What if i say yes?

Matt.

             Мои легкие сдавливаются, когда становится невыносимо дышать, и мои силы для дальнейшего бега падают в бездну. Я буквально восстанавливаю прогулочных шаг по минутам, чтобы не шокировать свое давление резким перепадом скорости ног, и меня слегка уносить в эйфорию, когда я начинаю быстро двигать грудью в дыхании.              Любимая моя рутина летом – это бегать по утрам, когда на улице еще никого, и ты способен отдать всю волю эмоциям через бег. Ты можешь полностью ощутить напряжение в икрах ног, услышать каждый тихий шорох деревьев, прочувствовать теплый ветер, что проникает в твои ноздри. Это стало для меня обыденностью, как и то, что я получаю очередной вопрос по другую сторону забора.              – Пробежка удалась, Бернард?              Я поднимаю голову и поворачиваю ее в ту сторону, откуда исходит чужой голос. По моей шее и вискам текут капли пота, я тыльной стороной ладони вытираю испарину на лбу, тем самым смахивая мокрые концы собственной челки куда-то в бок, и все же усмехаюсь данному вопросу. Не сказать, что меня этот вопрос действительно рассмешил, нет. Меня раздражают эти вопросы и их рот, который произнес это.              Проходя вдоль забора чужого участка, я стараюсь не обращать внимания на парня, что спокойно сидит на скамейке и курит сигарету, и я прекрасно знаю, какая она может быть по счету. Это слишком очевидно для меня, и слишком очевидно для него.              Кристофер Оуэнс – мой сосед по участку на протяжении всего времени, что помню себя. Парень, что не знает слова "социофобия". Вечная ходячая вечеринка. И именно эта ходячая вечеринка моя проблема, потому что по выходным моя бессонница в виде музыки с соседнего дома яростно бьет мне по глазам и заставляет их держать открытыми. Мы с ним не в очень хороших отношениях, разве что для наших родителей. Устраивая эти бессмысленные ужины между двумя семьями – пустая трата времени для нас с Крисом, но мы обязаны в любом случае на них присутствовать. Даже, если мы всей душой не хотим друг друга видеть.              Мы не ненавидим друг друга, скорее... Просто недолюбливаем. Мы два разных человека, наши интересы никогда не смогут сдружиться между друг другом, а оставить нас двоих в комнате – значит от этой комнаты останется только пепел, потому что мы буквально ее сожжем собственной ссорой. По началу, в детстве, мы не особо много виделись. Только на прогулках общими семьями, опять же. Потом, когда я уже поступил в старшие классы, мы с Крисом учились в параллели, и это сильно мешало моей учебе. Он мешал мне морально, потому что он был абсолютно везде, в прямом смысле этого слова. В библиотеке шутит с какими-то девушками, в столовой устраивает кидание едой со своими друзьями, в туалет спокойно не сходить, зная, что он стоит там и обжимается с девчонкой. Мне кажется, что у него есть телепорт, я в этом, блять, уверен.              Когда я подал заявку на поступление в колледж, на общем ужине я узнал, что Оуэнс поступает в тот же колледж, на тот же факультет. И тогда я понял, что мы никогда друзья, навсегда соперники. Но, опять же, для наших родителей мы всегда будем лучшими друзьями или, хотя бы, товарищами, что поддерживают некий контакт друг с другом. Мы поддерживаем, но не такой, каким хотят видеть наши опекуны. Наш контакт начинается с утренней пробежки и заканчивается на ней же, когда кто-то из нас уже подбегает к дому.              Итак. Мы сделали собственный режим.              Моя утренняя пробежка занимает только три дня: понедельник, среду и пятницу. Утренняя пробежка Криса занимает так же только три дня: вторник, четверг и субботу. Про субботу я не до конца уверен, потому что вечеринка на утро дает о себе знать, и я сомневаюсь, что у этого юноши есть силы хотя бы встать с кровати.              И, конечно же, как же без типичных язвительных вопросов, которые я получил в свой адрес даже сегодня.              Я останавливаюсь у собственных перил лестницы, что ведет в дом, и упираюсь на них одним локтем, вновь обращая свое внимание на паренька, что уже успел встать и подойти к забору, соединяющий наши участки. Он смотрит исключительно на меня, держа в зубах подожженную сигарету и делая тягу, но мое внимание забирает совсем не это. Я издалека смотрю на его руки. На его чертовы тонкие пальцы, по которым идут еле заметные линии вен, заставляя меня тихо сглотнуть. Мне не нужно стоять впритык, чтобы знать, как выглядят кисти рук Кристофера. Я уже знаю их наизусть. Я знаю, что его кончики пальцев краснеют не только в мороз, но еще и от вечной работы на улице летом, когда он красит забор. Я знаю, что его руки всегда теплые летом, и всегда ледяные зимой, даже, если он находится в тепле на протяжении долгого времени. Я знаю, что его первая фаланга большого пальца способна сильно изогнуться, и, если честно, это выглядит забавно, когда он поднимает этот палец вверх. Я знаю, что его костяшки всегда белеют, когда он держит что-то в руках довольно сильно: будь это бутылка пива, кисточка для покраски забора, скрученная толстовка или кепка.              Но больше всего я знаю его руки, когда он касается кого-то. Когда он ведет пальцами по женским волосам, зачесывая пряди за уши, когда он прокладывает свой путь к чужим мягких бедрам, несильно те сжимая. И когда он укладывает руки на чужую шею, отдавая себя всего в поцелуй с девушкой.              Мне не нравится Крис, но мне нравятся его руки и все, что он ими делает. В этом есть что-то такое...              – Пробежка хороша, Оуэнс.              Выдавливая из себя это, я прохожу в свой дом и опустошаю себя тем, что перед моими глазами больше не ютятся чужие пальцы. Пока что не ютятся.       

