Конфетно-букетный период

Запах алкоголя, сигарет, и ещё Бог знает чего, заполнял всё помещение. Клубы всегда пахли одинаково. Люди занимали всё пространство вокруг. Клубы всегда выглядели одинаково. Музыка звучала так, будто её главная задача была выбить барабанные перепонки из ушей каждого посетителя. Клубы всегда звучали одинаково. Эйдену не сильно нравилась эта атмосфера. Нет, он любил людей (кроме алкоголиков и наркоманов), любил музыку (но не так громко), но этого всего становилось слишком много. Был ли у него выбор? Не совсем. К сожалению, для непьющих людей, не любящих глохнуть от музыки каждый вечер, но которые хотят общаться и знакомиться, было не так много заведений. Так что Эйдену ничего не оставалось, кроме как испытать судьбу в очередном, ничем не отличающимся от других клубов, в надежде найти приличного партнёра или хотя бы приятного собеседника. — Ваш безалкогольный мохито, — бармен протянул Эйдену стакан, отвлекая его от мыслей. — Спасибо, — Эйден мимолётно улыбнулся ему, отпивая немного и возвращаясь к созерцанию помещения клуба. Он искал кого-нибудь не сильно пьяного (лучше всего — трезвого, но шансы на такое были слишком низки) и, желательно, такого же одинокого, как и он сам. Но все вокруг будто были либо уже заняты общением с кем-то, либо пьяные в зюзю. Последние были идеальными кандидатами на быстрое убийство, но сегодня у Эйдена не было на это настроения. Он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на бармена, уже размышляя, стоит ли попробовать поболтать с ним. Ну, а что? Трезвый, работающий, и вполне приятно выглядящий мужчина. Но бармен, будто нарочно, повернулся к нему спиной и, словно демонстративно, натирал стаканы и рюмки. Отвлекать его от работы блондин не стал. Кому бы такое понравилось? Эйдену так точно нет. Была, конечно, некоторая разница между натиранием стекла до блеска и разрезанием живых людей, но тем не менее. Уже отчаявшись, Эйден начал подниматься со своего барного стула, дабы попробовать сходить в другое заведение неподалёку и попытать удачи там, как вдруг на рядом стоящий стул кто-то сел. Голова будто сама машинально повернулась в сторону этого человека. Рядом с ним сидел высокий (по крайней мере, выше него самого) коротко стриженный брюнет, одетый вполне прилично. Конечно, не Эйдену с его экстравагантными рубашками говорить о приличиях, но какие-то понятия о них, в конце концов, у него были. — Стакан Maker's Mark, пожалуйста, — мужчина сразу протянул необходимую сумму денег. Бармен отвлёкся от натирания своего рабочего места и принял деньги, поспешно выполняя заказ. Эйден, в то же время, старался настолько в открытую не пялиться на своего «соседа», лишь изредка поглядывая в его сторону и попивая мохито. Результат радовал — этот мужчина был в его вкусе. ОЧЕНЬ в его вкусе. «Вот бы ещё не стал напиваться», — пронеслось в его голове с надеждой. Тем временем, его собственный напиток опустел и в стакане остались лишь лайм с мятой. Что же, раз уж Эйден решил задержаться в этом баре, то можно заказать ещё один. Он только открыл рот, чтобы позвать бармена, как справа раздалось учтивое: — Могу я угостить Вас коктейлем? Видимо, занимаясь разглядыванием и оценкой незнакомца рядом, Эйден не заметил, как рассматривали его самого. Он мягко улыбнулся, поворачиваясь к брюнету: — Можете, — прямо ответил он. — Главное что-то безалкогольное. Эйден посмотрел на мужчину, внимательно наблюдая за его реакцией, чуть ли не затаив дыхание. Это был не первый раз, когда ему предлагали угостить напитком, но обычно при пояснении, что алкоголь он не пьёт, реагировали все не очень приятно. Самой нейтральной реакцией был вопрос «почему», хотя и его Эйден считал не очень уместным. Почему он не травит своей организм? Как глупо. Зато это было хорошим фильтром для того, чтобы понять, стоит ли дальше пытаться общаться с этим человеком. — Конечно, безалкогольный