Не нужна

      — Когда ты займешься этой дверью?       Тихий скрежет несмазанных петель оповестил о возвращении домой Барбары. Её обычно бесшумная поступь на сей раз была услышана из-за старых, кое-где прогнивших половиц, надрывно кричащих под легким весом женщины. Холмс бережливо повесила чепчик на округлый конец вешалки, а слегка потрепанные перчатки были брошены на маленький круглый столик у входа, где скромно лежали две или три спутанные между собой ленты. Из щели между предметом мебели и стеной с отклеившимся куском обоев выполз тонконогий паук, явно напуганный резко прилетевшим предметом. Он остановился посередине и застыл, словно думая, куда ему бежать дальше. Чуть качнувшись, крошечный гость поспешил обратно, протиснувшись в свое импровизированное гнездо. Барбара совсем недавно приметила там клочки паутины, удерживающие в себе мёртвых насекомых: засохших, кое-где с отсутствующими конечностями. Ловушку никто не трогал — давали паучкам разрастаться, расширять территорию для охоты. А те отплачивали. Ловили надоедливых мушек в липкие сети и снова прятались.       Оставив ползучих жителей в покое, она тенью проскользнула в главную комнату, тут же застав спящего на полу возле дивана мужа. Он походил на покойника: некогда блестящие черные волосы утратили свой цвет, став тусклыми и сухими, щеки впали, обтягивая и без того острые скулы, а грудь неестественно лежащего мужчины едва вздымалась, выдавая, что тот все-таки был жив. Несмотря на сон, рука Шерлока крепко сжимала горлышко бутылки. Уже, разумеется, пустой.       Запах спирта колол ноздри, вызывая то самое раздражающее неоформленное желание чихнуть. Молодая Холмс присела возле супруга, вызволяя бутыль из цепких пальцев, после чего брезгливо переступила безвольное тело, прошла к окну, открывая его нараспашку, и со злостью швырнула стекло куда-то в стену соседнего дома.       — Шлюха!       Проигнорировав чужое яростное восклицание с улицы, Барбара упала в кресло и, вытянув ноющие ноги, погрузилась в дрему.       Вскоре то ли из-за поступления в затхлую комнатушку кислорода, то ли из-за криков прохожих веки Шерлока наконец дрогнули. Брюнет неловко поднялся. Поморщился. Виски прострелила внезапная боль, вмиг напомнившая ему о том, как он провел последние несколько часов. Глаза быстро нашли в углу комнаты скромную фигурку жены, слившуюся с окружающей полутьмой. Незнающий мог бы счесть её частью интерьера: безликого, мрачного и пыльного. Впрочем, здесь мало что говорило о жизни. Даже не говорило — шептало. Шептало сквозняком, пробивающимся сквозь всевозможные трещины и отверстия. Шептало потрескиванием неизвестных насекомых под досками пола. И этот шепот был донельзя отчаянным, каким бывает крик матери, теряющей свое дитя на глазах. Дитя, которое еще можно было бы спасти. Шерлок простоял просто так несколько минут, пытаясь понять, куда ему направиться. И двинулся прочь.       Бросив последний взгляд на Барбару, он накинул пиджак, валяющийся на спинке дивана, и, нащупав несколько монет, покинул мёртвый дом, оставляя в его пасти очередные мгновения безнадежности.       Безнадежность — это все, что окутывало мужчину с тех пор. Она ложилась на его плечи, придавливая к земле, из-за чего Холмс потерял свою осанку и когда-то бодрую походку. Сутулая спина выдавала в нем старика, преждевременно приблизившегося к смерти, хотя отметка возраста едва перешагнула значение в три десятка. Молодость иссохла подобно залежавшемуся фрукту, превращая его в сморщенную, пустую оболочку. Периодически в мозг прорывался едкий голос:"куда ты тратишь свое время?" Даже сейчас зрачки бестолково вращались, ища, за что им зацепиться и на что указать своему обладателю. Но ничего не находили.       