Новый папочка

Лукас был третьим ребенком в неприлично богатой семье. С самого детства у него было все, что можно было купить за деньги. Ну, кроме родительского внимания и любви. Его отец занимался бизнесом, папа благотворительностью. Старший брат — умница альфа — оканчивал Гарвард, средний — талантливый омега — уже играл в лучшем симфоническом оркестре Штатов, а Лукас… Лукас просто жил. С трудом окончил школу, дальше учиться не пошёл. Он интересовался только тусовками, тачками и омегами. К нему не придирались, просто махнули рукой на неудачное чадушко. Лишь следили, чтобы Лукас не вляпывался в некрасивые публичные скандалы, что могли бы навредить репутации остальных членов семьи. Но Лукас сам ни на что не претендовал. Он без зазрения совести пользовался отцовскими деньгами, впрочем не наглея сверх меры, тусовался всю ночь, потом спал до вечера, выползал из своей комнаты помятым и потрёпанным. На него почти не обращали внимания: родители и братья были заняты своими — успешными — жизнями. И ничто, казалось, не могло пошатнуть этот порядок вещей. Но внезапно, в один из ничем не примечательных дней, родители сообщили детям, что разводятся после двадцати пяти лет образцовой совместной жизни. Просто обмолвились мимоходом и продолжили завтракать как ни в чем не бывало. Старший брат Маркус только кивнул сдержано, средний Энди ахнул пораженно, Лукас же, недавно вернувшийся из ночного клуба и мечтавший только рухнуть в кровать, просто промолчал. Он даже не до конца понял, о чем шел разговор. — Но почему? — взволнованно спросил Энди. Родители переглянулись, и, если бы Лукас был не так сильно пьян и хоть каплю интересовался делами семьи, то смог бы заметить отвращение, что промелькнуло на лицах родителей. Но Лукас клевал носом и услышал только лаконичное: — У нас поменялись предпочтения. Молодой альфа так и не понял в этот день, что же имели в виду родители. До него дошло все спустя три месяца, когда он сидел в банкетном зале на свадьбе своего отца с его молоденьким любовником.

***

Нового «папу» звали Милли. Ему только-только исполнилось девятнадцать, и он старательно и успешно косил под дурачка, но Лукаса было не так-то легко провести. Он подобный тип омег знал досконально. Их из толпы выделял цепкий, внимательный, ищущий взгляд. Искали они, как правило, сладкой и безбедной жизни. Иногда они и к Лукасу подкатывали, но когда узнавали, что у альфы ничего своего нет, быстро отваливались и шли ловить рыбку посочнее. Вот Милли и поймал отца Лукаса. Омега в свадебном костюме выглядел превосходно. Он лучезарно улыбался, заправлял за ушко светлые пряди и показательно жался к новому мужу. Отец Лукаса его покровительственно приобнимал за плечи и довольно скалился от того, что отхватил себе такого молодого и сладкого. И не замечал, лучась самодовольством, как этот молодой и сладкий скользил внимательным взглядом по залу. Они с Лукасом пару раз пересекались глазами, с каждым разом омега выглядел все заинтересованнее. Лукас отсалютовал ему бокалом с шампанским, омега потупился, совсем натурально краснея. Так эта свадьба и прошла — широко и на показ, а утром молодожены укатили отдыхать на острова. Лукас же вернулся к своему привычному ритму жизни. В их большом доме ничего не поменялось. Разве что исчезли семейные фотографии, где был папа, но Лукасу было на это наплевать. Его банковский счет не пустел, и это было главное. Счастливые новобрачные вернулись через месяц, и Милли принялся обживаться. Когда Лукас с ним пересекался на людях, тот все также косил под дурачка, отчего Маркус недовольно морщился, а Энди смотрел на нового «папочку» с презрением. Им двоим было невдомёк, что Милли был невероятно умным, умнее их с их учеными степенями и законченными университетами за плечами. Лукас же это видел и на образ дурачка не велся. Милли это понимал и смотрел на Лукаса с интересом и желанием, хотя по заверениям Маркуса из отцовской спальни каждую ночь доносились стоны и крики. Лукас предпочитал ночью развлекаться, так что не был свидетелем отцовских успехов в постели. Маркусу же эти концерты мешали, так что он прервал свои летние каникулы и досрочно укатил обратно в Гарвард. Энди тоже уехал — на гастроли со своим оркестром, и Лукас остался в доме один на один с отцом и его мужем. Лукас старался с ними поменьше пересекаться, и у него это прекрасно получалось. Он приезжал домой на рассвете, когда все еще спали, а уезжал тусоваться около десяти вечера, когда отец, закончив работу, ужинал со своим благоверным где-то в ресторане. Милли сам его однажды подловил. Лукас торопился на вечеринку, а омега окликнул его из гостиной: — Уже уходишь? Лукас затормозил, оглядел раскинувшегося на диване Милли. Тот демонстрировал длинные стройные ножки, открытые плечи, нежную шейку с меткой и улыбался так соблазнительно-обворожительно, что у альфы все зашевелилось. — Ухожу, — отозвался он. — Ах, как жаль! — сокрушился Милли. — Я думал, ты составишь мне компанию. Твой отец вот-вот должен прийти. Мы могли бы поужинать втроем, поговорить о всяком… Лукас хмыкнул: — Заманчиво, но нет. Что-то меня не тянет говорить со своим отцом о всяком. — А со мной? — Милли склонил хорошенькую головку набок. Альфа снова оглядел его и признал, что вовсе не против пообщаться с «папочкой». Но не тогда, когда отец должен был явиться домой с минуты на минуту. Лукас не хотел лишаться крыши над головой и денежного содержания. Поэтому он приблизился к дивану, огляделся и проговорил с особым выражением: — Как-нибудь выделю для этого время. Милли растянул уголки губ в улыбке и кивнул довольно: — Буду ждать. Лукас опять хмыкнул и пошел на выход. — Приятного вечера, милый, — прилетело ему в спину, и вот это «милый» едва не заставило Лукаса вернуться и нагнуть «папочку» прямо здесь и сейчас.

