ядро

у Криса в голубых глазах острый ум, холодная решительность и уверенность в завтрашнем дне. у Криса острые черты лица, которые узнает каждый в Пилтовере, и атлетически сложенное тело. у Криса, в конце концов, острый язык и недюжинная уверенность в себе. у Юре нерабочая нога, руки в мозолях и сбоящее сердце. у Юре тяжёлый корсет, изрезанный рунами, и неудобный костыль. у Юре в лёгких осела Зауновская пыль. Юре наживую связан с хекс-ядром. но все не так плохо. в конце концов, у него есть Крис.

***

в глазах Криса Юре навсегда остаётся Зауновским парнишкой с горящими глазами и вечно оцарапанными пальцами, до побелевших костяшек сжимающими лёгкую изящную трость, купленную на первую зарплату ассистента. в глазах Юре Крис все тот же гордый юноша с не менее гордым взглядом и новаторскими идеями, горящий желанием изменить мир. как жаль, что в погоне за идеалами они потеряли самих себя. Юре сгибается пополам от терзающего лёгкие кашля и, как он надеется, незаметно для Криса, утирает кровь с руки. незаметно не получается, но Крису это, кажется, и не интересно. часы скрежечуще отбивают полночь. давно пора их смазать, но у Криса все не доходят руки, а Юре до них не дотянуться. ну и пускай, Юре уже привык, а Крис и вовсе не замечает скрипа сточенных шестерёнок. расчеты снова не сходятся. хекс-ядро мерцает, все мельтеша перед глазами Юре, его голубое свечение оттеняет чужие темные синяки и впавшие от болезни щеки. Крис тяжело вздыхает, перед тем как отодвинуться от стола, ужаснейше царапая пол ножками стула. – Я, наверное, пойду уже, мы засиделись, – говорит он, и Юре коротко кивает, не отрывая взгляда от чертежей. ни для кого не секрет, что Крис Гуштин предпочитает проводить свои ночи в постели советника Цветичанина. Крис проходит мимо, оставляя за собой лишь шлейф парфюма с белыми цветами. он скомканно прощается, и Юре возвращается к работе, ее у него достаточно. Юре не против. что, в конце концов, калека из Зауна может предложить лицу прогресса? он уходит из лаборатории лишь под утро, когда цветочный парфюм Криса окончательно выветривается. наверняка, это был подарок советника. хекс-ядро одиноко мерцает в предрассветной дымке. капли крови на столе, кажется, меняют цвет.

***

молоденький ассистент все крутится под ногами, и Юре, коря себя за это, начинает раздражаться. он вежливо отказывается от предложенных чая и кофе, чуть менее вежливо отказывается от помощи в смазке ортеза и чуть ли не грубо отталкивает чужую руку, когда ему хотят помочь встать. конечно же, он извиняется. конечно же, стиснув зубы. наконец, ассистент уходит, и Юре выдыхает спокойно. вся магия мира не спасла бы юношу, если бы он ещё раз потянул свои руки к хрупкому ортезу. когда-то именно Крис помог его собрать. Юре всегда лучше удавалась мелкая, филигранная работа. хекс-ядро низко, словно призывно, гудит, зовёт его к себе. Юре даже не пытается противиться. он раскручивает костыль, на всякий случай оглядываясь по сторонам. лаборатория пуста, ни одного лишнего звука – часы, и те встали несколько дней назад. Юре так и не решился попросить Криса починить их. минуту назад надёжно спрятанная – сейчас колба с сиянием оказывается у него в руках. “Крис поймет” – сказал Юре несколько часов назад, получая ее от старого знакомого. сейчас он не уверен в своих словах. как и тогда, если задуматься. жжение в венах затмевает собой все остальные мысли. сияние окрашивает его вены.

***

Крис не появляется в лаборатории несколько дней. он слишком занят политическими интригами и мистером Цветичанином. Юре проводит в лаборатории целые дни. он занят спасением своей жизни. Юре не стыдно признать, что он боится многих вещей, и смерть – одна из них. ассистент, чьего имени он так и не запомнил, не перестает крутиться под ногами, но раздражает значительно меньше. Юре научился не обращать на него внимания. каждый вечер, когда ассистент уходит, он достает колбу с сиянием, с содроганием наблюдая, как ее содержимое тает на глазах. на дне колбы прячется безнадежность, что страшнее жгучей боли, страшнее глаз, сменивших цвет с голубых на тёмно-синий, страшнее презрения в глазах Криса. и однажды он всё-таки кончается. Юре в отчаянии хватается за скальпель, надеясь, что ядру подойдёт кровь. тогда он всё-таки заметил ее капли, изменившие цвет. он исступлённо вырезает руны на собственном теле, игнорируя боль и то, что с каждым порезом скользким лезвием управляться все сложнее. он не слышит ничего вокруг – стук собственного сердца в ушах отбивает громкий, но удивительно стройный ритм, для человека, больше похожего на загнанное животное. не слышит Юре и стука в дверь. когда тяжёлая дверь открывается, его рука оказывается уже протянута к хекс-ядру. словно сильнейший магнит, оно вцепляется, притягивая к себе все сильнее, не давая даже шанса разорвать прикосновение. в ладонь впиваются острые грани. но чужой крик Юре всё-таки слышит, а затем и чувствует, как его начинают оттаскивать. – отпусти! – кричит он. он не забыл, что хекс-ядро делает с растениями. но собственный вопль не помогает. парень не расцепляет пальцев, поэтому ядро это делает за него. Юре успевает увидеть чужой последний, удивленный взгляд перед тем как ассистент, чьего имени он так и не узнал, рассыпается пеплом. свечение ядра угасает, и Юре не чувствует больше никакого магнетизма, поэтому он падает на пол рядом с тем, что осталось от его помощника. корсет больно сдавливает его грудь, когда Юре надрывно всхлипывает, не до конца понимая, оплакивает ли он юношу, погибшего из-за него, или погибшие с ним же собственные надежды. на секунду ему хочется, чтобы с ним рядом оказался Крис. слава всему святому, он не появляется в лаборатории до следующего утра.

