наполняться слюной. Собственный член истекает смазкой в белье. — Давай же, открывай ротик, — рука сжимает волосы у корней, тыча лицом в ткань. Чонгук без труда стягивает трусы вниз, открывая себе взор на крепкий, увитый венками член. На головке снова скопился эякулят, который Чонгук сразу же слизывает широким мазком. Он любит член Намджуна, любил ощущать его тяжесть на языке, любит давиться им. Намджун одобрительно мычит, когда он посасывает головку, а после вбирает член полностью, создавая вакуум. Размер члена идеально заполняет рот, головка слегка таранит горло, пока Чонгук одной рукой ласкает тяжелые яйца. Рука в волосах сжимается крепче, вызывая новые мурашки и стон. Намджун стискивает зубы, стараясь держать себя в руках. Во рту Чонгука узко, мокро, охуенно. Маска мачо почти слетает, хочется начать шептать нежности, но Джун должен доиграть до конца. Он видит как ведёт Чонгука от его игры и от этого ему становится лучше. — Напомни стоп-слово, олененок, — отрывает от своего члена Джун. — Та-татами, — хрипит Чонгук. Губы блестят от слюней и Намджун не сдерживается, наклоняется к парню, впиваясь в них. На языке чувствуется привкус естественной смазки, но это нисколько не отталкивает. Намджун рычит в рот, направляя свою ладонь на горло Чонгука. Он снова выпрямляется, но руку не убирает. — Открой ротик, олененок, — приказывает Джун, — я хочу трахнуть его. Член Чонгука болезненно трется о ткань трусов и шорт, но тот лишь хнычет, выполняя приказ. Намджун никогда не говорил таких слов и уж тем более не вел себя так. Но то, что происходит сейчас, Чонгуку определенно нравится. Очень. Блядь, до дури. — Вот так, — выдыхает Джун. Одной рукой он слегка сжимает горло, а второй направляет свой ствол в этот блядский рот. Джун внимательно наблюдает за выражением лица Чонгука, чтобы в любой момент остановиться, но тот лишь блаженно прикрывает веки. Почувствовав препятствие в виде стенки горла, Намджун делает резкий толчок, погружаясь по самые яйца. — Задержи дыхание, — приказывает, хрипя. Чонгук глубоко вдыхает и Джун крепче сжимает горло, перекрывая кислород. Чертовски ахуенно. Чонгук возбужденно мычит, сжимая бедра лидера. — Как только станет трудно, ущипни меня, — командует Джун и Чонгук слегка кивает. Получив согласие, Намджун начинает двигаться. Не давая время на передышку, он начинает двигаться во рту Чонгука. Когда тот привык к члену глубоко у него в глотке, Намджун слегка склоняется и, сжимая на затылке волосы, начинает лихорадочно трахать рот младшего. Хлюпающие звуки разносятся по всей комнате вперемешку с гортанными звуками. У Чонгука звезды перед глазами появляются, но он не останавливает Джуна. Слишком хорошо, слишком ахуенно. — Вот так, да, ах, да, — хрипит Джун, загоняя свой член до самого основания и замирая. Пару секунд и он полностью вытаскивает член, давая возможность полноценно вдохнуть. Чонгук прокашливается, довольно улыбаясь. — Понравилось быть натянутым на член, детка? — играет желваками Джун. Его член все еще стоит колом, Намджун лениво дрочит себе, смотря на Чонгука. — Трахни меня еще раз, папочка, пожалуйста, — молит Чонгук. Хоть его член и готов взорваться, он хочет еще раз почувствовать себя использованным. Хочет еще раз быть трахнутым в рот. До одури. — Давайка, — подходит ближе Джун, скидывая футболку, что все еще была на нем, — встанем ближе к камере и боком к зеркалу. Чонгук выполняет приказ с удовольствием, он совсем забыл про