***

             Четверг.              И я на улице в раннее утро, сижу на летней кухне и попиваю свой невкусно сделанный кофе. Он действительно получился просто отвратительным, но я не мог по-другому, потому что капсулы для кофемашины закончились, а идти именно сейчас за ними в магазин сил нет, поэтому я предпочел просто заварить кофе сам. Это было ошибкой. Я отодвигаю от себя кружку со сморщенным носом, недовольно мыча и проглатывая остатки горького напитка, опуская свой взгляд в телефон и упираясь локтем на стол, пока моя кисть руки запуталась в моих же волосах.              Я ловлю знакомый хлопок сначала сетчатой дверцы, а после основой, что заставляет меня поднять голову и немного развернуться, чтобы увидеть Криса в спортивной одежде и с наушниками, обернутыми вокруг его задней части шеи. Мое тело сразу же разворачивается, чтобы не подавать виду того, что я действительно смотрел. Но моя ошибка заключается еще в одном: Крис знает, что я всегда приветствую его утренний диалог в мою сторону, потому что я не могу промолчать. Не с ним. Поэтому, когда он выходит со своего участка и надвигается к моему забору, он останавливается, роясь в собственном телефоне.              – Сегодня ранняя пташка, но без пробежки? – его сонный голос ласкает мой слух, и я встаю со скамьи и подхожу ближе к собственному забору, очерчивая взглядом наш переулок.              – Решил выпить горячего кофе на улице. А ты? Решил сегодня попотеть? – наши разговоры всегда были немного... Обычно-странными для меня и лишь иногда язвительными. Именно сейчас для меня странно стоять в сонном состоянии и видеть в таком же состоянии младшего парня, что остановился около меня. Нас разделяет лишь деревянное ограждение, но я даже так слышу запах его постельного белья и сонливости.              Он тихо усмехается и кивает на мой вопрос, пока его зубы обхватывают пухлую нижнюю губу, и он немного причмокивает при ее отпускании. Я неохотно перевожу взгляд с его лица на его руки, и меня бросает в ледяную лихорадку в +20 на улице. Его большой палец небрежно ведет по экрану телефона, видимо, пролистывая свой плейлист, пока другая кисть руки поднимается, дабы почесать еле заметную щетину на скулах. Еще не ходил в душ? Скорее всего, потому что можно заметить легкий отек под глазами. Он даже еще не проснулся целиком, а уже вышел на пробежку... Это впечатляет.              И когда он кладет телефон в карман спортивных штанов, а обе его руки укладываются на большие наушники, обхватывая их ушки тонкими пальцами, в мой пах ударяет молния. Я чувствую жгучее ощущение в районе солнечного сплетения, заставляющее мои пальцы ног согнуться в кедах и один раз притоптать ногой траву под собой. Мои легкие моментально заполняет насыщенный кислород вдохом через нос, грудь резким движением расширяется, и я вряд ли вспомню, о чем мы вообще говорили пару минут назад. Я стараюсь не подавать виду тем, что сейчас мои шорты образуют палатку, и я всеми силами отвожу взгляд в сторону, думая совсем о другом. Лишь бы это прошло, лишь бы это прошло, лишь бы это...              – Я свел тебя с ума? – в своей манере начинает Крис, возвращая меня на землю данным вопросом. В очередной раз возвращая на него свое внимание, я шустро облизываю губы и тихо смеюсь, опуская взгляд вниз.              – Ты наблюдаешь за моими эмоциями, Оуэнс? – подняв голову, я задаю ответный вопрос, с заинтересованностью смотря в глаза напротив. Я замечаю, как они вспыхивают таким же интересом и азартом, хоть и остаются по-прежнему немного сонными, но его это явно зацепило. В хорошем плане, но в плохом для меня.              – Что, если я скажу да?              По мне проходит очередной разряд тока, пока юноша передо мной надевает наушники, в которых скорее всего уже играет совсем не та песня, которую он выбрал первоначально. Шею приятно колит от легкого покраснения, особенно тогда, когда ее начинает обдувать еле заметный ветер. И именно в этот момент я горжусь в выборе своих шорт: я рад, что они широкие и черные, при помощи чего вряд ли кто-то заметит изменений в них, как я, к примеру, по ощущениям.              И подарив мне последнюю игривую ухмылку, как он всегда это делает, Оуэнс сдвигается с места и отворачивает от меня голову, начиная сразу же с ускоренного темпа бега. Я лишь провожаю взглядом его спину, обтянутую в черную футболку, потом мой взгляд падает на мои шорты, а в последний миг возвращается к моей кружке кофе.              Я даже забыл, что выходил на улицу именно для того, чтобы его выпить.       