Игровой дом, привлекающий внимание своей вывеской, был мысленно отметен. Мужчина посещал его вчера. Позавчера, кажется, тоже. Быть может, всю прошлую неделю он также провел там. Забыл. Не так давно он проиграл спор местному завсегдатаю, что совершенно не прибавляло желания возвращаться туда. И дело было даже не в деньгах или их отсутствии, а в навязчивых уродливых мордах, мельтешащих возле него. Всем и всегда что-то надо. Сплетни, конфликты, дебаты и драки являлись истинной причиной всех собраний внутри заведения. Впрочем, как и везде.       Небольшой ресторанчик по другую сторону улицы тоже мог стать сегодняшним пристанищем, однако тошнота, подкатившая к горлу, моментально исключила и этот вариант. Травиться окончательно брюнет не хотел.       По крайней мере, не сегодня.       Недалеко замаячили окна дома терпимости. В какой-то степени изящное здание с большими окнами таило в себе грязь, которую кто-то старался обходить стороной. А кто-то, наоборот, нырял в самую её глубь, не боясь захлебнуться чёрной мерзостью. Холмс как раз был одним из тех, кто в эту дрянь прыгал с головой.       Именно в подобном месте он когда-то и познакомился с Барбарой. Тогда она казалась ему спасением, маленькой звездой, имеющей возможность вытащить его из темноты. Светловолосая и красноглазая, будущая жена напоминала ему о нем. Но увы, даже звезды имеют свойство гаснуть. А Барбара погасла слишком рано. Только сейчас он понимал, что идея жениться было невероятно глупой и бессмысленной. Связав себя узами брака, бывший детектив лишь утянул за собой во мрак несчастную женщину, которой не посчастливилось быть похожей на другого человека. Возможно, оставь он её там, ей повезло бы куда больше. Даже если бы она заболела. Даже если бы умерла. Почему-то эта бесчеловечная мысль не взывала к совести. Вовсе нет. На самом деле, так действительно было бы гораздо лучше, нежели сейчас, в одном доме с ним.       — Смотри, куда прешь!       Шерлок и не заметил, что за глубокими, но бессмысленными размышлениями оказался посреди узкой улочки, где явно мешал проходить людям. Разве он сюда сворачивал? Пробормотав неясное "извините", он поднял голову, неосознанно прослеживая путь торопящегося куда-то человека. Холмс никогда здесь не был, и оттого не понимал, как и где именно он оказался. По ощущениям, это недалеко от борделя, но вокруг не оказалось ничего похожего на знакомую местность. Стены в переулке давили на него, а сгустившиеся тени прятали в себе нечто мрачное и непознанное. Ему стало не по себе, о чем говорили резво пробежавшие по коже мурашки. Страх сковал его. Впервые за последние три года беспочвенное чувство ужаса обуяло брюнета и ввело в ступор. Отчего же ему не пошевелиться?       Не стоило уходить из дома. И Барбару бросать в одиночестве не следовало. Ему нужно вернуться. Внезапно кто-то вновь толкнул его в плечо, пытаясь пройти дальше.       — Сказали же тебе, свали с дороги.       Бабушка. Нет, не бабушка — старуха. Горбатая, с крючковатым кривым носом, она была похожа на ведьму из самых отвратительных сказок. Цепкие узкие глазки зло сверлили его, будто пытались проделать дыру. Седые взлохмаченные волосы странная незнакомка, видимо, пыталась собрать в некое подобие косы, но выбившиеся ломкие пряди портили и без того ужасный образ, обвивая тонкую гусиную шею с торчащими точками бородавок. Старые лохмотья свисали к ногам, кое-где волочась по земле и превратившись в рваные грязные тряпки.       Мужчина дернулся, когда старуха двинулась, и резко отскочил к стене, сам того не осознавая. Та покосилась на него и, чертыхнувшись, пошла прочь. Туда же, где до этого пропал прошлый путник. Не успев скрыться за поворотом, ведьма, как её мысленно окрестил Шерлок, засеменила назад, остановившись прямо перед ним.       — На сердце у тебя тяжко, — скрипуче протянула она. Её выцветшие глазки-буравчики на сей раз изучающе пробежали по мужчине с ног до головы, вызывая ощущение щекотки. — Идём со мной. Попытай удачу с дьяволом.       Тот нахмурился. Неужели шарлатанка изначально выделила его из толпы с намерением обглодать? Дьявола – вот чего явно не хватало.       — У меня нет денег. И в магию я вашу тоже не верю. Найдите себе кого-то другого, — процедил сквозь зубы детектив, желая как можно скорее уйти отсюда.       Та каркающе рассмеялась.       — Глупый, мне твои деньги задаром не нужны. И сам ты мне не нужен. А вот ему... — она сделала ударение на последнем слове и замолчала, будто не решив, говорить ли дальше. — Зависит от тебя.       — Ему?       И вновь виски прострелило. Зажмурившись, он сел на корточки, массируя их и пытаясь заглушить острую боль. Когда брюнет открыл глаза, в переулке уже никого не было. Поозиравшись по сторонам, Шерлок так никого и не заметил, что породило глубоко внутри сомнения.       Он сходит с ума.       Но предчувствие чего-то непонятного тянуло его дальше, за тот загадочный поворот, куда ушли уже два человека. По всем правилам в том месте не должно быть никакого прохода, лишь тупик. Тем не менее, незнакомцы оттуда не вернулись. Сунув руки в карманы, он широким шагом поспешил вперёд, ведомый неизвестностью. Стоило мужчине зайти за угол, стены перестали давить. Потому что их больше не было. Все, что предстало пред ним — бесконечные ряды столов. Никаких вывесок или толпы. Только столы, заставленные самыми разнообразными, но далеко не простыми вещами. Склянки, банки с непонятным содержимым, останки животных, травы и статуэтки — малая часть того, что здесь находилось. И люди. Куча людей, бродящих в поиске нужного им. Шерлок несмело двинулся вдоль рядов, рассматривая товар. Если это галлюцинация, то массовая. Может, он все же отравился?       Но нет. Запахи, исходящие от некоторых мест, были самыми настоящими, а голоса посетителей, которые вместо привычного рыночного гомона звучали невероятно тихо, проникали в измученное сознание. Разглядывая все, так он быстро дошёл до конца. Этот самый конец представлял собой скрытый занавесом проход в шатёр, в который по одному заходили люди. Холмс вглядывался в лица. Знакомых тут не было, но все, посетившие кулисы странного рынка, выглядели... нет, ощущались как родные. Словно каждого из них, включая самого Холмса, что-то связывало.       Когда очередной посетитель вышел, он скользнул внутрь.       В темноте горело несколько свечей, освещающих массивный деревянный стол в центре. За ним, сложив руки в замок, сидел мужчина средних лет. Его тёмные длинные волосы лежали на широких плечах, прикрывая прячущийся за ними недорогой, но аккуратный костюм. Шерлок никогда не видел таких длинных волос у мужчин. Что уж врать, у женщин тоже. И глаз таких он ещё не видел. Разных.       За спиной у незнакомца скрывалось множество полочек, на каждой из которых стояли обычные стеклянные банки. Какие-то из них были пустыми, а в каких-то закрыто что-то странное. Содержимое не являлось жидким, твёрдым или похожим на газ. Нечто без формы и цвета, но притом видимое взору, размеренно сияло за стеклом, пропуская сквозь себя свет от пламени свечей. Субстанции казались совсем живыми: часть из них подрагивала, мерцала или дергалась, а часть не двигалась, будто привязанная к одной точке. Безусловно, в этих странных танцах было что-то человечное.       — Садись.       