cause it's too cold for you here

      Это было игрой.       Это должно было быть игрой — привычной, знакомой, родной манипуляцией, притворство ради достижения цели, созданный образ ради втирания в доверие и возможности добраться до власти, но в итоге получилось иначе, в итоге Локи сидит на не очень удобном кожаном кресле, укрытый чужим пиджаком, пахнущим порошком и сандаловыми нотками парфюма, в итоге Локи лежит головой на куче бумаг, в итоге Локи работает на УВИ неизвестно сколько времени, но долго, определённо дольше, чем планировалось. И к Хранителям не особо приблизился, ограничившись одной аудиенцией, результатом которой стало окончание стажировки, полноценная должность и вердикт — назад пути нет, никакого шанса вернуться к прежней жизни вне УВИ.       Почему-то эта новость не печалит, как должна, и Локи сонно потирает глаза, зевая и выпрямляясь, растерянно оглядываясь в поиске Мобиуса. Машинальное действие, неосознанное, и ему почти стыдно за то, что первым порывом после пробуждения является поиск Мобиуса, фактически босса — мысль быть подчинённым отчего-то тоже не вызывает положенного отторжения, и Локи уже сам не понимает, что с ним творится, в какой момент всё так перевернулось, в какой момент офисные будни стали нормой, комфортной и удовлетворяющей.       Мобиус неподалёку, разговаривает с другим сотрудником, на удивление агрессивно и зло, Локи впервые видит его таким, по-настоящему рассерженным, и когда он жёстко хватает мужчину за лацканы, грубо встряхивая, Локи изумлённо вскидывает брови, неуютно ёжась и кутаясь в пиджак. Видеть Мобиуса таким ему не нравится, совсем, обычно Мобиус другой, мягкий, понимающий, готовый протянуть руку помощи, с твёрдым стержнем, но без жажды насилия, и Локи не думал, что у того вообще есть такая сторона — Мобиус шипит что-то в лицо, Локи крепче стискивает ткань, глубоко вдыхая знакомый запах, знаменующий безопасность. Но с ним ведь Мобиус так не поступит, не ударит, не накричит, не вышвырнет как сломанную или надоевшую игрушку, не может, не после всех слов, не после всех взглядов, не после всех прикосновений, не после всей заботы, но разве с ним не происходит такое постоянно, кому бы ни доверился, кому бы ни открылся, все всегда предают, бросают — Локи холодно, пиджак не спасает.       Игра, всего лишь игра, и плевать, как Мобиус поступит с ним, самое важное достигнуть цели, свергнуть Хранителей и взять под контроль Управление.       Так и есть, но Мобиус отталкивает незнакомца, раздражённо потирает подбородок и возвращается к столу — но, стоит ему заметить, что Локи смотрит, как от злости не остаётся следа, и глаза излучают теплоту. Будто и не было, Локи непонимающе хмурится, к чему этот спектакль, а Мобиус садится напротив, подтягивая папку, углубляясь в чтение. — Что-то случилось? — Ничего. Не хочешь перекусить? Я бы съел лаймового пирога.       Локи поджимает губы, явно чувствуя ложь, но не собираясь отступать, ведь обычно Мобиус не утаивает от него информацию — сдёрнув пиджак, он возвращает его владельцу, сердито скрещивая руки и откидываясь на спинку. — Не хочу пирог.       Мобиус тяжело вздыхает, потирая переносицу, кидает вслед уже ушедшего мужчины злобный взгляд, но упрямо смотрит на него, давая понять, что отвечать честно не намерен. А Локи не намерен сдаваться, и они сидят в молчании, пялясь друг на друга долгие минуты, пока Мобиус, естественно, не сдаётся. — Локи, тебе ни к чему это. — Тем более расскажи. — Просто держись от этого парня подальше и всё.       