дайкири подойдёт? Говорят, он здесь неплохой. Эйден облегчённо выдохнул, стараясь сделать это как можно тише, дабы собеседник не заметил, и ответил: — Подойдёт. Незнакомец кивнул ему и заказал коктейль, тут же оплачивая его. — Не любите алкоголь? — послышался вопрос от мужчины. «Началось», — пронеслось в голове Эйдена, предвкушающего неловкие расспросы. — Да, считаю, что можно хорошо провести время и без него, — ответил он, принимая свой дайкири из рук бармена и отпивая немного. Это было действительно вкусно. — Не могу не согласиться с вами, — сказал незнакомец, отодвигая пустой стакан из-под виски, который тут же забрал бармен. — Тогда почему сами пьёте? — спокойно спросил Эйден, надеясь, что его вопрос не звучит обвинительно. — Всего один стаканчик виски для храбрости, — мужчина усмехнулся. — Для храбрости? — переспросил Эйден. — Не так уж легко решиться заговорить с красивым мужчиной на трезвую голову. Эйден почувствовал, как слегка краснеет от такого незатейливого комплимента, но поспешил ответить: — Ну, я с вами и без алкоголя разговариваю, — он подмигнул. — Как вас зовут, прекрасный незнакомец? — Итан, — тут же ответил он. — А вас? — Эйден. — Эйден, раз уж мы теперь знакомы, — начал Итан, — перейдём на более неформальный тон общения, если Вы не против? — Конечно не против, — Эйден улыбнулся. — Честно говоря, сам каждый раз устаю от этого, когда знакомлюсь с кем-то новым. — Нормы приличия, что же поделать, — вздохнул Итан. — Но, раз уж мы теперь знакомы, расскажешь немного о себе? Что ты любишь? — прямо спросил собеседник. — Хм, — Эйден ненадолго задумался. — Я люблю свою работу, цветные рубашки, слушать музыку и общаться с интересными людьми, — про убийства в свободное время он тактично решил промолчать. — А ты? — Тоже люблю слушать музыку, рисовать и читать статьи о космосе. — О космосе? Какое неожиданное увлечение. — Да, в последнее время особенно заинтересовался этим, — Итан слегка смущённо улыбнулся. — Это как-то связано с твоей работой? — Нет, совсем нет, — брюнет отрицательно покачал головой. — Я — инженер-архитектор. — Ого, — Эйден удивлённо вскинул брови, наклонив голову на бок. — Звучит… сложно. — Понимаю, сам, когда ещё поступал в университет, боялся даже названия, — Итан хмыкнул. — Но если любишь свою работу, то любые сложности добавляют ей особого шарма. — И правда, — Эйден отпил ещё немного своего напитка. — А ты кем работаешь? — Хирург. — Ты врач? — настала очередь Итана удивляться. — Да, знаю, по мне не скажешь, — Эйден хихикнул. — Белый халат и спокойные цвета осточертели мне ещё со времён университета. К тому же, это не самая подходящая одежда для клуба. — Да… и тебе идёт яркое, — добавил Итан, рассматривая его рубашку: — Особенно розовый цвет. Это был опять довольно простой комплимент, который и комплиментом-то назвать было сложно, скорее просто констатацией факта, но Эйден все равно зарделся, смущённо улыбнувшись: — Спасибо, приятно слышать. Итан, видя даже в тусклом освещении клуба, что его флирт работает, довольно улыбнулся и продолжил беседу: — Почему решил стать врачом, если не секрет? — Не знаю, — Эйден пожал плечами. — Просто с самого детства меня очень интересовала человеческая анатомия, читал много книжек о ней и всё такое. — Неожиданный выбор книжек для ребёнка. — Ну, сэр архитектор, а ты что читал в детстве, что решил им стать? — спросил блондин, усмехаясь. — Книжек по архитектуре я не читал, — Итан посмеялся над лёгкой попыткой Эйдена подколоть его, — но много рисовал домики. По крайней мере, мама так говорит. Сам я это плохо помню. — Стало быть, ты хорошо рисуешь, раз с детства увлекаешься рисованием? — Эйден решил, что сейчас самое время выдать свою наиболее жалкую попытку флирта: — Возьмёшь меня в качестве натурщика? — спросил он, сладко улыбаясь. — Ну, обычно людей я не рисую, но могу сделать исключение, — Итан