***

Юре смотрит на город прогресса, стоя на краю обрыва. здравый смысл перевешивает желание сделать шаг вперёд. расстояние не то, он просто переломает себе ноги. Крис, на удивление, оказывается тут же. – что ты делаешь? – спрашивает он, пока Юре рассеивает чужой пепел. – прощаюсь, – отвечает Юре, – я убил нашего ассистента. у Криса не находится слов в ответ на это заявление. Юре поворачивается к нему. – я хочу кое-что сделать, – говорит он, – я надеюсь, ты меня простишь. он прикрывает глаза, перед тем как поцеловать Криса, привстав на цыпочки. прикосновение нежное, едва ощутимое, его вполне можно было бы списать на дружеское, прийдись оно в щеку. почему-то, оно похоже на прощание. – извини, – говорит Крис, делая шаг назад, – у меня есть Боян. – конечно, – отвечает Юре. в его голосе ни капли обиды. – я должен избавиться от хекс-ядра, – говорит он, вместо того, чтобы оправдываться. – мы с ним стали.. связаны. он не показывает свою аугментированную ногу, хотя, если бы Крис присмотрелся, он бы и сам заметил тусклое, поблескивающее сияние под темной штаниной. – это убьет тебя? – спрашивает Крис. – возможно, – взгляд Юре устремлен на закатное солнце. вероятно, это последняя возможность насладиться им. в Зауне он не видел такой красоты и, в самом начале знакомства с Крисом, он часто слышал шутки про то, как часто он смотрит на небо. и пусть, он никогда не злился на это. Крис никогда не жил в Линиях, где невозможно даже дышать, не то что увидеть облака. звёзды. Крис не останавливает его, когда Юре разворачивается и, уходя, почти не припадает на больную ногу.

***

с каждым шагом в сторону лаборатории, шепот в голове усиливается. он проникает в сознание, сменяет угрозы на жалостливые стенания, а затем замолкает, чтобы начать с новой силой. Юре старается его не слушать. теперь он понял, о чем говорил Хеймердингер. Аркейн опасен. стоит однажды коснуться его, чтобы стать с ним связанным. связка ключей звенит в дрожащих пальцах, когда Юре отпирает дверь лаборатории. шепот в голове взрывается пронзительным криком, когда он подходит к ядру, тревожно сияющему фиолетовым светом. острые грани вращаются, вспыхивающие руны меняются местами, но крик остаётся все тем же, он на одной ноте визжит в пульсирующих висках, мешает ориентироваться в пространстве. Юре отставляет в сторону костыль, который использует теперь, скорее, по привычке, и подходит к рабочему столу. “я сделаю тебя сильнее, – слышит он, –сделаю нас сильнее.” он не вслушивается в мольбы, когда сдавливает ядро перчатками для шахтеров, над которыми Крис так долго работал. лишь однобоко улыбается. у него нет чувства, будто он завершает неудавшийся эксперимент, напротив – ему кажется что он душит кого-то живого. он не может избавиться от ощущения, что под перчатками кто-то шевелится. кто-то, молящий о помощи. каждая клетка собственного тела кричит, молит об отступлении, но он продолжает. под перчатками что-то надрывно хрустит. пульсирует, словно сердце. яркая вспышка, что освещает лабораторию, видна даже с улицы. волна света и энергии выбивает стекла из окон, разносит чертежи и расчеты по всему помещению. Юре, которого удар сбивает с ног, почему-то обращает внимание лишь на треснувшую грифельную доску с неумелым рисунком кота на ней. он снимает перчатку, прикрывая глаза. связь с ядром угасает, угасает и он сам. но все не так плохо. Юре доволен прожитой жизнью, ведь у него всегда был Крис. “он поймет”, – мелькает мысль в угасающем сознании. но в глубине души, где-то там, за заполненными кровью легкими Юре, тлеет сомнение. с каждым слабым вдохом, сознание поглощает темнота, а перед глазами все мелькает почему-то дурацкий кот. миротворцы находят его не дышащим. они вызывают медиков, пытаются его реанимировать, но ничего не выходит. они ничего не смыслят в связи с Аркейном. и лишь срочно вызванный Крис все не в силах отвести взгляд от слабой мертвой улыбки.