Последний Безымянный

      - Не нервничай, Галлахер. - Михаил улыбается, его глаза сверкают заговорщическим огоньком. - Мне в голову пришла отличная идея. Рассказать? -.       - Да ладно! Все твои так называемые отличные идеи - способы самоубиться. - Галлахер фыркает, встряхивая каштановыми волосами. - Не хочу быть грубым, но ты последний герой Пенаконии. Если ты погибнешь, то секрет Стелларона... так никто и не узнает. -. Его щека дёргается: похоже, коррозия мемории коснулась и главы клана Теней.       - Да, боюсь, на Пенаконии больше некуда двигаться. - сокрушённо вздыхает бывший Безымянный, глядя на простирающийся за окном Риф потока сновидений. - Поэтому остаётся только смотреть за пределы Асданы. Нам нужно организовать празднество, для повода возьмём «Наследие Часовщика». А затем... разошлём приглашения по всей вселенной и соберём всех здесь. -.       - Значит, отчаянная борьба против Семьи, да? - привычное волнение охватывает Галлахера. Он немало битв повидал за всё время борьбы за независимость Асданы.       - Ну какая же отчаянная? Ведь у нас есть ты, мой друг. - Михаил похлопывает своего друга по плечу. - Это сложная миссия, но ведь и весь наш путь был нелёгок. Кстати, что бы ты ни решил, запомни... Приглашение должно дойти и до Звёздного экспресса. -.       Галлахер кривится от одной мысли о нынешнем Экспрессе. Он тяжело вздыхает.       - А твои дети? Что будет с ними?       - Они сильные. Они смогут отстоять свои права. - Михаил усмехается и от этого его светло-голубые, почти белоснежные волосы напоминают морские волны, мягко плещущиеся о берег, или же небо над ними. - Иначе я плохо их воспитал. -.       - Ты их баловал, не спорю, но о воспитании сказать сложно. - Тень снова фыркает, с привычным скепсисом лениво скребя щетину на подбородке. - Ладно, Михей, но остальные... -.       - Просто поверь в них, друг. - Михаил ободряюще похлопывает товарища по плечу. - И, прошу, не забудь о моей просьбе. -.       Когда Михаил хватает шляпу и чемодан, все часы в мастерской замирают, словно затаив дыхание. Он хочет сделать шаг за порог, но не может. Он чувствует за собой тень.       - Я не забуду. - отвечает Галлахер и опускает протянутую к плечу Часовщика руку. - Я точно не забуду. -.       Михаил проходится по одной из улочек Рифа и приветствует нескольких из своих приёмных детей. Одна девочка, совсем ещё маленькая, вдруг хватается за его ногу маленькими ручками.       - Что такое? - он усмехается, надевая шляпу и ставя чемодан на землю. - На руки хочешь? -.       - Угу. - девочка кивает и её большие, но уже до жути умные глаза внимательно вглядываются в лицо Часовщика. - Папа, а ты куда? -.       - Хочу проведать старых друзей. - он гладит маленькую воспитанницу по голове. - А ты что тут делаешь совсем одна? Михей ушёл? -.       - Угу... - девочка снова кивает и прячет лицо в немного растрепавшихся волосах, пахнущих машинным маслом. - А ты уйдёшь? -.       Что-то в сердце отца Пенаконии отзывается печалью: он помнит, как уходил его дед в своё последнее плавание. Михаил обнимает девочку покрепче, закрывая от холодного бриза.       - Да, но ты не останешься одна. - он усмехается. - У тебя будут друзья. Да, тебе надо учиться делать всё самой, но не бойся просить помощи у друзей. На то они и друзья, чтобы приходить на помощь в трудную минуту. -.       - Ооо... - многозначительно отзывается девочка и её глаза вдруг наполняются слезами. - Мы ещё увидимся после того, как ты уйдёшь, папа? -.       - Конечно. - он утирает бегущие по мягким щекам слёзы и касается губами горячего лба. - Пройдёт много времени, но мы снова увидимся. -.       - Правда? - вдруг спрашивает она, шмыгая носом.       И вновь сердце Михаила неспокойно. Может ли он давать такие обещания, если и сам не знает, что ждёт его завтра? Может ли он обречь эту безвинную душу на жестокое разочарование?       - Правда. - он кивает и бережно опускает ребёнка на брусчатку. - Беги в дом, скоро начнётся шторм. -.       - Угу. - она кивает в ответ и, задержав взгляд на лице Часовщика, замирает. Смотрит ещё секунд пять и только потом бежит прочь, оставляя Михаила наедине с надвигающейся бурей.       "Разалина, Тьернан... Я уже не могу исполнить нашу общую мечту, простите... Но я сделаю всё, чтобы Освоение жило дальше."