улыбнулся в ответ. — Исключение ради меня? Приятно слышать, — Эйден допил свой дайкири и отставил бокал, пододвигаясь к собеседнику чуть ближе и параллельно решаясь на рисковый шаг. Была не была. — Может, хочешь поехать ко мне, сделать пару пробных набросков? — Не взял, к сожалению, никаких художественных материалов с собой, — Итан тоже придвинулся к нему. — Не ожидал встретить такого красивого натурщика в таком скучном месте. — Ох, что же нам тогда делать, — взгляд Эйдена опустился к губам брюнета, а затем поднялся обратно к его тёмным, словно ночное небо, глазам. — Может, ты мог хотя бы изучить свою будущую натуру? Чтобы быть готовым в следующий раз. — Хм, давай не будем торопиться, — Итан аккуратно взял его ладонь в свою и оставил мягкий поцелуй на тыльной её стороне. — Боюсь, что мысли мои будут далеки от рисования. Что же, Эйден мог жить с этим ответом. Он тоже не любил беспорядочные половые связи, когда ты едва знаком с человеком. Просто этот мужчина так его очаровал, настолько был в его вкусе по всем параметрам, что он боялся упустить его! К счастью, ответ Итана не был отказом, а скорее предложением узнать друг друга ещё получше, а потом уже лезть в одну постель. Эйдена такой расклад тоже вполне устраивал. — Я понимаю, — ответил он, не отстраняясь и позволяя держать свою руку. — Тогда, может, просто выйдем отсюда, немного прогуляемся и запланируем следующую нашу встречу? — Звучит, как хороший план, — Итан, не отпуская его ладонь, поднялся с барного стула. — Тогда, куда идём? — Тут рядом есть очаровательный сквер, — Эйден встал вслед за ним. — Ночью он особенно красиво выглядит: видно звезды и луну. Ещё один источник вдохновения для возможного рисунка. — Не думаю, что я смогу сосредоточиться на нём, когда ты рядом. Эйден хихикнул, чувствуя, как щеки снова становятся теплее. Всё таки, этот клуб оказался не так плох, как он предполагал изначально.

~~~

Прошло уже пару недель с момента их знакомства. После той приятной прогулки в парке мужчины запланировали следующую встречу в кафе, где тоже вполне себе мило побеседовали, а потом также мило занялись сексом у Эйдена дома. Видимо, двух встреч им было вполне достаточно, чтобы узнать друг друга получше. Либо — обоим было уже просто невтерпёж сдерживать сексуальное влечение друг к другу. И вот, уже полмесяца эти двое регулярно встречались. Как правило, они вначале гуляли где-то или сидели в каком-нибудь кафе, а затем уже ехали домой к одному из них. В этот раз всё сложилось иначе, и Эйден предложил встретиться сразу у него дома и попить кофе. Итан был не против. — Какой кофе ты любишь? — спросил Эйден, задумчиво рассматривая полки с различными банками кофе. — Честно признаться, я в нём совершенно не разбираюсь, — ответил Итан, немного смущаясь своего незнания. — Хорошо, тогда: более горькое или покислее? — хозяин дома решил упростить ему задачу. — Более горькое. — Отлично! — Эйден достал упаковку с уже заранее перемолотым кофе, а также турку, начиная творить чудеса, с которыми Итан, никогда не пробовавший варить кофе сам, не был знаком. — Как ты научился варить кофе? — задал он закономерный вопрос. — В этом, на самом деле, нет ничего сложного, — Эйден пожал плечами, не отвлекаясь от процесса. — Берёшь турку, наливаешь воду, кладёшь две-три ложки кофе, ставишь на огонь, — с этими словами мужчина включил плиту, ставя турку на одну из конфорок, — и ждёшь до кипения. — Ну да, звучит не так сложно, как я думал, — задумчиво сказал Итан. — Запоминается ещё легче, когда тебе постоянно нужно стимулировать мозг во время обучения в университете, — Эйден повернулся к своему гостю. — Кофе в этом помогает? — По сути, да. Кофеин блокирует рецепторы аденозина в мозгу и других органах, не позволяя этому веществу с ними связываться, — начал блондин, — таким образом, он подавляет расслабление и повышает внимание. — Честно говоря, я почти ничего