камеру, про зеркало, про все. В голове только член Намджуна. — Посмотри, как я буду трахать твой грязный ротик, с чувством, так, чтобы ты задыхался, — хрипит Джун. Чонгук скулит, начиная снова лизать член Джуна. Язык широкими мазками проходится по всему стволу, пока ладонь слегка массирует яйца. Он чувствует каждую венку, уздечку, уретру. — Буду трахать до хлюпающих звуков, до твоего мычания, чтобы губы опухли и горло садило, — продолжает Джун, крепче хватаясь за голову Чонгука. — Открой шире ротик, сучка, — вылетает из его рта, на что Чон послушно раскрывает рот. Джун проталкивает сразу весь член в горло, не останавливаясь, пока яйца не шлепают о подбородок. Чонгук довольно мычит. Намджун двигает тазом, не останавливаясь, хлопая того по щекам. — Хороший мальчик, хороший, так хорошо принимаешь в ротик, ох, да, — рычит Джун. — А теперь максимально расслабь рот, я хочу хорошенько выебать его перед тем как нагну тебя. Чонгук закатывает глаза от таких разговоров, боже, он готов кончить только от этого, но вместо этого максимально расслабляет горло, пряча зубы за губами. Намджун начинает вколачиваться быстро и четко, проходя головкой по стенке горла. Слюна стекает по подбородку, создавая дополнительное скольжение. Намджун прижимает к паху лицо Чонгука, снова вгоняя член по самые яйца и замирает. Не кончает, наслаждается узостью горла. Он резко отстраняет Чонгука, с хлюпом вытаскивая член. За ним тянется густая нить слюны, которую Джун большим пальцем растирает по губам Чонгука. — Посмотри на себя, — поворачивает он голову за подбородок, — посмотри на свои опухшие губы, на взгляд, что уже плывет, а ведь я даже не вошел в тебя. Чонгук поднимает свой мутный взгляд в зеркало и видит лишь затраханного парня. На шее следы от пальцев, губы алые и раза в полтора больше обычного, горло садит, а взгляд действительно плывет, не давая сфокусироваться. — Ну, ничего, ты сможешь в любое время посмотреть на себя в записи, она будет только у тебя, — хрипит Джун, смотря на сидящего на коленях Чонгука. — Что же ты молчишь, олененок? — хмыкает. — Пожалуйста, господин, — молит Чонгук. — Что «пожалуйста»? — издевается Намджун, поправляя взлохмаченные волосы. Он выглядит не лучше. Голос хрипит, член стоит колом, руки зудят. Не услышав ответа, Намджун тихо вдыхает и отвешивает не тяжелую пощечину Чонгуку. Тот мгновенно стонет, прикрывая глаза. — Я не слышу ответа, — шипит Джун. — Пожалуйста, господин, — повторяет Чонгук, его ведет, — трахни меня. Намджун скалится, проводя языком по кромке зубов. А ему начинает нравится. — Ложись, — указывает назад за спину. — Раздвинь свои прелестные ноги. Чонгук валится назад, вгибая ноги в коленях. Он все еще в шортах и мокрых трусах, но надеется, что скоро Намджун это исправит. Стенки ануса зудят от желания ощутить наконец то в себе хотя бы пальцы. Член изнывает, прося к нему прикоснуться, что Чонгук и пытается сделать. Но хлесткий шлепок по руке приводит в чувство. — Не смей касаться себя, ты кончишь без рук, — хрипит Джун, — по крайне мере своих. Джун медленно опускается на колени между ног Чонгука, раздвигая те еще шире. Чонгук поворачивает голову в бок и задерживает дыхание — расхристан на матах. Он видит как Намджун присасывается к его шее, оставляя на ней краснючий засос. Легкая боль вызывает дрожь. Дыхание сбивается, пока Джун продолжает опускаться по груди, захватывая соски в плен, по очереди слегка прикусывая их. Чонгук