***

В следующий раз они пересеклись одним ранним утром. Лукас вернулся после рейва, у него до сих пор стучало в ушах, а в глазах мелькали огни стробоскопа. Так что он мог увидеть и то, чего не было на самом деле. Но Милли сделал все, чтобы Лукас рассмотрел. Омега, подсвеченный солнечными лучами сзади, казался обнаженным ангелом. Лукас моргнул, потер глаза, все еще надеясь на галлюцинацию. Милли не исчез, он наоборот двигался в сторону альфы, покачивая бедрами и нисколько не стесняясь своей наготы. — Уже вернулся? — поравнялся он с Лукасом, остановился рядом. — Извини за такой вид. Я не ожидал, что в коридоре встречу кого-нибудь. Лукас сглотнул. Несмотря на ночь, проведенную активно, вид голого соблазнительного омеги будил в альфе все желания. Он протянул руку, коснулся плеча Милли. Почувствовал мягкую, гладкую кожу, и желание просто захлестнуло его. Милли стрельнул в него глазами, закусил губу, развернулся всем корпусом, показывая торчащие розовые соски, обдавая сладким ароматом. И сам же первым отпрянул, отчего Лукас чуть не клюнул вперед, будто лишившись опоры. Милли лукаво улыбнулся, оглядел его с ног до головы, облизнулся. И ушел дальше по коридору, скрываясь за дверью отцовской спальни. Лукас остался один на один с крепким стояком и чувством несправедливости.