***

             Пятница.              Начало моей пробежки началось еще на лестнице дома, когда я бежал со второго этажа на первый и заметил, как мои родители собираются на очередные выходные посиделки в загородном доме у реки. Они постоянно это делают, особенно с родителями Криса, поэтому я даже не удивляюсь, а лишь подхожу, чтоб поздороваться и пожелать хороших выходных. Ну и конечно же.              – Пригласи Криса на ночь. Посидите, поиграете.              Обязательно, блять.              Я натягиваю улыбку и киваю несколько раз, пока иду к выходу из дома. Сейчас мои мысли заняты совсем не тем, что родители уезжают или то, что они предлагают организовать мальчишечью ночевку. Я просто знаю, что как только родители уедут, и наступит вечер, мой сон пропадет одним лишь щелчком пальцев. Или легким взмахом руки. Не хочу за это переживать. Я не хочу думать об этом.              Мои волосы буквально обнимает ветер, задевая каждую прядку волос, пока я направляю свой путь за калитку, а затем вдоль забора участка семьи Оуэнс. Пальцы скользят по окрашенному ограждению, прощупывая аккуратно выпиленные доски, и мой взгляд поднимается в окно чужой спальни, разглядывая темные шторы. Закрыл ими окно. Как обычно с твоей стороны, Оуэнс.              Опустошив свою голову, я все же начинаю свою утреннюю пробежку, которая продлилась не так долго, как я подозревал и хотел первоначально. Я пробежал несколько километров в одну сторону и столько же в обратную, но мне хватило этого для того, чтобы быть запыхавшимся. И снова потным. Добегая буквально до участка Криса, я замечаю самого его, вскидывая удивленно бровями и подбегая ближе. Я не знаю точно, что мною движет, когда я открываю чужую калитку и прохожу на участок, сразу же переводя взгляд на Оуэнса, который...              Стоит в мокрой футболке и поливает цветы из маленького шланга.              Сглотнув вязкую слюну, я даже не до конца понимаю, что на меня уже давно обратили внимание, а я стою там же, где остановился первоначально. У чужой калитки. Мой взгляд ластится к чужому очертанию груди, мокрая ткань обволакивает рельеф мужского торса, но меня привлекает совсем не это. То, как пальцы Кристофера обхватывают шланг, направляя его в определенную сторону, продолжая поливать цветы, почти убивает меня.              – Сбегал в бордель, Бернард? – в его репертуаре, я даже не удивлен. Мой язык проходится по верхней губе, слизывая осевший пар от собственного дыхания, которое я, к слову, пытаюсь восстановить после пробежки.              Я подхожу чуть ближе, пальцами хватая собственную футболку и начиная быстро поднимать и опускать ее, тем самым разгоняя ветер по груди. После бега невыносимо жарко, но больше жара сейчас добавляет то, как Крис кидает шланг на землю и снимает с себя футболку. Я начинаю глазами бегать по его поднакаченной груди, пока в моей глотке застревает неприятный ком слюней, в вечных попытках его проглотить. Клянусь, это самое лучшее, что я мог увидеть в своей жизни: мокрый Крис стоит без футболки и поливает цветы. Прекрасно, мать вашу.              – Да. Понял, что тебя там нет. Выходной? – я боковым зрением замечаю его усмешку, пока его внимание зациклено исключительно на его ебучих цветах. А вот я готов сгореть заживо, пока наблюдаю за его руками.              – Ты придешь? – Крис задает мне вопрос, и хоть я знаю, о чем именно идет речь, я все равно зациклен совсем на другом. То, как он начинает в руках скручивать свою мокрую футболку, выжимая из нее остатки воды, а его костяшки рук белеют:              Полностью меня, блять, убило.              – А ты ждешь меня? – не поднимая собственного взгляда, я веду им по выпирающим венам и то, как солнце освещает капли воды на чужой нежной коже. Я бы их собрал языком, клянусь. Я бы укусил каждый изгиб его руки, оставляя за собой манящие впадины от зубов, заставляющие меня их облизать.              Юноша поворачивает голову в мою сторону, и я без желания смотрю на него в ответ, внутреннее раздраженный тем, что меня оторвали от его рук. Опуская руку в собственный карман спортивных штанов, я нервно тереблю пальцами карман внутри, пытаясь тем самым себя отвлечь от очередного удара в мой позвоночник, когда я замечаю чужое движение руками. Пропади ты с моих глаз, умоляю.              – Что, если я скажу да?              Я хочу ударить его. Я хочу прижать его к забору, растоптав цветы его матери, и прижаться к его телу настолько сильно, что я бы не смог дышать. И он – тоже. Хочу ощутить вкус его прикосновений к собственному телу лишь потому, что его руки – мой чертов ад, в котором я готов сгореть без лишних нравоучений и просьб. Мое желание чувствовать, как его ладонь соприкасается с моим затылком, на который он давит силой, сильнее моей же совести.              Я готов позволить этому парню облапать меня своими красивыми, сильными руками.       