сглатывает, наблюдая за перекатывающимися мышцами на спине хена, вид на миллион. Широкие ладони опускаются к упругим ягодицам макнэ, пока губы оставляют алые бутоны под грудью, у пупка, на ребре. Лидер намеренно проходится влажным языком по паху, не задевая стоящий член, вызывая у младшего скулеж. — Хочешь кончить, малыш? — издевательски хмыкает Джун, легонько лизнув головку. — Да-а-а, — выгибается макнэ. — Пожалуйста, папочка. С хищным взглядом Намджун тянется под маты, доставая от туда бутылочку смазки. Вылив немного на пальцы, лидер растирает ее и легким касанием кладет ладонь на поджатые яйца Чонгука, вырывая из того стон. Джун снова приближает свое лицо к паху, опаляя дыханием головку члена. Он сам держится из последних сил. Так хочется трахнуть своего мальчика. Хочется взять его сзади, лежа на боку, чтобы почувствовать всю узость его задницы. Почувствовать, как он изгибается после попадания по простате. Пока пальцы играются с гладкими яйцами Чонгука, Джун наконец то уделяет время его члену. Облегченный стон заполняет всю комнату. Ким слегка сжимает яйца и резко насаживается на ствол, создавая вакуум. Он двигает головой всего пару раз, как Чонгук вскрикивает, жмуря глаза до звездочек и скинув бедра, кончает. Он так долго терпел, что хватило лишь ощутить влажность любимого рта, чтобы сперма тугими точками начала выплескиваться из него. Из рта раздаются хрипы, грудь ходуном ходит, а руки дрожат. Чонгук едва дышит, пока Джун широким мазком собирает последние капли и проглатывает их. Картина настолько сексуальна, что он готов снова кончить. — Вкусный, — констатирует факт Джун, садясь на пятки перед все еще разведенными ногами Чонгука. — Я в раю, — выдыхает Чонгук. — В раю не грешат, а мы этим и занимаемся, — приподнимает уголок губ Джун. Не желая терять атмосферу, Ким звонко шлепает парня по бедру. — Раз ты кончил, пора бы и мне получить свое, — выдыхает Намджун, смотря на дрожащего Чонгука. Тот от контраста температур холодных матов и горячего тела парня глаза под веки закатывает. Тело не отошло еще от оргазма, а член уже снова дергается. Намджун тем временем лижет ушную раковину, горячо дыша в нее. Он опирается на локоть, нависая над разомлевшим парнем. — Совершенство, — шепчет он в губы. — Мое абсолютное совершенство, — выпадает из образа ненадолго Джун. — Я покажу тебе, как ты выглядишь в моих глазах. Мокрые поцелуи дорожкой спускаются вниз, не оставляя без внимания затвердевшие соски, подрагивающий пресс, головку дернувшегося члена. Чонгук снова заводится, пока Джун даже не кончил первый раз. Намджун снова льет смазку на пальцы, разогреваает ее, исподлобья смотря на своего парня. Чонгук ерзает на матах в нетерпении, слюна рот наполняет, стоит посмотреть на такого Намджуна. Его взгляд пригвождает, а голос заставляет кадык дергаться. — Ноги. Шире. — чеканит Джун, смотря Чонгуку в глаза. Ноги сами разъезжаются от такого тембра. Комната заполнилась запахом пота, малиновой смазки и…секса. Чонгук чувствует прикосновение к сжатому кольцу мышц и задерживает дыхание. Первый палец проходит без проблем. Долгожданное проникновение, хоть и пальцем, заставляет тело покрываться мурашками. Чонгук начинает скулить, прося большего. — Хочешь второй? — изгибает бровь Намджун. — Хочу, очень хочу, — хнычет Чонгук. — Мне мало. — Ненасытная сучка, так сильно жаждешь мой член в себе, — Намджун проталкивает два пальца, вызывая вздох у Чона. — Да, да, пожалуйста, я твоя