не понял, кроме того, что ответ «да», — растеряно пробормотал Итан. Эйден тихо посмеялся: — Извини, вывалил на тебя ненужную информацию и термины, — он повернул голову в сторону, посмотрев на турку, кофе в которой даже и не думал подниматься. — В любом случае, нам нужно заняться чем-то, пока варится кофе. О! — кажется, в его голову пришла идея: — Может, поиграем в две правды и одну ложь? — Что это за игра? Я не слышал о ней, — заинтересованно спросил мужчина. — Это словесная игра. Каждый по очереди говорит о себе три факта: два правдивых и один ложный, а второй должен отгадать, что из этого ложь. Вот, например, — Эйден на секунду задумался, а затем продолжил: — Я никогда не состоял в романтических отношениях, мой любимый цвет оранжевый, и я люблю кошек. Отгадай, что из этого ложь! — Я думаю, что первое, — уверенно ответил Итан. — Не-а, второе, — Эйден улыбнулся. — Почему ты решил, что первое? — Просто ты много рассказывал о своих прошлых половых партнёрах и я подумал, что с кем-то из них у тебя было что-то большее. — Нет, такого не было ни с кем, — блондин кинул быстрый взгляд на кофе, проверяя его состояние. — Меня не сказать, что сильно интересует что-то серьёзное и официальное. Это не было полностью ложью. Просто правильнее было бы выразиться, что Эйден не мог себе позволить отношения из-за специфики своего тайного хобби, но это знать Итану было совсем не обязательно. — Так, теперь твоя очередь, — напомнил он любовнику. — Хм, давай посмотрим, — Итан задумчиво почесал подбородок. — Мой любимый фильм «В джазе только девушки», у меня была собака в детстве, и у меня родинка на левой ладони. — Первое ложь, — тут же ответил Эйден, не задумываясь. — Верно, — Итан удивился. — Откуда ты знаешь? — Ты говорил, что твой любимый фильм с Мэрилин Монро «Ниагара», так что «В джазе только девушки» не может быть правильным ответом. — Ого, я удивлён, что ты помнишь это, — Итан и вправду был приятно шокирован тем, что его любовник помнил этот факт, который он упоминал один раз и то мимолётно. — Хорошо, теперь ты. — Моя любимая ягода — клубника, моя любимая песня группы The Spaniels — «Play it Cool», и я не люблю носить галстук-бабочку. — Точно второе, — Итан хмыкнул. — Ты раз пять напевал «Goodnight, Sweetheart, Goodnight» и это только те разы, что я точно помню. — Ладно, ты прав, это было слишком легко, — Эйден довольно улыбнулся. — Всё ещё считаю, что лучше этой песни они ничего не выпускали. — Абсолютно согласен. Так, теперь снова я, да? — дождавшись одобрительного кивка со стороны собеседника, Итан продолжил: — Я пробовал курить сигареты, моя любимая планета — Венера, и моя любимая джазовая певица — Элла Фицджеральд. — Последнее ложь, я уверен, что это Билли Холидей. — Нет, ложью было первое. — Да ладно! — Эйден выглядел действительно раздосадованным, что не угадал. — Я был уверен, что это Билли! У тебя же даже нет пластинок Фицджеральд! — У меня и в целом пластинок меньше, чем у тебя, — Итан пожал плечами. — У тебя их целые шкафы. — Ну, это тоже преувеличение. Всего один шкаф, — хозяин дома улыбнулся. — Но приятно знать, что ты никогда не курил. Оно того действительно не стоит. — Я знаю, поэтому даже пробовать не стал, — Итан хотел сказать что-то ещё, но тут его взгляд упал куда-то за спину Эйдена. — У тебя кофе сейчас не убежит? — Ой, точно, — Эйден одним ловким движением руки схватил турку с огня и переставил на заранее подготовленную подставку под горячее. — Так, значит, счёт пока один-один. Продолжим после кофе? — Почему не во время? — поинтересовался Итан. — Я думал, что потом мы уйдём в спальню, и там уже можно рассказывать факты пикантнее, — Эйден повернулся, подмигивая. — Как тебе идея? Итан усмехнулся: — Звучит замечательно. Давай тогда скорее пить кофе. — Вижу, кому-то очень понравилась игра, — хозяин дома хихикнул, разливая кофе по чашкам. — Не поверишь, насколько.