***

Лукас вернулся с тусовки слишком рано по его меркам — уже в два часа ночи он был дома. Что-то не заладилось с самого начала вечера, Лукас сцепился с одним, задел второго и за полночь кипел от злости, поэтому решил уйти пораньше, чтобы не закончить ночь в отделении полиции. Дом был тих и темен. Даже из отцовской спальни не доносилось ни звука, хотя по заверениям Маркуса Брейди-старший каждую ночь долго и качественно трахал своего мужа. Лукас специально остановился под дверью, прислушиваясь, но внутри было тихо. Может сегодня главная спальня дома пустовала? Молодой альфа пожал плечами и ушел к себе. Спать он лег рано и к полудню уже проснулся, так что пошел вниз, рассчитывая перехватить что-нибудь на кухне, если их повар вообще что-то до сих пор готовил, а не уволился после развода родителей. Зевая и почесываясь, Лукас спустился по лестнице и затормозил у подножья, потому что в гостиной, опять в лучах солнца, Милли, одетый в плотно сидящие лосины и топик, занимался йогой. Он стоял спиной к лестнице, широко расставив ноги, и гнулся в пояснице, доставая ладонями до пола. Его круглая задница выглядела великолепно, а лосины обтягивали до такой степени, что Лукас видел яйца и член. Милли выпрямился волной, провел руками по бедрам и оставил ладони на заднице, выпятив ее и покрутив из стороны в сторону. Красовался. С Лукаса слетела вся сонливость. — Доброе утро, милый, — обернулся Милли, лучезарно улыбаясь. Он, бесспорно, знал, что Лукас спустился и подглядывал за ним. — Ты сегодня рано. — Ага, — только и смог выдавить из себя Лукас. — Ну раз уж ты проснулся, то не мог бы мне помочь? — Чего? — альфа слабо соображал, ведь все связные мысли вымелись из головы при виде такого омеги. — Помочь, — повторил Милли. — Я хочу растянуться, а одному это делать неудобно. Лукас услышал только «растянуть» и подавился воздухом. Это ведь то, о чем он подумал? А омега, между тем, улегся на живот и глянул на Лукаса через плечо. — Ну же, иди сюда! Альфа заторможенно двинулся к нему и застыл рядом, не зная, что делать дальше. — Помоги мне растянуть грудь. Садись сверху и бери меня за руки, — Милли оперся одной рукой о пол, вторую вытянул назад и поманил Лукаса пальцами. — Давай. Альфа кое-как устроился на его бедрах, отчего его член заинтересованно зашевелился, и ухватил омегу за руки. — Вот так, — выдохнул Милли. — Теперь тяни на себя, но только очень осторожно. Он расслабился и замер в предвкушении. Лукас осторожно потянул его, а Милли вдруг запрокинул голову назад и буквально пронзил его взглядом. Томным, с поволокой. — М-м-м! — гортанно выдохнул он из-за пережатого горла. — Хорошо! Отпусти. Лукас выпустил его, но не поднялся. Впрочем Милли это не помешало перевернуться на спину. — Теперь ноги, — велел омега и пихнул альфу коленом, вынуждая приподняться. Он вытянул ногу и закинул Лукасу на плечо. Тот охотно обхватил тонкую щиколотку и вопросительно вскинул брови. — Ну! — подогнал его Милли. — Коленом к плечу. Лукас хмыкнул и приналег корпусом. Поза их стала еще более двусмысленной. Альфа знал, что так получается входить глубже. Его член все твердел, и Милли не мог это не чувствовать, но ему, похоже, все нравилось. Потому что он блестел глазами и кусал нижнюю губу. Лукас для закрепления эффекта ещё покачался туда-сюда, имитируя толчки. — Ах! — мелодично выдохнул омега, когда по его возбуждению проехалось альфье ответное. — Давай вторую. Вторую ногу Лукас ему тоже растянул, толкаясь уже активнее. — М-м-м, да! Вот так! — уже откровенно порнушно застонал Милли, запрокидывая голову. — О, это восхитительно! Только… — Что? — насторожился альфа. — Мне кажется, ты как-то напряжен, — заметил омега и поелозил под ним, задевая член. Лукас хмыкнул — ну еще бы! — Тебе надо расслабиться! — постановил Милли и выпутался из рук альфы. — Нужно восстановить дыхание. Давай, вместе со мной! — велел Милли, развернулся к Лукасу спиной, прогнулся, притираясь задницей к его паху. — Будем дышать вместе. И он правда вдохнул, глубоко, старательно и еще сильнее прогнулся. — Ну же, давай! — посмотрел на Лукаса через плечо своим зовущим взглядом. — Можешь положить на меня руки, чтобы чувствовать, как я дышу. Лукас не стал отказываться и охотно облапал омегу. Милли довольно улыбнулся и задышал, выгибаясь кошкой и потираясь задницей о внушительный стояк альфы. А тот его трогал и не то, чтобы успокаивался. Конечно же нет! Разве можно успокоиться и расслабиться, когда такой омега сам себя предлагает! — О, да, так! Так хорошо, — стонал Милли, явно наслаждаясь процессом. Но вдруг он замер, оглянулся на Лукаса: — Хорошо, только все равно что-то мешает. Ты такой зажатый. Альфа дернул бровями, а омега просиял: — Я думаю, дело в шортах! — В шортах? — Ну да. Они синтетические, совсем не пригодные для дыхания. У тебя все там пережато, поэтому снимай! — Снимать? — обалдело уточнил Лукас. — Да, — Милли был собой доволен. — Снимай. — Ну ладно, — Лукас развязал шнурок, потянул шорты вниз. Ну вообще Милли был прав — без шортов, и правда, дышалось легче, да и член чувствовал себя