сучка, папочка, — стонет Чонгук. Его руки скребут поверхность матов, пока голова ложиться набок. В зеркале ахуенная картина. Длинные пальцы Джуна проникают в него без жалости, намеренно не задевая простату. Член снова начинает вставать. Джун вынимает два пальца, вызывая тихий скулеж и без предупреждения вставляет три, заставляя Чонгука зашипеть. Не больно, лишь дискомфорт от натяжения, они неделю не занимались сексом из-за плотных тренировок. Джун, не выдержав, вгрызается в искусанные губы Чонгука, глотая стоны. Язык по хозяйски вылизывает небо, лишая кислорода. Чонгук выгибается, тянется ближе, тело к телу, кожа к коже. Член ноет, прося разрядки, а дырка сжимает блядские пальцы в кольцо. Хочется сильнее, больше, жестче. — Вот так, мой мальчик, раскрывайся для меня, — рычит Джун, хлюпая смазкой в анусе Чонгука. Через пару минут интенсивного траха пальцами, кольцо мышц уже с легкостью принимает четыре, вызывая лишь стоны удовольствия. Чонгук мечется на матах, не в силах оторвать взгляд от зеркала. Там Намджун с огнем в глазах покрывает его шею поцелуями-засосами, скрываясь иногда на укус. Там его собственное отражение, мутное, расплывчатое. Чонгук резко вскрикивает, выгибаясь в позвоночнике, когда Намджун нажимает на заветный комок нервов. — О да, давай, кричи, олененок, тут никого, кроме нас, — рычит Джун, подтягивая разомлевшее тело к себе. — Твои стоны только для меня, ты только для меня, блядь, ты только мой! Спустя две минуты истязания простаты, Намджун, сжалившись, вынимает пальцы. На них лишь смазка блестит, которую он вытирает об себя. — А теперь, — наклоняется Джун над Чонгуком, — на четвереньки, как я и обещал тебе. Чонгук не без труда переворачивается на живот, опирается на локти, выпячивая задницу. Дырка ануса призывно сокращается, маня. Не отказывая себе, Намджун склоняется над задницей и лижет между ее половинок. Чонгук охает от неожиданности, закатывая глаза. Разум отключиться готов от нахлынувших чувств. Язык Намджуна кружит по податливым стенкам ануса, иногда проникая внутрь. Когда к языку Наджун подключает пальцы, тараня простату, Чонгук не выдерживает: — Папочка, пожалуйста, — хнычет он в локоть. — Хочу твой член, пожалуйста. — Смотри на себя, — хрипит Джун, поворачивая голову парня к зеркалу. Он вынимает пальцы из ануса с пошлым хлюпом. — Выпрашиваешь мой член как течная сука. Хочешь, чтобы я трахнул тебя? Чтобы заполнил тебя до краев своей спермой? Чонгук кивает болванчиком. Низкий голос Намджуна заставляет действительно чувствовать себя течной сукой. Он иголками проникает под кожу, вызывая утробное рычание. Как же он хочет быть натянутым. — О, а как я хочу, ты не представляешь, ты так хорошо поработал ртом, что можно и вознаградить тебя да? Ненасытная шлюшка. Намджун наваливается сверху, опираясь на одну руку, второй же окольцовывает шею. Целует седьмой позвонок, медленно входя в разработанный анус. Чонгука ломает от такой правильной наполненности. Наконец то. Чон едва не воет от тяжести. А потом Намджун делает то, что выбивает из-под Чонгука почву. Не вынимая члена из него, Джун начинает поворачиваться на коленях, вынуждая парня следовать за ним. Останавливается только когда Чонгук видит себя в зеркале — он поставил их прямо напротив зеркала. Камера мигает красным огоньком, оповещая, что все еще идет запись. — Что ты видишь в зеркале? — хрипит Джун, медленно двигаясь в Чоне. Ладони ласково оглаживают упругие половинки, пока Джун