***

             Пятница. Вечер.              Как же я ненавижу вечеринки Криса, серьезно. Его громкая музыка буквально стоит у меня в комнате, я с раздражением встаю с собственной кровати, хватая пачку сигарет и по пути доставая оттуда одну, захватывая фильтр зубами. Мои ноги лениво надвигаются по первому этажу, и я выхожу на улицу, сразу же обращая свое внимание на то, сколько же народу пришло на эту вечеринку. Мне все равно на людей, они сами по себе, веселятся, пьют, но когда дело касается Кристофера, то меня окидывает легкий гнев и раздражение. Вместе с тяжестью в домашних шортах.              Обхватывая пальцами сигарету, я упираюсь на забор локтями и засматриваюсь на то, как юноша общается с другими ребятами, еще даже не подозревая, что неподалеку стою я, курю сигарету и пожираю его собственным взглядом. Дай Бог я когда-нибудь прекращу это делать, но сейчас я мечтаю оказаться в объятиях его глаз. И он словно читает мои мысли, что какую-то каплю пугает меня, когда он что-то проговаривает своим друзьям и направляется ближе ко мне.              Он выглядит таким открытым сейчас. В том плане, что... Его веселое и яркое выражение лица, то, как идеально сидит на его голове черная кепка, надетая козырьком назад, его открытые плечи, на которых лишь лямки белой просторной майки, и, конечно же, его спортивные штаны, я цепляюсь за них взглядом лишь на секунду. Просто убедиться. Просто поглазеть немного, самую малость. И мое сердце пропускает удар, когда чужая рука обхватывает забор около моего локтя, мимолетно прикасаясь к моей коже. Она начинает чуть ли не болезненно жечь, словно в то место налили расплавленное железо, и я слегка отстраняю локоть, делая вид, что устраиваюсь поудобнее.              – Так что, придешь? – Оуэнс окидывает меня взглядом, задерживаясь на том, как мои губы держат практически законченную сигарету, я делаю очередную тягу и улыбаюсь.              – Частично я уже на твоей вечеринке.              Нас разделяет только наш общий забор, придурок.              – Нет, ты за забором, – ох, какой ты наблюдательный, Оуэнс. Я знаю, каким язвительным и дерзким он бывает. И сейчас его дерзость проявляется лишь во взгляде, которым он скользит по моему лицу, заставляя мои колени слегка затрястись. Я переминаюсь с ноги на ногу, мимолетно опуская голову, но вскоре быстро возвращаю ее в исходное положение.              – Мне перелезть?              Очередная ухмылка Кристофера. Я, блять, готов упасть в обморок прямо сейчас, у меня кончается терпение. Мне перекрывает поток воздуха, когда чужие пальцы обхватывают мой бицепс и толчком тянут на себя, и прямо сейчас я начинаю вести у себя в голове подсчеты, чтобы мои яйца перестали сжиматься так сильно.              Его шепот режет мой слух.              – Что, если я скажу да?              Я хочу отказать, правда хочу, но я не знаю, почему вместо каких-либо отказов я выкидываю затушенный окурок в сторону большой урны и начинаю перелезать через забор. И самое болезненное, что я мог испытать – как его руки обхватывают мою талию, я чувствую, как его мизинец соскальзывает и попадает на открытую кожу, что виднеется из-под футболки. Это конец моей совести. Я дергаюсь под тканью спортивных шорт, пока через меня проходит то самое возбуждение и исчезает самообладание, пока мой взгляд поднимается в глаза юноши. Я хочу быть уверен, что в моем животе сейчас не бабочки, что скручиваются в огромный узел, а чертова изжога, поэтому мне сейчас так чертовски плохо.              Поблагодарив парня кивком, я мгновенно отстраняюсь и поправляю собственную футболку, направляясь к толпе людей, что яростно о чем-то разговаривали. Я замечаю некоторые знакомые лица, а точнее, своих одногруппников, с которыми я хорошо лажу, поэтому я принимаю решение отвлечься с ними.              Но мои мысли все равно не в порядке. Где-то в далеком сознании я до сих пор прокручиваю прикосновения чужого пальца к моей коже. То, как случайно это вышло и заставило пробудить во мне спектр эмоций, заставляет напрячься всем телом. Я ощущаю себя так, словно тягал гирю в сто килограмм без подготовки и потянул спину, которая болит точечными ударами. Словно по мне бьют битой. Кусая собственную щеку внутри, я стараюсь поддерживать диалог и не подавать виду, что низ моего живота горит настолько сильно, словно я нахожусь где-то между адом и поверхностью солнца.              