~~~

Итан всегда целовался так нежно, будто Эйден сделан из хрусталя. Эйдену это действительно нравилось. Его прикосновения всегда были такими мягкими, осторожными, словно он боялся оставить даже небольшую вмятинку на его теле. Эйден был без ума от этого. Итан обожал его витилиго. Он любил покрывать все его пятнышки поцелуями по контуру. Эйден мог поклясться, что Итан знал его тело лучше него. Итан никогда не напирал, прислушиваясь к каждому вздоху Эйдена, к каждому его слову. Эйден обожал это в нём. Сейчас, спускаясь поцелуями вниз по его телу, Итан будто был готов покрыть ими каждую клеточку кожи. Он не пропускал ни единого сантиметра, словно поклоняясь его телу и ему самому. Поэтому прерывать его Эйдену совсем не хотелось. Это и не понадобилось. Итан сам остановился, отрывая свой взгляд от торса любовника и переводя его на лицо: — Что-то не так? — голос брюнета был пронизан такой нежностью, что это было почти больно. Эйден тяжело вдохнул, нерешительно поджимая губы. Честно говоря, у него был такой плохой день на работе, что, когда после неё любовник встретил его, он сразу хотел сказать, что совсем не в настроении для этого, но, столкнувшись с этими полными обожания и желания глазами, просто не смог отказать. — Ты всегда можешь мне сказать, если что-то не так, ты же знаешь? — Итан протянул руку, ласково погладил его по щеке. — Знаю, — Эйден отвёл взгляд. — Честно говоря, я не совсем в настроении для секса сегодня. — Эйден, — Итан тут же оторвался от его тела, поправляя на нём рубашку и ложась рядом. — Чего же ты раньше не сказал? — Ты так стараешься, — Эйден тихо хмыкнул, — Мне не хотелось тебя расстраивать. — Ты думаешь, что отсутствие секса меня расстроит? — мужчина аккуратно подцепил одну прядь его волос, играясь ею между пальцев. — Мне достаточно просто тебя рядом. Эйден посмотрел на него, столкнувшись с этим спокойным, всегда таким рассудительным, взглядом. — Спасибо, — он вздохнул, утыкаясь ему в плечо. — Просто… я так привык сам в сексе стараться для любовников, что мне очень неловко тебя прерывать. Я боюсь, что ты можешь подумать, будто я не ценю то, что ты для меня делаешь. Итан тихо посмеялся, поглаживая его по волосам: — Не волнуйся, я так не думаю, — он нежно намотал одну блондинистую прядь на палец. — К тому же, меня бы гораздо больше обидело, если бы тебе этого не хотелось, а ты бы мне не сказал. После этих слов, Эйден почувствовал ком в горле. Всё это время это было так просто? Его отказ не был катастрофой? С ним бы не перестали общаться и проводить вместе время из-за этого? Чувство печали забурлило в нём и вылилось через край в виде слёз, которые тут же впитались в ткань рубашки его любовника. — Спасибо, — пробормотал он, чувствуя себя совершенно разбито. — За это не благодарят, — Итан прижал его ближе. — Это то, как должно быть. — Но оно не всегда так, — пробурчал Эйден в ответ. — К сожалению, — брюнет нежно погладил его по спине. — Может, хочешь прогуляться? Погода сегодня хорошая. Эйден тут же подскочил. Его настроение так кардинально изменилось с печали на необъяснимую радость, что слезы даже не успели полностью высохнуть на его щеках: — Конечно! Сейчас, только переоденусь, — Эйден метнулся к шкафу, начиная перебирать все имеющиеся там вешалки. — Как думаешь, лучше зелёная рубашка в жёлтую полоску или красная в цветочек? — А штаны какие? — Итан, привыкший к своему переменчивому в настроениях любовнику, ничуть не удивился такой резкой смене печали на радость. — Жёлтые, — Эйден тут же вытащил одни расклешенные к низу штаны из гардероба. — Тогда первый вариант. — Отлично, спасибо! — блондин тут же принялся переодеваться. — Мне выйти? — аккуратно поинтересовался Итан. — Что ты у меня там не видел? — Эйден посмеялся. — То, что я не в настроении для секса не значит, что я против, чтобы ты меня видел голышом. — Ты даже не против, что я вижу твои милые трусы в розовый цветочек? — хмыкнул Итан, впиваясь взглядом в упомянутую вещь гардероба. — По-моему, ты меня видел и в худшем. — О, да, те трусы с жирафами были незабываемыми. — Ну, извините, мистер «трусы в клеточку». — Что ты имеешь против клетки? — это звучало почти возмущенно. Эйден рассмеялся, помотав головой: — Ничего, пока она на тебе.