завороженно наблюдает как его член то появляется, то исчезает в Чонгуке. — Тебя, твое прекрасное тело, как ты входишь в меня, — шепчет Чонгук, стенками ануса чувствуя каждую венку на члене Джуна. Медленно трахая, Намджун звонко опускает ладонь за задницу Чонгука. Тот высоко стонет, еще больше выпячивая половинки, одна из которых горит. — Просишь еще боли? Хочешь еще, да? Мой голодный до мазохизма олененок, — рычит Джун, повторяя удар по второй половинке, но входит нежно, постепенно готовя дырочку к будущей долбежке. — Да, пожалуйста, господин, — хрипит Чонгук. Джун ускоряет амплитуду, почувствовав, что стенки достаточно растянулись, вколачивается в манящую дырочку. Он буквально рычит, сжимая до белых отметин задницу Чонгука. Шлепки яиц о промежность разносятся по танцевальной комнате, вперемешку со стонами Чонгука и хрипами Джуна. Если бы кто-то сейчас зашел, то Чонгук клянется, он бы не остановился. Нет, не сейчас, когда член истекает от смазки. Не тогда, когда звезды под веками рассыпаются. Крепкая хватка на волосах заставляет поднять лицо. Чонгук едва разлепляет глаза — как же он блядски выглядит. Слюна капает с уголка рта, но вытирать ее никто не торопится, волосы взлохмачены, взгляд помутнен, несколько засосов, что так пошло обрамляют шею. Намджун приподнимает уголок губ, видя состояние Чонгука. Его пресс напрягается с каждым толчком. Об скулы Джуна порезаться можно, на лбу сексуально залегла морщинка, желваки играют, придавая еще более сексуальный вид Джуну. У Чонгука появляется резкое желание облизать каждый сантиметр своего парня. Начать с соленой шеи и закончить мошонкой. — Посмотри еще раз на себя, — рычит Джун в ухо Чонгуку. — В нем я вижу только совершенство. Ты мое совершенство, Чонгук! Джун поворачивает за шею голову младшего, вгрызаясь в опухшие губы. Целует мокро, по хозяйски пошло, размазывая слюну. Чонгука ведет от этого, он бы давно упал на мат, если бы не мощная рука Джуна, что держит его вдоль груди, ладонью обхватывая шею. Кислорода все меньше, а возбуждение все сильнее. Член Чонгука стоит колом, болезненно красный, жаждущий второй разрядки. Хочется на все плюнуть и прикоснуться к себе, но звонкая пощечина заставляет распахнуть глаза. — Смотри вперед, смотри на себя, впитывай мои эмоции, — хрипит Джун, бешено вколачиваясь в Чонгука. А у того звон в ушах от пронизывающего тока по всему телу. Блядски хорошо. Джун ни разу не вынул из него член, только все больше его вгоняя. Тяжелые шлепки бедер о его задницу разрезают комнату, пока Чонгук пытается остаться в сознании. — Мой олененок, смотри как хорошо ты принимаешь меня. Твоя дырка только для моего члена. Только я тебя так трахать могу, только я тебя любить могу! Чонгук распахивает глаза, впиваясь в картину перед собой. Его тело трясется под звонкими шлепками таза, в заднице так правильно ощущается член Намджуна, пока его руки крепко держат его за тазовые косточки. Глаза закатываются от того, как точно он попадает своей головкой по простате. Ток пронизывает все тело, заставляя его напрячься. — Моя шлюшка, голодная до боли шлюшка, посмотри как ты выглядишь! Мой личная, голодная похотливая сучка, твоя дырка так хорошо втягивает мой член, — добивает Намджун, жестко вгоняя член по самые яйца. — Да-а, да! — еще чуть чуть. Чонгук до хрипоты в горле стонет, хватаясь за шею Намджуна позади. А тот лишь крепче сжимает шею, давая сделать крохотные вздохи. Мышцы сводит от напряжения, в