свободнее. — Да, вот так, — омега вильнул задницей. — Продолжим дыхательные упражнения. М-м-м, ах! — задышал он так, будто его уже трахали. Звучал Милли так же великолепно, как и выглядел, и Лукас крепился, чтобы не кончить раньше времени. Коварный омега это отметил и добил его: — Все равно что-то идет не так, — протянул он расстроенно, а потом вдруг рассмеялся мелодично: — Теперь, видимо, дело в моих лосинах. Они мешают тебе прочувствовать мое дыхание. Помоги мне их снять! — Думаешь стоит? — Лукас знал, что совершенно точно не сдержит себя. — Да! — Ну ладно. Он запустил ладони под резинку и потянул плотную ткань вниз. Спустил лосины до колен омеги и сглотнул вязкую слюну, образовавшуюся при виде мокрой, пульсирующей дырки. — О! Совсем другое дело, — довольно выдохнул Милли. — Дыши вместе со мной. Вдох, — он выгнул спину, — выдох, — прогнулся в пояснице, показывая себя альфе. Лукас прижался пахом к подставленной заднице, задвигался вместе с омегой. Член задевал дырку, пачкался в смазке, Милли стонал на разные лады и призывал Лукаса дышать глубже. Он как заведенный повторял: — Глубже! Ещё глубже. М-м-м, а-а-ах! Да, вот так! Наконец Лукас не выдержал, чуть придержал член и направил его ровно в дырку. — О, да! — Милли даже взвизгнул. — Это глубоко! Очень глубоко! Не останавливайся! Еще! А Лукас и не думал останавливаться. Ему было хорошо. Милли оказался очень страстным любовником. Он стонал, бормотал с придыханием ерунду про «глубже», «еще-еще» и «о, да, как же хорошо». Так что Маркус оказался прав. Если их отец каждую ночь драл своего молодого мужа, то спать в доме было невозможно. Лукас развил неплохую скорость и наслаждался процессом, чувствуя, как яйца тяжелеют от скорой развязки, но омега вдруг коварно соскользнул с члена и развернулся к нему лицом. Лукас недовольно фыркнул. — Надо поменять упражнение, — Милли облизал губы. — Моему горлу тоже требуется растяжка. Он пихнул Лукаса в живот, вынуждая его сесть на пятки, и лихо заглотил член. Тут он соврал — его горлу не нужна была растяжка. Своим горлом омега владел в совершенстве. Он сосал быстро, местами даже жестко, но Лукасу было кайфово. Он уперся руками позади себя, прикрыл глаза и вслушивался в утробное урчание Милли, которое возбуждало не меньше его проворного языка, ласкающего напряженный член и яйца. Омега причмокивал и даже с забитым ртом пытался что-то болтать. Себя что ли уговаривал брать глубже? Лукас был на грани. Хотелось кончить и одновременно не кончать, чтобы как можно дольше плавать в этом жгучем наслаждении. Но Милли вел его вперед, тащил к оргазму, поэтому Лукас перехватил его за натруженное горло и несильно сжал пальцы. Омега захрипел и отпрянул, правда альфа не отпустил его далеко. Удержал за горло на месте, вгляделся в запрокинутое красное лицо с мокрым от слюны подбородком и горящими губами. Даже в таком виде Милли был красив. Да, у его отца был вкус. — Новое упражнение, — рыкнул Лукас и повалил омегу на спину. С трудом сдернул узкие лосины с ног, закинул одну себе на плечо и вошел. Сразу глубоко и сильно. Милли, хоть и был неплохо растянут, вскрикнул, но потом сладко застонал, потому что Лукас попал по простате. Омегу скрутило от наслаждения. Он выгнулся, насаживаясь на член, и опять рухнул вниз. Лукас не щадил его: трахал глубоко, быстро, жестко, наслаждаясь предложенной дыркой по полной. Его не волновала этическая сторона вопроса. Ну да, он трахался с мужем своего отца, в доме своего отца, рискуя попасть на глаза и прислуге, и самому отцу. Но это были такие мелочи, меркнущие по сравнению с шикарной задницей, которую он драл. Милли уже давно вовсю себе дрочил, подстроившись под скорость толчков Лукаса. Альфа обхватил кулак омеги, помогая ему, и через несколько мгновений сперма брызнула Милли на живот, пачкая спортивный топик. Лукас раздул ноздри от яркого аромата и выскользнул из омеги — удержаться от вязки было сложно, почти нереально, но было явно не время и не место для такого. Он скользнул своим членом по пока еще твердому члену Милли, отчего тот опять задергался от вспышек удовольствия, а Лукас добавил свою сперму на уже испачканный омежий живот. Лукас осклабился — их запахи перемешались, и теперь Милли придется очень тщательно отмываться в душе, если он не хочет получить нагоняй от мужа. Альфу догнала усталость, и, чтобы просто не рухнуть вниз и не раздавить любовника, он лег сам рядом с Милли прямо на пол. Благо тот был теплый, нагретый солнцем. Лукас глубоко дышал и медленно успокаивался. Все же хорошо, что ночью он вернулся домой довольно быстро, а сегодня проснулся так рано. Может, стоило всегда так делать? Ведь Милли явно был не против их бурного секса. Омега, словно подтверждая мысли Лукаса, похлопал его по груди и, когда альфа открыл глаза и посмотрел на него, заметил: — Я занимаюсь йогой каждый день около полудня. И знаю еще много интересных упражнений. Он недвусмысленно ткнулся языком за щеку, поднялся и, виляя бедрами, отправился на второй этаж. Лукас проводил его взглядом и ухмыльнулся — этот папочка ему нравился больше.