Возможно, я жалею о приходе сюда, потому что, если бы я был сейчас в своем доме, я бы просто лежал в постели и мучался от того, что мне не уснуть из-за музыки, нежели испытывать тягу к парню, который.              Который подходит ко мне с задней стороны, прямо со стороны спины, и тычет пальцами в мои бока, заставляя меня вздрогнуть всем телом. И мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что это Крис. Я по прикосновениям могу понять, что это именно он.              – Отойдем выпить? – на самом деле я чувствую некий подвох в этом вопросе, особенно, когда он прозвучал у меня над ухом, пока мое лицо все еще повернуто в сторону моих знакомых. Моя кожа покрывается мурашками, но я надеюсь, что это просто от ветра, я вижу, как ребята смеются и подталкивают меня к Крису, намекая, чтобы я шел развлекаться.              С ним я не смогу развлечься. С ним я могу только сгореть заживо.              И мою руку хватают так, будто боятся меня потерять. Блять, мне плохо. Мне так плохо сейчас от того, что я смотрю на наши сплетенные ладони вместе, что мне тяжело дышать. Его спина напротив меня, большая и широкая, не сказать, что моя отличается сильно, но отличия правда есть. Как минимум в том, что Оуэнс всегда был крупнее меня, хоть и в каких-то сантиметрах. Мне просто интересно, там он тоже?..              Меня протаскивают сквозь толпу, я вижу, как юноша прихватывает две бутылки пива, идеально обхватив их пальцами за горлышки. Я по-прежнему следую за ним, моя ладонь сильнее обхватывает его ладонь, и я просто хочу видеть его выражения лица именно сейчас. Мне так нужно видеть его лицо прямо, блять, сейчас, что, если я его не увижу, я сойду с ума.              Мы заходим в его комнату. В его просторную комнату, которую я видел сотню раз, но почему-то сейчас она отличается от предыдущих посещений. Скорее всего, на меня давит странная атмосфера. Или сжимающийся узел внизу моего живота. Мне словно давят на тазовые косточки, и я опираюсь бедрами на край стола, забирая вытянутую мне, уже открытую, бутылку пива. Я хочу думать лишь о том, о чем мы сейчас говорим. Действительно, он привел меня сюда, чтобы повспоминать, как кто-то на первом курсе колледжа насрал в раковину? Но это правда было слишком смешно, поэтому я встречаю чужой смех таким же заливистым смехом, давясь пивом и ставя бутылку на стол позади себя.              В один момент Крис встает с кровати, на которой сидел на протяжении всего нашего диалога. Потом поворачивается ко мне. Затем протягивает свою красивую руку, открывая для меня собственную ладонь. Мне не нужно задавать вопрос, чтобы понять, что это приглашение на танец, поэтому я отстраняюсь от стола и укладываю свою ладонь в его, которую он моментально сжимает и аккуратно притягивает меня к себе.              Мною завладевают. Это происходит медленно и интригующе, заставляющее мое сердце биться об кости ребер и, я клянусь, они вот-вот треснут, выпадая из меня мелкими осколками. Я ощущаю тепло чужого тела собственным телом, он настолько близко ко мне, что я могу прощупать каждый миллиметр чужой кожи, и это убивает во мне поток здравого рассудка, разбивая его вдребезги. Мне не нравится Крис, но я хочу его. Я хочу прочувствовать то, как его пальцы порхают над моей разгоряченной кожей, заставляя волосы вставать дыбом. И когда его локти опускаются на мои плечи, я не могу сдержать собственных действий, когда хватаю его майку по его бокам. Мои пальцы сжимают белую ткань, из-за чего костяшки становятся похожими по цвету, я прикрываю глаза, отдаваясь этому сладостному искушению и моменту, когда его лоб прижимается к моему.              – Я могу совершить ошибку? – голос Оуэнса не пропитывает меня раздраженностью или какой-то ненавистью. Скорее, он разжигает огонь в моей трахеи, когда я проглатываю его тяжелый выдох с этим вопросом.              Я могу пожалеть о содеянном, могу пожалеть, что отвечу на его вопрос. Но я не хочу задумываться об этом сейчас. Не прямо сейчас.              – Что, если я скажу да?              Эти слова вылетают из моих уст быстрее, чем я могу об этом подумать, и именно это заставляет меня открыть глаза и почувствовать, как Кристофер отстраняет свой лоб от моего. Его взгляд бегает по моему лицу, я в помутненном состоянии хватаюсь за него и еле сдерживаю себя, чтобы не раствориться в его руках, что так нежно зарываются в мои волосы.              