éclipse solaire || солнечное затмение

Джереми вваливается домой, попутно развязывая шнурки и снимая пальто неслушающимися из-за количества выпитого алкоголя пальцами. Он тихо проходит на кухню, стараясь не издать ни звука, зная, что Жан и девушки вероятно уже спят. Кипение чайника оказывается слишком громким, вынуждая закрыть дверь в комнату, и Нокс заваривает чай, пока руки все еще мелко потрясывает.  За окном льет теплый дождь, молодые ребята смеясь идут из баров, на часах два тридцать четыре, и Джереми проскальзывает в гостинную за пледом, собираясь снова лечь там. Он просто не сможет сегодня спать с Жаном.  В последнее время навалилось слишком многое, это и последний год в университете, от осознания чего каждый раз блондин чуть затихает, минимум пару минут пусто смотря в стену; и приезд Жана, и, нет, Джереми ни в коем случае не раздражен на него, не зол, не разочарован. Он просто устал. Устал всегда светиться, устал постоянно улыбаться, устал всегда все вывозить.  Истерика наступает постепенно, пока он размеренно дышит, делает крупные глотки теплого ромашкового чая, иногда просто грея руки о кружку, а мысли двигаются все быстрее, смешиваясь и давя, обливая с ног до головы, словно он попал в шторм, и больше не выберется. Взгляд карих глаз тускнеет, пока парень, укутавшись в плед, засиживается в темноте на кухонной столешнице, глядя на капли, ударяющиеся об окно с тихим стуком. В Ноксе около трех коктейлей, выпитых в компании еще пары троянцев, и ведь двадцать минут назад он смеялся и улыбался во все тридцать два зуба, но сейчас не может выдавить и малейшей улыбки, а его лицо такое же пустое, как и взгляд. На глазах наворачиваются слезы, и он склоняет голову, позволяя им испачкать свою кофту.  Сколько бы психолог не учил его, Джереми редко мог остановить заворачивающийся, словно вихрем, поток мыслей. Он думает об отце, не уделяющем ему в детстве должного внимания и любви, о брате, которому всегда несправедливо доставалось все это в двойном размере, о троянцах, о том, что его забудут после ухода. И он искренне верит в это, даже если трезвым, насколько это возможно, умом осознает, что так бы не произошло. Он думает о том, как многое делал неправильно по отношению к Моро, и винит себя, пока руки все еще не перестают трястись, а ромашка не оказывает никакого эффекта. Нокс обхватывает свои колени, и роняет голову, из-за чего теперь видна только золотистая макушка, освещаемая лунным светом из окна.  Джереми громко смеялся, громко радовался победе, когда они уже отходили в раздевалку после матча и могли себе это позволить, громко говорил и пел, когда они с девушками устраивали караоке-вечера, на который Жан всегда цокал, но садился рядом, молча слушая, ведь все трое пели неплохо, но плакал Джереми тихо. Он не издал ни звука, лишь до побелевших костяшек сжимая собственные локти, а возможно и до синяков на них, зная его мертвую хватку. Только Каталина и Лайла видели его плачущим, еще на втором курсе, когда Нокс не мог справиться сам, и с тихим стуком пришел к ним в комнату в один из летних вечеров, не в силах прекратить трястись, пока слезы бесконтрольно лились по его щекам. Он не мог позволить другим увидеть его в таком состоянии, поэтому всегда терпел до последнего, и, только оставаясь наедине, мог отпустить ситуацию и так же беззвучно выплеснуть эмоции, и все же это было редко. Джереми никогда не мог даже себе признать, что он до жути боялся момента, когда его разлюбят, увидев трещины в солнечном фасаде. Его всегда выдавали лишь резкие движения, слишком сильная хватка на предметах или неумение усидеть на месте, но этого никто не замечал, не когда он слишком хорошо скрывал это.  Резкий щелчок двери и Джереми почти с животным страхом в глазах резко поднимает голову, молча переводя взгляд на такого же испуганного и заспанного Жана, вероятно выбравшегося за водой. Проходит секунда перед тем как он вновь натянуто улыбается, слезая со столешницы, и направляется к выходу с кухни, прежде чем рука опускается на его плечо. Он послушно останавливается, но не поворачивает голову, тщетно пытаясь проморгаться чтобы прогнать слезы. Жан тихо окликает его с еще более явным из-за сонливости акцентом, и парню ничего не остается, кроме как повернуть голову, теперь так близко устанавливая зрительный контакт. Лицо Нокса заплаканное, щеки чуть покраснели от того, как часто он тер их, а глаза все еще влажные.  Они молча переглядываются около минуты, прежде чем Жан со всей осторожностью полностью разворачивает парня к себе, почти невесомо обнимая, позволяя уткнуться себе в плечо. И так они стоят пять минут, десять, пятнадцать, пока плечи Джереми трясутся в почти беззвучных рыданиях, а руки бессильно висят вдоль его торса. Прикосновения Жана отдают теплом, заставляя возвращаться в детство, осознавая как сильно этого не хватало ему тогда, и вспоминая отца вновь и вновь..