паху тугой узел закручивается, готовясь к разрядке. — Люблю тебя, безумно люблю! — сдается Чонгук. Слезы от переизбытка чувств начинают течь из уголков глаз, скулеж вырывается из рта, пока Чонгук находится между реальностью и предоргазменой нёгой. — Ты и есть мое безумие, олененок! — хрипит Джун, резко отпуская Чонгука. Макнэ наваливается грудью на мат, не в силах даже привстать на локти. На половинки задницы звонко сыплются удары ладонями. Чонгук надрывно стонет, член истекает предэякулятом, еще чуть чуть и он точно кончит без рук. — Моя грязная девочка, посмотри, ты пачкаешь слюной мат, а меня это только сильнее заводит! — продолжает Намджун. — Как ахуенно затягивает твоя дырка мой член, боже, видел бы ты. Намджун берет его за запястья, потянув на себя, теперь Чонгук буквально повисает над матами, раскрывая грудную клетку, пока лидер продолжает таранить его набухшую простату. Макнэ веки закатывает, отдаваясь ощущениям. Края ануса слегка садит, но Чонгук не остановит сейчас парня. Нет. Только не сейчас, когда его головка таранит простату. — Кончи в меня, мой бог, — хватает сил только на это, стоит почувствовать как каменеет член Намджуна. — Заполню тебя до краев, олененок — тот отпускает руки младшего, чтобы положить одну свою на его плечо, крепко фиксируя положение. Уменьшая амплитуду, короткими толчками начинает трахать Чонгука, задыхаясь сам. В Чонгуке так хорошо, так мокро, так идеально. Намджун срывается на жесткий, бешенный темп, заставляя младшего бессвязно хрипеть. Лидер скалиться, вспоминая о камере. Он тоже посмотрит запись, теперь в этом уверен. Переводит взгляд в зеркало и не может удержать рыка. Грудь Чонгука полностью лежит на мате, голова покачивается в такт толчкам. Кажется, младший вовсе не тут. Растраханный, с лужицой слюны, руки вдоль тела лежат и только прерывистые стоны дают понять, что макнэ вот-вот кончит. Намджун просовывает руку к паху младшего, обхватывая стоячий член. — Хе-е-н! — вздрагивает Чонгук. Намджун дрочит прерывисто, жестко трахая одновременно, и Чонгуку хватает этого. — Давай, олененок, кончай, испачкай мою ладонь, — хрипит лидер на ухо. — Я знаю, что твоя сперма вкусная и обязательно слижу ее, а потом накачаю тебя своей! Чонгук закатывает веки, крупно вздрагивая. Сперма наконец то тугими толчками покидает тело младшего. Макнэ хрипит, скребя ногтями по матам, но Намджун не останавливается. Он смотрит в чонгуковы глаза через зеркало, поднося испачканную ладонь ко рту. Его движения становятся прерывистыми, а толчки жестче. Во рту по очереди исчезает каждый палец, а широкий мазок по ладони завершает блядскую картину. Чонгук скулит от этого вида. Лидер с хлопком опускает ладонь на одну половинку, ускоряя движения таза. — Вот так, молодец, еще чуть чуть. Мой хороший, так постарался, порадовал папочку, так хорошо подставляешь свою дырочку, — рвано выдыхает Намджун прежде чем сделать последний крупный толчок и замереть внутри Чонгука. Тот снова вздрагивает, стоит почувствовать чужую сперму в своей дырке. Тело бьет крупной дрожью, пока Намджун наваливается на него, тяжело дыша. Мелкие поцелуи падают на его шею, пока член парня все еще в его заднице. — Совершенство, — шепчет заполошно Намджун. Член спустя пару минут начинает опадать и лидер аккуратно выходит из Чонгука. Тот шипит, наконец то ложась на спину. Из задницы начинает вытекать сперма, пачкая мат и растраханные половинки. Намджун ложится рядом на бок, любовно