Разрушая стены

Снег в Милане был редкостью. Даже зимой он больше походил на лёгкую пудру, едва покрывающую старинные мостовые. Сегодняшний день не был исключением: редкие снежинки кружились в воздухе, тая спустя пару мгновений на земле. Анна шла по узким улочкам района Брера, сжимая в руках папку с документами. Её шаги, чёткие и уверенные, звучали эхом в тишине переулка. Брера была её любимым местом в Милане — здесь история дышала с каждым зданием, а небольшие галереи и кафе напоминали, что жизнь может быть наполнена красотой, даже если внутри всё иначе. На главной площади дети играли в подобие снежков: снег тут же таяли и распадались в детских ручках. Их смех наполнял пространство лёгкостью, которая казалась Анне почти чуждой. Она замедлила шаг, наблюдая, как один из мальчиков промахнулся, снежно-водяная субстанция упала на землю, а его друг начал громко хохотать. Этот звук пробудил в ней воспоминания. Её сердце сжалось от боли: в другой жизни она мечтала о детях, о семье, о простом счастье. Но теперь эта жизнь была недосягаема, словно она осталась за толстым стеклом, за которым она могла только наблюдать, но не прикоснуться. Подняв воротник пальто, Анна ускорила шаг. Её дом был всего в двух кварталах, в старом здании с массивными деревянными дверями и коваными решётками на окнах. Она открыла дверь, прошла в холл и поднялась по узкой лестнице на второй этаж. Квартира встретила её холодом. Отопление работало не слишком хорошо, и Анна машинально прошагала в гостиную, чтобы включила обогреватель. На стене напротив стояла фотография в серебристой раме. На ней она и Лукас — её муж. Лукас. Имя отозвалось в её сознании глухой болью. Фотография была сделана два года назад, за несколько недель до аварии. Они стояли на фоне Альп, улыбались. Тогда всё казалось идеальным: успешная карьера, счастливая пара, планы на будущее. Анна вспомнила, как он шутил, что их дети точно унаследуют её решительность и его любовь к приключениям. Теперь эти слова казались издёвкой. Анна опустила взгляд. Она больше не позволяла себе плакать. Слёзы не помогут, говорила она себе. Работа — вот её спасение. Она взяла с собой документы, чтобы ещё раз перечитать их перед встречей с компаньонами завтра. Она так и стояла в гостиной в пальто и обуви, глядя на фотографию. — Я справлюсь, — произнесла она вслух, глядя на фотографию. Но голос прозвучал слабее, чем ей хотелось бы. Лукас всегда любил скорость, гонки. Красивое хобби, эффектные заезды по трассе – в этом весь ее муж. С ним было безопасно на любой скорости, Анна знала, что он не допустит ошибку. Это крутилось у нее в голове, когда в 21:05 раздался звонок с незнакомого номера, и потом, в морге, на опознании, и последний раз на похоронах. Он просто спешил домой. Она просила. Просила, чтобы он успел, пока ужин не остыл. Долгие сеансы психотерапии помогли понять, что это не ее вина, но тоненький, противный голосок периодически просыпался внутри, ставил все убеждения под сомнения и тянул назад, в те страшные месяцы, когда она была тенью себя. Лукас был ее миром, тылом, любовью всей жизни. Сначала она жила просто потому что точно знала: он бы так хотел, потом училась находить новые смыслы, по одному каждое утро. Со временем боль стала другой, но так и не ушла. И сейчас, глядя на фото, она искала новый смысл, который помог бы ей вернуться в прихожую и снять пальто, переобуться в домашние тапочки, дойти до кабинета, положить документы, потом – на кухню, сделать кофе, и снова в кабинет, поработать несколько часов. Сегодня смыслов не нашлось и пришлось включить силу воли. Горячий американо и мягкий свет монитора были немыми свидетелями очередной победы, а Милан сильно устал быть местом постоянной битвы.