~~~

Не позволять себе влюбиться в Итана было мучительно. Он был идеален. Эйден бы выразился о нём ещё лучше, но лучше слова «идеален» ещё не придумали. По крайней мере, в словарном запасе Эйдена лучше не нашлось. Итан был именно тот мужчина, о котором мечтает каждый и каждая — вежливый, умный, спокойный, внимательный, нежный и красивый до мурашек, разбегающихся по всему телу. Эйден хотел бы в него влюбиться. Он хотел бы быть нормальным парнем, жить с ним в своём особняке, провожать его по утрам на работу, а потом сам уходить на неё. Хотел бы строить большие совместные планы: поездки по стране, за границу, покупка уютного загородного домика, может даже завести детей. Хотел бы жить до старости и умереть в один день, как бывает в сказках. Но это не то, что он мог бы осуществить. Он убивал. Убивал так много, что у него бы не хватило пальцев, чтобы подсчитать своих жертв, с учётом всех пальцев на ногах. И самое главное — он ни на секунду не сожалел о том, что это делал. Мог ли он прекратить? В теории. Эйден мог бы притвориться, будто этого никогда не было. Будто он не заканчивал жизнь какого-то человека, которого даже не знал, в переулке из-за спонтанного желания убить очередного наркомана. Он мог бы подавлять эти порывы всю жизнь. Мог бы, конечно, но было одно «но». Врать Эйден не любил никогда. Он мог врать коллегам: «Чем я занимался вчера вечером? Фильм смотрел. Нет-нет, конечно я не убил алкоголика и не скинул его труп в реку». Мог врать любовникам: «Моё главное хобби? Музыку люблю слушать. Нет, я совсем не люблю разрезать холодные трупы каких-то наркоманов». Он мог врать всем, хоть и не любил это делать. Но врать своему парню, своему любовному интересу? Нет, этого он бы не смог этого себе простить. Любовь — это всегда про доверие. Рассказать тоже был не вариант. Итан был обычным человеком, не психопат, не убийца. Он не понял бы его, а лишь, в лучшем случае, испытал бы отвращение, а в худшем — заявил бы в полицию. О, он, наверное, так бы и сделал. Итан был послушным гражданином и ответственным членом общества. Поэтому не любить его было больно. Больно, словно иглы протыкают сердце, больно, будто Эйдена распяли, но это была необходимая мера. Эйден смирился, он никогда не сможет быть нормальным. И потому, когда во время очередного их свидания, в момент совместного созерцания глади озера в свете закатного солнца, Итан сказал: «я тебя люблю», Эйден почувствовал, будто его убили. Сердце пропустило удар, руки в миг стали ледяными, а сам Эйден замер, чуть дыша. — Эйден? — Итан, увидев такую неоднозначную реакцию своего любовника, не мог не забеспокоиться. И тогда Эйден понял — всё было кончено. Он мог бы просто отказать ему, сказать прямо, что не хочет отношений, не поясняя причины. Может, даже перестать быть его любовником и просто остаться друзьями, но… как бы подло это было по отношению к Итану. Это была словно пытка, не иначе. Эйден сам давным-давно был в такой ситуации. Он знал, насколько это больно. — Итан, — Эйден произнёс его имя так тихо, что сам не услышал своего голоса. — Нам нужно перестать общаться. — Что? — Итан застыл, смотря на него в шоке. — Эйден, я не понимаю- — Я не могу любить тебя, — Эйден чувствовал как дрожит его голос. — Прости. — Эйден, послушай, всё в порядке, — Итан взял его ладони в свои. — Мне это совсем не важно, нам не обязательно быть чем-то официальным, тебе не обязательно отвечать мне взаимностью, меня устраивает все так, как есть, я- — Нет, — Эйден отступил на шаг назад, без труда вырывая свои ладони из чужой хватки. — Ты будешь ждать, что я полюблю тебя, ждать, когда я скажу тебе эти слова в ответ, но этого не произойдёт. Я не могу поступить с тобой так жестоко. — Эйден, — Итан вновь шагнул к нему, но блондин снова отступил. — Я правда не буду ждать ответных чувств, всё хорошо. — Нет, — Эйден, в приступе накатывающей истерики, схватился руками за голову. — Нет, я не могу так. Ты этого не заслуживаешь. — Эйден, прости, правда, я не должен был этого говорить, ладно? — в голосе брюнета было отчётливо слышно панику. — Пожалуйста, не руби так с плеча, давай поговорим. Итан схватил его за плечи, видя, что его любовник не в самом адекватном состоянии, пытаясь таким образом «заземлить» его. И тут Эйден ощутил пустоту, словно из него в миг выбили все эмоции. Вся начинающаяся истерика резко отступила. Было лишь холодное чувство апатии. Он посмотрел прямо любовнику в глаза: — Извини, Итан, но всё кончено. Руки Итана дрожали на его плечах — Эйден это чувствовал. Он будто пытался что-то сказать, но не мог ничего, кроме как беспомощно смотреть в глаза своей любви, в попытке повлиять на столь твёрдое решение. Но Эйден лишь сделал ещё шаг назад, позволяя рукам мужчины безвольно опуститься. — Прости, что всё вышло так, — Эйден даже не мог больше смотреть брюнету в глаза. Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь. Ему было бы слишком больно, если бы он разрешил себе последний раз посмотреть на Итана. Он же так и остался стоять на месте, смотря Эйдену в след. Итан даже не заметил, что плачет, пока не опустил взгляд вниз, увидев мокрые следы от слёз на песке. Ему никогда не стоило говорить эти чёртовы три слова.