рассматривая профиль Чонгука. У того грудь все еще тяжело вздымается, под глазами звезды рассыпаются. Это лучший в его жизни секс. Горло першит от стонов, задница горит, а мышцы готовы отказать, но это все меркнет по сравнению с тем, что происходило в танцевальной комнате последний час. Завтра поясница, конечно, не скажет спасибо, а нормально сидеть Чонгук не сможет примерно три дня, но это все завтра. А сегодня ахуенно. Намджун, не стесняясь наготы, встает и подходит к валявшейся сумке, доставая из нее небольшой плед и бутылку воды. С улыбкой протягивает бутыль сонному Чонгуку, что еле разлепляет глаза. — Попей, олененок, — ласково просит Джун, сбрасывая маску доминанта. Чонгук благодарно кивает, жадно присасываясь к живительной влаге. Уже лучше. — Хен, — хрипит Чонгук, пока его укрывают пледом. — Ты самый лучший. Намджун смущенно улыбается, выключая камеру и ложась рядом. У них есть немного времени прийти в себя, убрать за собой и вернуться в общежитие. — Тебе не было больно? Ты не сказал стоп-слово, — шепчет Джун, ложась боком напротив макнэ. Их носы едва касаются друг друга. Не портит картины ни скользкие от смазки и пота маты, ни подсохшая сперма. Влюбленные драконьи глаза впиваются в оленьи напротив. — Мне было ахуенно, — блаженно улыбается Чонгук. — Занимательный опыт, — хмыкает Джун. — С годовщиной, олененок. Основной подарок будет попозже. — Это лучший подарок, хен. Ты мой самый лучший подарок, — Чонгук зевает, прикрывая глаза. «Это ты — лучший подарок» шепчет Джун, всматриваясь в любимое лицо. Они лежат напротив зеркала, свет от вечернего солнца красиво ложится на их оголенные плечи, не касаясь бедер, что скрыты под пледом. Чонгук начинает тихонько сопеть, а у лидера нет сил разбудить его. Такая практика, несомненно, хороша, Джун не отрицает, но часто исполнять вряд ли получится, с их то загруженностью. Чонгук неосознанно придвигается ближе, утыкаясь носиком в потную шею, но это его, кажется, сейчас не волнует. Джун улыбается, положа руку на взлохмаченную макушку, еще чуть-чуть полежат и он точно его разбудит. Прям точно точно. Он разглядывает такое родное лицо, любовно улыбаясь. Джун знает наизусть расположение каждой родинки, каждой морщинки, каждой складки на любимом лице. Слабый ветерок с окна прогуливается по комнате, пока Намджун, не замечая, проваливается вслед за Чонгуком в сладкий сон. — Вот это я вовремя ключи от комнаты забыл, — раздается эхом голос Юнги. Джун, отличавшийся чутким сном, сразу же открывает глаза, до конца не понимая, где он. Он приподнимает голову, щурясь от включенного света. За окном уже темно, а в комнате стоят все мемберы, во все глаза смотря на него. Что не так то? Лишь шевеление рядом и сонная моська Чонгука заставляет работать мозг, вспоминая последние несколько часов. Намджун шире раскрывает глаза, натягивая на младшего плед повыше. Сколько они проспали? — Хен? — зевает Чонгук, еще не осознавая, в какой они ситуации. — Олененок, кажется, сегодня мы исполним еще одну твою просьбу, — протирает глаза Джун. Не успел он разбудить Чонгука, сам вырубился. Чонгук прослеживает за взглядом Джуна и его дыхание замирает. Пять пар глаз уставились на них. На них под пледом. Голых под пледом. После ахуенного секса. Черт. — Мы ждем объяснений, — хмурит брови Джин. — Придется рассказать, хен, — шепчет Чонгук Джуну, не отрывая широкий взгляд от друзей. А Намджун, в принципе, и не против. Только дайте одеться сначала.