Белый боа

Он не знал на каком этаже остался. Не знал сколько времени прошло, но казалось что еще немного и будет целая вечность. Как все это вообще произошло? С кем он пришел сюда? Кто бросил его спасся? Он сжимает, обматывает слипающиеся от черного ихора пальцы когда-то розовой лентой, утягивает до тех пор, пока не почувствует хоть что-то. Прислоняется к стене и сползает по ней на пол. Поппи, оставшийся живой, — если их конечно так можно было назвать, — Твистед, просто взяла и исчезла, оставив его в полном одиночестве. О том, чтобы открывать капсулу Роджера, он даже не думал. Детектив был слишком молчаливым, слишком задумчивым даже в его обычном состоянии, чего говорить о том когда он стал Твистедом. Хоть какой-то звук, какой-то, кроме редкого бурления труб за стенами, приглушенного грохота и Бог весть, что еще, был бы кстати. Шаги, какие-либо, придавали хоть какую-то уверенность, заглушая это ощущение одиночества, того, что он… Он не помнил как именно стал таким, просто в один момент его ноги перестали его слушать, что-то, прямо посередине его тела, будто треснуло заставляя его упасть на пол. Прямо на зеркальные осколки. Он прижимает колени к груди, наклоняется над ними, крепко закрывая оставшийся глаз. Его прекрасное лицо, такое прекрасное, незапятнанное, теперь было… Он-он был… По всему этажу раздается скрежет, такой знакомый, ему кажется он слышал его перед тем как упал на пол, а черная слякоть, ихор, окончательно залила его взор. Перед тем как он остался совершенно один. Перед тем как они… — Э-эй? — его голос его не слушается, выходит хриплым и ломается, настолько больно, что ему приходится сделать паузу, пару быстрых вдохов, будто он собирался нырять. — Эй? Здесь кто-то есть…? Пожалуйста… Но в ответ раздается тишина. Ужасающая, звенящая почти также как кусочки стекла падающие на деревянный пол, выскользнувшие из его перемазанных, почерневших пальцев. Он крепко жмурится, прежде чем качнутся в сторону, поднимаясь на трясущиеся ноги. Глистен надеялся, что ему не показалось. Пожалуйста, пусть кто-то действительно будет здесь. Он идет медленно, даже останавливается каждый десяток шагов, неважно как бы ему не хотелось побежать и перерыть этаж сверху до низу, лишь бы только окончательно удостовериться в том что он один. Или нет. Или найти этого несчастного Туна, найти, вонзить в них свои когти, вырвать глаза, лишь бы только они не смотрели на его изуродованное лицо, сломать— Глистен спотыкается на ровном месте, чуть было не падает, но вцепляется руками в стеллаж рядом. Кашляет, жмурится, прежде чем быстро открыть свой глаз, смотря по сторонам с панической нуждой отвлечь свой кипящий рассудок от этого желания сожрать и разорвать кого-то. Он не такой. Он никогда не станет таким. Пожалуйста, просто… Вдалеке звучит звон, знакомый, он точно его слышал когда… эта черная, вязкая жидкость доходила до конца машины. Глистен дергается, ощущая как нечто внутри него подпрыгнуло. Он был не один! Конечно нет, теперь он в этом был уверен. Всё-таки, кому из Твистедов пришло бы в голову снова и снова заполнять и перенаправлять ихор в машинах, особенно с тем фактом, что сами они не могли войти в лифт? Но в таком случае. Глистен делает пару быстрых шагов в сторону, закрутился на месте, пытаясь понять откуда донесся этот звук. Сколько вообще машин было здесь, на этом этаже? Четыре? Пять? Больше? О Боже, пусть будет больше, пожалуйста, так он сможет… Глистен кашляет, поднимает, дергает руками, цепляется о деревянную раму, так сильно, что на ней остаются неглубокие борозды. А потом он останавливается. Ему нужно успокоиться. Нужно успокоиться. Нужно дышать. И Глистен дышит. Даже несмотря на то, что ему вероятно так-то и дышать нечем, — кто бы в здравом уме придумывал дыхательную систему мультяшке? Эта мысль заставляет его издать смешок, сдавленный, но