Какая чудесная таинственность, Локи ненавидит, когда от него что-то утаивают, особенно что-то, касающееся его, и Мобиус прекрасно знает об этом, и потому, пожевав нижнюю губу, встаёт, вновь накидывает на его плечи пиджак и опирается бедром о стол. Новость будет неприятной, это точно, и Локи подбирается, готовый услышать о новом Варианте-Локи, недовольстве Хранителей, смене своего начальника с Мобиуса на кого-то другого, но Мобиус говорит то, что он не ожидал услышать, и чувство дискомфорта остро колет кишки. — Он пытался облапать тебя, пока ты спал.       Отвращение липко стелется по коже, Локи впивается пальцами в пиджак, стягивая края у груди, словно кусок коричневой ткани способен защитить, и хочет принять ванну из кипятка.       Как такое могло произойти, как кто-то посмел покуситься на него, как кто-то из этих конторных крыс подумал о подобном. Локи и не задумывался никогда, что тут такое возможно, ведь эти скучные бюрократы волнуются исключительно о священной линии, даже не зная о рыбе, и сама мысль о том, что какой-то смертный трогал его, вызывает невыносимое желание найти подонка и выпотрошить живьём, четвертовать и засолить, чтобы больше мерзкие руки никогда не коснулись его.       Мобиус это видел.       Мобиус видел, как его лапают, и потому разозлился — он и сейчас злится, желваки играют на лице, а на радужке искрится гнев, и Локи испытывает странное наслаждение от понимания, что Мобиус защищал его, что злость направлена не на него, а на его обидчика. Такая непривычная ситуация, такой странный человек, почему-то оберегающий его, зная всю историю, всё, что он творил — у Локи щемит под рёбрами. Прежде у него не было защитника, того, кто был бы на его стороне вопреки всему, вопреки общему осуждению и подозрительным перешёптываниям, но Мобиус с ним, подбадривающе треплет по голове и улыбается, и его глаза обещают, что он останется рядом. — Он, в общем-то, ничего не успел, так что не переживай. Я провёл с ним небольшую беседу, думаю, мы друг друга поняли. И я не стану докладывать о случившемся.       Разумеется, Мобиус предвидел, что Локи воспротивится огласке, и нежность расцветает шёлком в груди, и глупая улыбка растягивает губы, и очень хочется обниматься. Но Локи давит это желание, запихивет поглубже, потому что это неуместно, потому что ему это не нужно, ему вообще никто не нужен, и одному хорошо — Мобиус склоняется, ласково целуя в макушку, и у Локи замирает сердце.       Так не должно было получиться, он собирался использовать Мобиуса, его связи ради власти, но воткнуть в доверчиво подставленную спину нож кажется невозможным, абсолютно неприемлемым, и Локи хочется со стоном схватиться за голову и спрятаться, убежать подальше от теплых ладоней, поглаживающих плечи, от ласкового шёпота, убеждающего, что всё в порядке и никто его не обидит, от родного запаха, окутывающего со всех сторон безопасным коконом. Но тело не двигается и Локи жадно впитывает чужое внимание, ощущая мучительную сладость, разлившуюся в сердце.       Ужасно плохо и ужасно хорошо, Локи прячет лицо за волосами, зная, что Мобиус не станет давить, требовать посмотреть на себя, что-то говорить или объяснять, что они могут застыть в этом мгновении столько, сколько ему нужно, и слёзы душат. Так не бывает, никто не бывает добрым без причины, никто не бывает добрым без причины к нему — но Мобиусу незачем притворяться, и от его честности выкручивает рёбра. Локи всегда окружает ложь, ведь он бог лжи, и столкновение с искренностью рушит установки, рушит самого Локи, и это пугает, это почти ужасает, но это приятно.       Локи совсем запутался, словно проваливается в непроглядно тёмную дыру, но Мобиус рядом, уверенно держит и мягко улыбается.       Как всегда.

поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки

в рукава моего свитера.

и если ты позволишь,

у тебя захватит дух.

не страшно, если тебе нечего будет сказать.