***

— Пап, пап, смотри, я сам приготовил! Глаза Джереми искрятся счастьем, с надеждой смотря на мужчину, словно ожидая одобрения и подтверждения того, что он молодец, что хороший сын, но тот даже не смотрит на него, говоря что занят, и лучше ему пойти к маме.

***

— Пап! Пап?  Джереми получает в ответ лишь молчание, угнетающую тишину, его просто игнорируют, узнав о первой двойке из-за конфликта с учителем. — Пап, ты слышишь? Па-ап!! Он бессильно дергает его за рукав рубашки, за что получает слабый шлепок по пальцам, и убирание руки вне его досягаемости, пока отец словно смахивает рукой его прикосновение с ткани, оттряхивая ее с брезгливостью. Взгляд Джереми стеклянный, он смотрит на мужчину с неутихающей надеждой, думая, что ну сейчас, вот еще чуть-чуть, и папа скажет что это шутка, что он все равно молодец и оценки не главное. Но получает лишь пустоту.

***

— Хэй, что у тебя с физикой? Тебе поставили два? Спрашивает он, но старший брат Джереми кажется ни капли не переживает о заданном отцом вопросе, спокойно рассказывая историю о том, как подрался с парнем, оскорбившим его девушку, за что увидевший преподаватель поставил ему эту оценку, и.. Мужчина кивает, вставая на сторону сына, говоря что тот поступил правильно и мужественно. Джереми влажными от наворачивающихся слез глазами переводит взгляд с одного на другого, не понимая почему так произошло, ведь это несправедливо, они оба получили одинаковые оценки, но почему реакция папы кардинально разная..?

***

Нокс отлипает от парня спустя двадцать минут, по крайней мере ему так кажется, когда слезы попросту кончаются, заменяясь опустошением, но мягкая притворная улыбка все еще застыла на его лице, словно выжженная на нем. — Прекрати. — Тихо произносит Моро спустя время, когда парень смотрит в стену слишком долго, даже не моргая. — Ты никого этим не обманешь. Джереми теперь искренне чуть приподнимает уголки губ. Голос Жана бархатистый, словно убаюкивающий своим густым акцентом, и не важно, что именно тот говорит. — Я не собирался никого обманывать. — Почему ты не разбудил меня?  Прямо спрашивает парень, ставя Нокса в ступор. Он медленно обрабатывает слова и мысленно прокручивает их еще пару раз, только теперь понимая как тяжелеет и болит голова после истерики, следующей за выпитым алкоголем. Джереми пожимает плечами, не зная как ответить на этот вопрос.  Он искренне благодарен Жану за отсутствие дальнейших расспросов, позволяя увести себя в спальню, ведомый рукой парня.