~~~

Эйден не мог поверить в то, что он видел. Когда в очередной, самый обычный день он вышел после работы, Итан стоял там с букетом цветов. Нет, Эйден мог предположить, что это случится, зная Итана, но всё-таки надеялся, что ясно дал ему всё понять ещё у озера. Видимо, для Итана это было недостаточно понятно. Это было всё также больно. — Эйден, — мужчина окликнул его, наблюдая, как тот просто проходит мимо, полностью игнорируя его. Эйден продолжил просто идти вперёд в сторону парковки, молясь богам, в которых он никогда не верил, что бывший любовник не пойдёт за ним. Надежды не оправдались. — Послушай, давай поговорим, пожалуйста, — Итан догнал его за пару шагов, идя теперь с ним вровень. — Я правда не хотел, чтобы всё было так. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя, будто ты должен ответить мне взаимностью. Это признание ни к чему тебя не обязывало! — Да? — Эйден резко остановился. — Поэтому ты пришёл ко мне с цветами? — Я просто хотел извиниться, — растеряно сказал Итан. — Пожалуйста, давай начнём всё сначала. — Что бы что? — блондин покачал головой. — Твои чувства ко мне, если я буду рядом, никуда не денутся. Ты это прекрасно знаешь и сам. Я не хочу, чтобы ты страдал, Итан. Эйден вновь отвернулся от бывшего любовника и пошёл дальше, в сторону своей машины. Кажется, для Итана эти слова были последней каплей: — Да я не страдаю, черт возьми! — он громко воскликнул. — Мне правда не нужны ответные чувства! Я просто хочу любить тебя, быть рядом — вот и всё! Итан выронил букет из рук и в отчаянии ринулся к Эйдену, резко обнимая его со спины, тем самым останавливая его. — Эйден, пожалуйста, — его голос был неровным, — будь мне другом или любовником… или кем ты сам захочешь быть, но не будь мне чужим. Я не хочу тебя терять. Эйден молча посмотрел на обвивающие его руки. Вся эта сцена была похожа на глупые мелодрамы, которые регулярно снимают на киностудиях. И, возможно, для Итана его поведение так и выглядело — глупым и беспричинным. Пускай. Может он так легче отпустит свои чувства, если будет считать его поступки таковыми. — Прости, но между нами действительно всё кончено, — Эйден сделал шаг вперёд, легко отстранясь от объятия. — Ты в этом не виноват, это лишь я. Я не хочу, чтобы меня кто-то любил. Это была ложь. Эйден знал это сам. Он всегда хотел быть любимым, всегда хотел любить кого-то, но, как только было им совершенно первое убийство, он понял — это невозможно. Он не может так жестоко поступать с любимым человеком. Да, даже у серийного убийцы есть моральный кодекс. Итан больше ничего не сказал, позволяя ему дойти до своей машины, сесть в неё и уехать. Эйден был ему очень благодарен за это. Но, кажется, для Итана и этот разговор не был концом. Это он явно дал понять, когда однажды утром Эйден пришёл на работу и увидел букет цветов, стоящий на стойке администраторки. Он не сразу догадался, что это, но у него закралось неприятное подозрение. Эйден очень надеялся, что ошибается. — Доброе утро, Тереза, -он начал с вежливого приветствия. — А откуда у Вас здесь эти цветы? — И тебе утра, Эйден, — женщина оторвалась от работы. — Тут приходил один мужчина, просил передать эти цветы тебе. Я в начале не хотела ставить их в вазу и думала подождать тебя, отдать просто букетом, но боялась, что они могут завянуть, — Тереза вздохнула. — Но теперь ты можешь забрать их! Эйден почувствовал, как на секунду ускорилось биение его сердца. Сомнений быть не могло — это цветы от Итана. Даже после такого твёрдого, грубого отказа, он всё ещё хотел как-то выразить свою любовь к нему. Эйден сглотнул. Он ни на грамм не заслуживал этого мужчину. — Нет, знаете, мисс Бёртон, они очень хорошо тут смотрятся, — он еле выдавил из себя хоть какие-то слова. — Очень свежо