тем не менее. Расслабляет, в каком-то месте, по крайней мере голова точно проясняется. Но это ведь… ненадолго. Глистен точно это знает. Он вздыхает, поднимает взгляд, исподлобья поглядывает вокруг на эту комнату чем-то схожую с детской — везде лежат эти рисунки, плакаты, постеры, — и потом идет дальше. Шаг за шагом. Ему нужно найти этого Туна. Найти до того как он окончательно сорвется. И это, ну, сложно. Невероятно. Каждый раз поворачивая за угол и встречая пустоту, Глистену казалось что было бы лучше просто побежать, что он слишком медленный и ему нужно ускориться, ему… Он останавливается, ощущая как ихор снова бурлит внутри, сжирает его разум. А потом вдруг по этажу проносится тихий звон машины, затихающее бурление, когда ихор наконец доходит до конца, он почти может увидеть как красный свет лампочки сменяется на зеленый. Такой… раздражающий, слишком яркий зеленый. Глистен ощущает как его начинает трясти. Они скоро уйдут. Они уйдут. Кто бы то ни был. Они уйдут, кинут его прямо здесь, одного, в темноте. Они… Стук каблуков снова раздается по помещению, приближается туда, где он находился. Так близко, будто прямо за стенкой. Глистен непроизвольно дергается в сторону звука, но снова сгибается по полам, черными руками хватаясь за когда-то розовую ткань своего банта, снова и снова обматывая её покрепче вокруг своих запястий, слишком крепко, настолько, что слышен треск ткани. Она скоро разорвется. А что тогда, что после? — Мне нужно… — он бормочет, слова с трудом выходят изо рта, царапают, будто осколки его же разбитого зеркала. Он закрывает оставшийся глаз, пытается дышать ровно, успокоится, но с каждым вздохом это становится все сложнее и сложнее, будто он тонет, будто… Сверху кто-то ахает, снова звучит этот тонкий стук каблучков друг о друга. — Глистен… Она напугана. Глистен точно это знает, видит по её напряженным, поднятым, будто защищаясь, рукам, прищуренным глазам. Она напугана его видом, она ненавидит его, она бросит его. Глистен трясет головой из стороны в сторону, снова обматывает пальцы своей лентой, отмахиваясь от этих мыслей. Она, Тиаган, всё-таки была. — …Не оставляй меня. — Глистен делает шаг вперед, неуверенно идет к ней. — Пожалуйста, не уходи, я— Ещё один шаг и его нога цепляется за складку в ковре, заставляя его потерять равновесие. Всё происходит так быстро, что он даже не понимает что упал. Просто внезапно оказывается на полу и… боль пульсирует от его рук до пояса и коленей. Даже Шримпо был бы по-ловче. Глистен фыркает себе под нос. Он жалок. Отвратителен. Но по какой-то причине, когда он поднимает голову, Тиган всё ещё там, не испарилась как плод его больного воображения. Наоборот она подходит ближе к нему и осторожно опускается на пол. — О Боже, Глистен, как долго ты… — её голос тихий, мягкий, Глистен сосредотачивается на нем, тут же замечая такую, исключительно её, манеру речи, в этой меняющейся, текущей как тот самый теплый чай, который она всегда подавала на своих чайных вечеринках. Это заставляет его сорваться, дернуться вперед, так резко, что в тот момент он сам не был уверен, а не сошел ли он с ума. Его руки трясутся, вцепляются крепко-крепко в белые перья боа, тут же оставляя на нем черные потеки. Глистен чувствует как Тиган в ответ дергается, слышит как она прищелкивает, но всё равно прижимается еще ближе, наплевав на любое недовольство. Ему нужно. Необходимо. Некогда белый шарф шуршит и трещит под его пальцами, каждый звук отдается чем-то в его груди. А она ведь так старалась сохранить его в чистоте… — Прости, прости, прости, — Глистен задыхается, давясь на ихоре, что постепенно заполнял все его тело, хотя при виде Тиган ему стало легче, — прости, я, прости… — Тихо, тихо… Я здесь, — Тиган вздыхает, отводит взгляд, а потом вдруг со всей своей осторожностью накрывает его руку своей. — Я с тобой, хорошо? Он