И когда я могу подумать, что должен отстраниться, он целует мои губы. Его уста теплые и мокрые от алкогольного пива, их мягкость обхватывает мою искусанную нижнюю губу, и я чувствую легкую боль в маленьких ранках, когда его слюни попадают в них. Мои руки находят для себя удобное место, прорываясь тяжелым движением под чужую майку, пока наши губы все еще не отлипают друг от друга. Ощущение его пальцев в моих волосах и то, как он массирует мне кожу головы, надавливая подушечками пальцев на затылок, выбивает землю из-под моих ног, заставляя держаться за его талию под тонкой тканью, пока я уже окончательно не упал в обморок. Я не могу вспомнить более сладостного момента, чем этот. Чем то, как мы тремся друг об друга, словно изголодавшиеся животные, в попытках найти нужное трение наших членов, покрытых мешающей тканью. Предъэякулят, что остается пятном на моем нижнем белье, неприятно оседает на моей головке, что упирается в резинку моих шорт с каждым толчком и трением. Думаю, мы оба сейчас желаем освобождения.              Руки Криса сползают с моих волос на мою спину, цепляя мою футболку и движением намекая мне ее снять, и я не могу ему противостоять. Я снимаю через голову черную ткань, возвращая свои руки в майку Оуэнса, не давая ему меня поцеловать снова, я тяну его верхнюю одежду вверх, пока он помогает мне ее стянуть. Его кепка падает вместе с майкой, и мое внимание отпадает от них, когда Крис прижимается своей голой грудью к моей, мои горошины сосков проезжаются по его накаченным грудным мышцам, заставляя меня выгнуться в спине и приоткрыть рот в немом стоне. Пальцы, что хватались за чужую талию, теперь царапают короткими ногтями чужой пресс, отпечатками пальцев ощущая его рельеф. О Господи.              Наверное, я бы мог остановить все эти потирания друг об друга, но когда его губы вновь обхватывают мои, языком проходя по моей нижней губе, лаская ее, я уже сомневаюсь, что действительно смог мы прекратить это. Мой позвоночник затекает от вечной прогнутости, когда Крис напирает на меня, но я даю полное доверие тому, как он удерживает меня за талию. И как подхватывает меня за ноги, удерживая за бедра навесу и меняя наше местоположение с пола на кровать. Теперь настала моя очередь обнимать его за шею и просить о поцелуях еще больше, пока мой рот открывается для его прохода языком. Он нежно гладит мой язык своим, окунается в меня всеми силами, наваливаясь своим большим телом на мое. Честно, я готов задохнуться под тяжестью его тела и умереть вот так. Я мечтаю о большем давлении, о большем трении, больше похоти, больше Криса. Я хочу его всего, и меня за это можно действительно посадить.              Мои губы немного болят от вечного пожирания с моей и его стороны, пока мы взаимно поглощаем друг друга, я чувствую какое-то движение и открытие ящика, а потом около моей головы что-то падает. Юноша отстраняется от меня лишь на какую-то минуту, чтобы освободить мои бедра и мое болезненное возбуждение от шорт с бельем, что прикрывали единственный не открытый участок кожи. И теперь я перед ним: абсолютно голый и открытый для него. Он оглядывает меня немного ошеломленным взглядом, словно не может поверить, что это сейчас происходит, но его руки снова аккуратно раздвигают мои согнутые в коленях ноги в стороны и умещается между ними, падая губами к моей шее. Я трусь коленями о его бока, а членом о его, все еще покрытый спортивными штанами, пока он хватает лубрикант, что до этого лежал у моей головы. Моя голова откидывается назад, когда он губами оседает на одном из моих сосков, прикусывая горошину и оттягивая ее, заставляя меня вздрогнуть, и закатывание глаз происходит непроизвольно. Я просто уже не могу.              Пока он отвлекает меня, осыпая мою грудь и ключицы поцелуями, его пальцы уже давно стали измазаны в специальной смазке, скользким движением проходясь меж моих ягодиц и натирая на пробу мое сжатое кольцо мышц. Это провоцирует меня поднять голову с подушек и посмотреть на парня, и мой член дергается от вида чужих потрепанных волос и красных щек.              – Крис... – я буквально простанываю его имя, когда чужой палец слегка надавливает на мою промежность, заставляя испытывать легких дискомфорт и жжение.              – Мне остановиться? – он подбирается ко мне выше, снова оказываясь у моего лица, поэтому я хватаю его ладонями прямо за лицо, прикрывая глаза и мотая отрицательно головой.              – Ни за что.              И это все, что мы говорим друг другу перед тем, как его палец полностью погружается в меня. Чувство инородного тела внутри дает о себе знать в виде неприятного нытья и боли, заставляющее меня немного зажмуриться. Крис целует меня где-то в районе скулы, мажет пухлыми губами мою мочку уха и шепчет еле уловимо:              – Это ненадолго. Ты умница, Мэтти.              Он вставляет второй палец и оставляет их неподвижно, давая мне некую фору привыкнуть к новым ощущениям. А это чертовски сложно, зная, что я никогда не имел опыта с парнями. Ни с одним. Даже какого-то провокационного прикосновения не было в мою сторону.              Мои руки обхватывают чужую шею, заставляя Криса наклониться ко мне и уткнуться носом в мою шею, в это же время целуя ее. И когда он сгибает пальцы внутри меня, надавливая на нужную точку, из моего рта вырывается первый стон наслаждения. Он ловит это, слышит, поэтому его пальцы так ритмично начинают двигаться во мне, проникая в меня до самих костяшек. Жжение, что так сильно мешало мне, ушло за мгновение, совместить это еще с тем, как меня постоянно целовали, гладили и уделяли внимание всему, чему можно. Поэтому, когда мой член оставляет лужицу на моем животе, я опускаю руки вниз и тяну чужие спортивные штаны за резинку вниз.              – Пожалуйста... Крис, пожалуйста? – я буквально мяукаю, как распутный котенок, жмусь к нему сильнее и приподнимаю собственный торс, чтобы опустить спортивки Оуэнса ему под ягодицы, освобождая его толстый, длинный и чертовски красивый член.              – О Боже, блять.              То, как я разочарованно простанываю, когда ощущаю резкую пустоту в себе и легких холод, когда чужое тело отстраняется от меня, заставляет Криса в буквальном смысле торопиться. Я привстаю на один локоть, пока другой рукой упираюсь в чужую разгоряченную грудь, и наблюдаю за тем, как рука брюнета пару раз проходится по всей его длине, делая свой член мокрым и блестящим от смазки, и приставляет головку к моей разработанной промежности, заставляя меня приоткрыть рот в тяжелом дыхании.              И стоило ему проникнуть в меня лишь одной своей коронкой, неприятным ожиданием оставаясь там, я в очередной раз откидываю голову назад и хватаюсь свободной рукой за его плечо, сжимая то с силой настолько, что там остаются синяки мгновенно. Он держит меня за бедро одной рукой, тем самым удерживая на месте, когда его другая рука опускается на мою шею и он заходит куда глубже обычного, раскрывая меня сильнее, я чувствую, что умру прямо сейчас. Моя спина падает на мягкий матрас, укутываясь в простыни темного оттенка, пока Крис наклоняется и локтями упирается по обе стороны моей головы, находясь к моим губам снова в опасном расстоянии. Ему потребовалось совершить еще один толчок, чтобы мои ягодицы почувствовали его упирающийся таз.              Крис немного отодвигает бедра от меня, чтобы после вновь толкнуться, и при завершении каждого толчка, я чувствую, как он проезжает своим членом по моей простате.              – Блять! Прямо там, Крис!              Кажется, эти слова превращают его в гребанную машину.              Покончив окончательно с разминкой, он хватает меня за волосы одной рукой и начинает вбивать меня в его же постель, заставляя меня закинуть ноги на поясницу, скрещивая стопы между собой. Я поднимаю голову и, из-за слишком крышесносных ощущений, кусаю его за плечо, оставаясь так на какой-то промежуток времени, пока он покрывает мою шею поцелуями, а своим членом гладя мои узкие, горячие стенки. Я чувствую грудью, как колотится его сердце, бьется буквально об мое в унисон, я возвращаю свою голову к подушкам из-за того, что меня тянут за волосы, и я снова ощущаю его манящие губы на своих.              Мы буквально не отлипаем друг от друга. Пока он скользит во мне, мы успеваем тереться грудью друг об друга, мои руки поднимаются на его спину, царапая ту и надавливая на его копчик, чтобы ускорять его толчки. И я не могу поверить в том, что начинаю на него наседать, чтобы он перевернул нас двоих, пока я не окажусь на вершине его бедер. Теперь, когда он в сидячем положении, упирается одной рукой в матрас позади себя, а другой держит мою задницу в сжимающейся хватке, я начинаю ездить на его скользком, большом члене. Я поглощаю его звуки собственным ртом, смешивая наши стоны воедино, вдыхая воздух друг друга до того момента, пока нам станет не хватать кислорода. Хватая его за волосы, я чувствую, как он сам подталкивает свои бедра навстречу моей заднице, давит под нужным углом и каждый раз упирается головкой в мою нуждающуюся стенку, выбивая из меня последние силы.              