Холмс так бы и не отрывался от созерцания чуда, если бы не глубокий голос владельца шатра. Выпрямившись, брюнет сел напротив незнакомца. По телу прошёл разряд, сжимающий одновременно все органы. Вот он. Тот дикий страх, который он ощутил на подходе.       В глотке застряло одно слово. Хозяин.       — Что ты можешь предложить мне, Холмс?       На подсознательном уровне детектив сразу понял, откуда этому существу известно его имя. И что следует говорить он тоже уже знал.       — Мне сказали, что Вы сможете помочь. Могу ли я отдать душу за спасение другого человека?       Одно предложение, которое, как оказалось, мужчина носил в своём сердце несколько лет, сошло с языка за мгновенье. Но внезапно ему стало смешно: перед ним разыгрывают чистой воды спектакль, а он ведётся, неся бред про душу. Существует немало способов заставить человека убедиться в наличии чёрной магии, и прямо сейчас он доказал это своей слепой беспочвенной верой.       — Душу, говоришь? — дьявол откинулся на спинку стула, сцепив руки за головой. — А почему я должен её забрать?       — Так ведь... — Шерлока пробил пот. Солёные капли выступили на лбу столь же резко, как затряслись в ту же секунду пальцы. Он сжал их в кулаки, набрав в лёгкие побольше воздуха. Точно. Его разыгрывают. — Вы дьявол. В ваших силах... Все.       Тот усмехнулся. Неприятно так. Колко.       — Ты когда-нибудь встречал коллекционеров? — получив утвердительный кивок, господин продолжил. — И все ли стремились получить в свою коллекцию посредственность?       Всего один вопрос вышиб весь воздух, и в помещении стало нечем дышать. Огонь стал гореть слабее.       — Но ведь Вы даже не видели... — поднятая бровь собеседника намекала на то, какую глупость выдал гость. Конечно. Он видел. Он видит все, что находится на этом проклятом рынке и за его пределами, и чувствует биение сердца каждого, кто тут бродит. Какая нелепость, что Шерлок пытался списать происходящее на происки шарлатанов. Он даже не задумался о том, кто перед ним, и зачем вообще сюда пришел! Он все понял изначально, дьяволу не пришлось и рта открывать. А те люди, с которыми тот ощутил незримую связь — все они были готовы отдать часть себя ради чего-то. — Господи...       Сатана прикрыл голубой глаз, а вторым — черным, как бездна, указал за спину посетителя. Шерлок, не сопротивляясь, поплелся к выходу. Неудивительно, что заходившие внутрь находились там так мало времени. Им просто не оставляли и шанса.       — Смерть не всегда означает конец, — бросил хозяин напоследок и пропал за занавесом.

***

      Когда Холмс вышел из переулка, он обернулся, чтобы посмотреть, как добрался сюда. Однако позади ничего не было. Лишь тупик, забитый мусором, выкинутым из окон соседних домов. Ничего. Ни старухи, ни поворота. Страха, впрочем, тоже больше не осталось.       Накрывшая куполом тишина доводила до отчаяния. Ноги сами принесли его к мосту. Равнодушный к чужим судьбам, он возвышался огромной постройкой над водным бесконечным потоком внизу. Солнце уже давно не светило, отдав свой пост бледноликой сестре. Людей вокруг тоже не было. Один только бездарный детектив стоял у перил, вглядываясь в отражение луны на поверхности реки, гипнотизирующее того безмолвной рябью.       — Лиам, даже дьявол оставил меня, — он прикрыл веки, представляя рядом с собой такого близкого и вместе с тем уже бесконечно далёкого человека. — Прости. Я оказался так жалок...       Прозрачная капля сорвалась с ресниц и упала вниз, растворившись в шумящем потоке.       Не так далеко, у фонарного потухшего столба, стоял длинноволосый мужчина, глядя на то, как с моста стремительно срывается черная фигура.       — Не волнуйся, Шерли. Он тебя не оставил, — лицо тронула улыбка. — Зато твоя Барбара наконец будет счастлива.