кивает, не в состоянии нормально ответить. Но сказать-то что-то хочется! Просто заговорить, нарушить эту тишину, которая, казалось, душила его всё больше и больше, неважно неловкостью, заглушенными звуками или напоминанием о его одиночестве. Серьёзно, закрыв глаз, он мог снова ощутить как ихор перетекает с места на место внутри его тела. Мысли, ужасно громкие, тяжелые, возвращались, заставляя его сжаться ещё больше, захотеть убежать и, не знаю, вломить свою голову в чёртову стену! А что, идея! Просто покончить с этим отвратительным, липким существованием раз и навсегда! Да! Может Поппи поступила именно так, может она не хотела находиться с ним, видеть его, говорить с ним, неважно могла она это делать или нет, может она— Его руку осторожно сжимают, заставляя его вздрогнуть и открыть глаз, осмотреться по сторонам. Он был всё ещё здесь. И Тиган была с ним. — Я… — Глистен кашляет, замолкает, не совсем зная, что именно сказать. Тиган кивает и они снова какое-то время сидят в тишине, вслушиваются в шум труб и глухие металлические грохоты где-то далеко-далеко. Забавно как быстро туны сейчас начали разбираться с этажами. А может дело было не в этом. Тиган шевелится, вытягивая ноги вперед. Глистен вдруг ощущает что его ноги тоже затекли, его хватка на её белом боа ослабляет. Тиган не вырывает шарф. — Ты можешь пойти со мной, — он смотрит на нее, замечает слегка приподнятые уголки нарисованных губ. — Составишь мне компанию пока я заполняю машины. Как тебе такая идея? Составлю тебе компанию. Глистен посмеивается, покачивает головой. — Конечно. Тиган смеется, они встают на ноги и идут. Вот так просто, будто Глистен не был… Как в старые времена, когда она закатывала чайные вечера, а он таки решал почтить всех своим присутствием. Он кидает быстрый взгляд на неё, прежде чем тут же отвести прочь, на тёмный пол под ногами. Как давно это было. И что он уже успел пропустить за всё это время. Тиган идет небыстро, что… хорошо. Глистен не смог бы её догнать, а если бы попробовал, он боялся упасть и… порвать свою ленту или нечто подобное. Поэтому вот так, осторожно и медленно, они доходят сначала до одной машины, потом до другой, а после… После он наконец решает нарушить тишину и спросить невнятное: — …Как остальные? Тиган думает какое-то время, хмурится, подходит к машине, прежде чем покачать головой: — В порядке, — вентиль дергается под её руками, ей приходится приложить больше усилий чтобы тот вдруг не вылетел. — Более ли менее. — О, — ну вот этот диалог зашёл в тупик. Глистен легонько дергается, переступает с ноги на ногу, испытывая навязчивое желание начать наматывать круги по этой комнате, нечто вроде кухни, если бы она не была так разгромлена. Не то чтобы он не знал что говорить. Наоборот! Ему хотелось так много узнать, к примеру, как они там живут, как их самочувствие, по-настоящему. Как они… Сколько их вообще осталось с того момента как он… исчез? Что они делают? Думают ли о нем— Чёрт та даже узнать о том дурацком книжном клубе Брайтни, Астро и Даззла, было бы чем-то стоящим! Спросить о Роджере, Тудлз! О Ви, ещё, о… Глистен сжимает и разжимает кулаки, отводит взгляд от медленно плывущего по колбе машины ихора. Все нужные слова будто разбегались от него, едва завидев что он их вообще ищет. Это… раздражало. Раньше он всегда знал что сказать. Как подшутить, выставить себя в лучшем свете, как… быть в лучшем свете. А сейчас? Его пальцы, острые, деформированные от ихора, слегка шевелятся. Не то чтобы сейчас ему это было нужно. Всё-таки, какой толк от зеркала если в него никто не смотрит? Он кашляет, снова прочищает горло, привлекает внимание. Привычка. — А как там… Тудлз? Руки Тиган дергаются при упоминании имени. — Старается увязаться с Роджером на его расследования. И обижается когда он её не пускает. Как обычно, знаешь. Глистен смеется: — А, классика. А он что? — Ничего особенного, торчит перед своей доской с уликами, а свет в последний раз видел… Ну, никогда, — Тиган усмехается, когда смех Глистена становится громче. Делает паузу, с бóльшим усилием прокручивая вентиль. — …Мы стараемся не говорить ей о том, что происходит. — Ох. Это… Правильно полагаю, — он кивает, ощущая какое-то странное разочарование, неуместное даже, — и сложно, учитывая, что, э… — пауза, ему снова становится сложно говорить. — Она скучает? По мне я имею в виду. Тиган кидает на него взгляд, странный, он не совсем может разобрать эмоцию в нём и на её лице. Вентиль скрипит прокручиваясь. — А как иначе? Глистен выдыхает, тут же отворачивается. Эти три маленьких слова… успокаивают. Дают надежду. То, чего он никогда не думал, что снова почувствует. А потом черная вязкая субстанция ихора доходит до конца, заставляя машину звякнуть. Рядом раздался грохот открывающейся двери лифта и этот ужасно громкий, противный скрежет заставляет его вздрогнуть. Ощутить как что-то внутри зарычало, забилось так сильно, что он чуть было не упал на пол. А он ведь упал, разбился бы окончательно, если бы вдруг руки Тиган — удивительно крепкие, хотя все такие же мягкие, — подхватили его. Глистен схватился в ответ, также крепко, прижался снова, быстро моргая и отгоняя слезу. Нет, не слезу, черный ихор, заразу, отравляющую каждую клетку его мультяшного тела. Мысли заставляют его почувствовать себя еще хуже. Как же больно, как же… — Глистен… — Н-нет, нет, нет, ты уйдешь, уйдешь, если… — если я тебя отпущу. Ведь, конечно, кому захочется быть с ним? Особенно сейчас, когда он безобразный, весь в ихоре и— — Послушай меня, — Тиган перехватывает его руки, сжимает их в своих. — Я вернусь. Хорошо? Обещаю. Глистен молчит. Просто не может ответить, ощущая как ихор подкатывает всё выше и выше к горлу. Он видит как Тиган наклоняется поближе. — Ты веришь мне? — Я… — Нет. Потому что кто в здравом уме вообще бы попытался это сделать? Потому что кто-то вообще знает сколько этажей им осталось до этой мнимой свободы, о которой постоянно талдычил Дэнди? Потому что зачем им вообще такой, как… — Я не… могу. Глистен слышит как она вздыхает, ощущает на себе её тяжелый взгляд. — Ах, ну… полагаю, это справедливо, — она говорит так, будто иного не ожидала, посмеивается. Глистену становится тошно. Тиган снова вздыхает, переводит взгляд на лифт: — Осталось не так много времени и я… — она отводит одну руку прочь от его, краем глаза Глистен может увидеть как болтается её запачканный боа, когда она снимает его и осторожно кладет ему. — Как насчет залога? Глистен ощущает как его руки дернулись в ответ, но не говорит ничего, лишь слегка поднимает голову. — Я вернусь и приведу сюда Роджера. Уверена он успел узнать достаточно чтобы мы смогли помочь тебе. Ну а если нет, — пауза. — Мы всё равно поможем тебе. Я обещаю, Глистен. Лифт начинает пищать, всё громче и громче, заставляя Глистена стиснуть руки Тиган так крепко, что он почти слышит треск её около фарфорового тела. — …Пожалуйста, возвращайся скорее, — он не может посмотреть ей в глаза. — Обязательно, — она тоже осторожно сжимает его руки в своих, прежде чем окончательно отпустить, Глистен подавляет желание схватить её, ощущая как оставшиеся осколки зеркала трескаются, как ихор больше и больше проникает в его голову. — Обязательно. Он отпускает ее, смотрит, как она входит в лифт, бросая на него последний взгляд, прежде чем он наконец захлопывается с грохотом, оставляя его в одиночестве. Полном. Снова. Глистен закрывает оставшийся глаз так крепко, что он фактически может увидеть звезды, сжимает оставленный боа — такую маленькую деталь, подтверждение, что Тиган и вправду была с ним, её обещание, — покачиваясь. Она вернется. Обязательно. Она обещала. Она вернется. Обязательно. Она обещала… Она вернется.