Колени невыносимо болят, бедра дергаются в резких толчках, мы оба гонимся за скорейшей разрядкой, которая наступит с минуты на минуту, по-прежнему не отлипая друг от друга. Я хочу пропитаться его запахом, хочу, чтобы последующие дни моя задница болела от того, как сильно он проникал в меня. И так же хочу, чтобы его рот помнил мой вкус, чтобы его комната пахла мной и нашим сексом, когда я вот так, на нем, и мы все, что есть друг у друга: губы, зубы, языки, руки, члены. Чтобы мы брали и отдавали друг другу все, что хотим. И я уверен о взаимности на все проценты, которые существуют.              – Крис, я скоро. Господи, я скоро кончу, – из меня вырывается предложение словно одним словом, я ускоряюсь на нем, как могу, пока он резко хватает меня за плечо и заставляет лечь на него верхом. Его руки перекладываются на мои ягодицы, сжимая их болезненно и раскрывая, пока его ноги сгибаются в коленях, и он начинает вбиваться в меня с новой силой, под новым углом.              – Давай. Кончи на меня, Мэтт, – он, кажется, даже не дышит.              Эта фраза добивает меня, когда доходит до моего паха, молниями возбуждения стреляя в мои яйца, что крепко сжимаются. Я приподнимаюсь на руки, выгибаясь в пояснице, и упираюсь в подушки у головы Кристофера, как это сделал он в самом начале. Мне даются какие-то жалкие секунды, чтобы меня наконец-то догнал оргазм, и я брызгаю на чужой живот вместе с грудью, громко простанывая и содрогаясь во всем теле, даже тогда, когда я чувствую порцию чужой спермы в себе, когда Крис так же простанывает и хватает меня за талию, удерживая меня на месте и смотря вниз, держа рот по-прежнему открытым.              У меня нет никаких сил, и я падаю прямо на Оуэнса, который сразу же заключает меня в объятия и продолжает медленно толкаться, что и я, в принципе, делаю так же, поддаваясь бедрами назад. Мы просто не можем насытиться этим.       

***

             Я не помню, когда последний раз так высыпался. Мои глаза немного болят от резкого светлого освещения, что идет от солнца из окна, и я недовольно мычу, привставая и принимая сидячее положение на чужой кровати. О Господи, блять. Я даже не помню, как добрался до ванной комнаты.              – Давай еще раз, Мэтти..              – Ты.. Боже, Крис, стой!              Блять.              Мои ноги и зад болят, я встаю с кровати с трудом, хватая первую попавшуюся футболку. Кажется, это футболка Криса. Сонно потирая шею, я надвигаюсь на первый этаж, слегка щуря глаза, когда замечаю весь тот бардак в гостиной. Кажется, тут произошла какая-то война, а не вечеринка, но мое внимание забирает парень, что стоит в одних боксерский трусах и что-то увлеченно готовит.              Его взгляд сразу же попадает на меня, и я ловлю его улыбку, когда подхожу и сразу же оказываюсь прижатым спиной к его груди.              – Как спалось? – его губы оседают на моем плече, пока он продолжает готовить, стоя прямо позади меня и заставляя меня наблюдать за готовкой.              – Довольно убито.              Я слышу его тихий смех в районе моей шеи, и мое тело пробивает дрожь. Вот же ж ненасытный придурок.              – Я перестарался с твоей задницей, Бернард? – его руки опускают сковороду и сразу же ластятся к моим бедрам, прижимая мой зад к его тазу, честно, я готов превратиться в лужу, когда его руки оказываются на мне каждый раз.              Но я все же останавливаю его шальные руки и поворачиваюсь к нему, усмехаясь и облизывая свои сухие губы после сна. Он сам выглядит потрепанным и сонным до сих пор, я взглядом бегаю по его лицу.              – Не обольщайся, Оуэнс.              – Ммм, да? Тогда мне нужно постараться снова? – он забирается руками под футболку, что сейчас на мне, фактически, его, и я снова пропускаю тихий смех, когда он прижимает меня к себе и не дает какого-либо пространства.              И шепча, совсем незаметно, я хочу, чтобы это было только с нами.              – Что, если я скажу да?