и приятно. Пускай они останутся здесь, если Вы не против. — Конечно не против! — женщину явно обрадовал его ответ. — Они и вправду очень украшают холл. Эйден кисло улыбнулся: — Вот и отлично, — он постарался выдать максимально счастливый тон, насколько мог. — Я тогда пойду, не буду больше отвлекать Вас от работы. — Ты меня никогда не отвлекаешь, Эйден, но раз ты торопишься, то, конечно, иди. И он так и сделал. Итан не сдался. Каждую неделю он приносил новый букет цветов. К ним никогда не шло записки или чего-то подобного, только цветы. Возможно, от этого Эйдену было даже хуже. В один день, когда он снова зашёл в холл больницы, где уже стоял новый букет свежих цветов, Тереза протянула ему коробку конфет: — Сегодня этот мужчина оставил здесь ещё и их. Сказал, что ты такие любишь, — женщина улыбнулась. — Не знаю, Эйден, что у тебя с ним за отношения, но я бы на твоём месте дала ему шанс. Эйден ничего не ответил, смотря на коробку. Это были его любимые конфеты, которыми он всегда угощал Итана, если они пили кофе у него дома. Он никогда не акцентировал внимание на этих конфетах, просто молча ставя коробку на стол, но, видимо, Итан запомнил название. К цветам Эйден уже успел привыкнуть, точнее, научился просто игнорировать эти букеты, представлять, что они не для него, но конфеты были чем-то более личным. Это было больнее. — Угощайтесь, мисс Бертон, — сказал он с натянутой улыбкой. — Они тебе разве не нравятся? — женщина удивлённо моргнула. — Знаете, кажется, я устал от сладкого, — соврал Эйден. — Пойду-ка я, нужно готовиться к предстоящей операции. И он ушёл, уже не услышав, что ему сказала Тереза в ответ. С того дня цветы и конфеты стали стандартным набором, что приносил ему Итан каждую неделю. Мисс Бёртон перестала спрашивать его после третьего раза, поняв, что придётся ей самой объедаться сладким. Это был негласный договор между ними. Но в один день всё изменилось. Администраторка вновь остановила его в холле: — Эйден, сегодня этот мужчина передал тебе ещё кое-что, — сказала женщина, создавая интригу. — Что? — Эйден побледнел, чувствуя, что более личного подарка он уже не выдержит. — Любовное послание, — с довольным выражением лица, Тереза положила перед ним конверт. Он, чёрт возьми, был розовым. Дрожащей рукой Эйден забрал письмо со стола, в каком-то оцепенении смотря на него. — Ох, ну и романтик он у тебя, — женщина словно совсем не понимала в каком состоянии их хирург. — Пожалей парня, вон как старается! Эти слова что-то в нём изменили. Эйден резко повернулся к ней. Пожалеть Итана? Действительно, так ему и стоит сделать. Эйден, не сказав ни слова мисс Бёртон, молча направился в свой кабинет. Он еле справился с тем, чтобы открыть конверт. Пальцы не слушались, будто стараясь не дать ему прочитать содержимое, но Эйден был настойчивее. Он достал сложенный листочек бумаги, что был вложен внутрь, и, немного помедлив, с тяжёлым вздохом развернул его. «Эйден, пожалуйста, давай поговорим. Я очень сожалею о том, что так надавил на тебя своим признанием. Я не хотел тебя ни к чему обязывать и, когда я это говорю, я именно это и имею ввиду. Я просто хочу быть рядом, даже если ты никогда не полюбишь меня в ответ. Я готов подавить в себе свои чувства, если тебя это беспокоит. Я также не буду больше дарить тебе подарки или что-то подобное, если тебя это не радует и приносит лишь боль. Прошу, прости меня за всё это. Давай поговорим? Пожалуйста, дай мне последний шанс. — Итан» Эйден перечитал письмо несколько раз, прежде чем найти в себе силы отложить его в сторону. Он столько раз отвергал его и его подарки, но вот Итан снова приходит к нему в попытке вернуть всё так, как было. Эйден моргнул, чувствуя, как одна слеза всё-таки срывается с его ресниц, падая на щеку и поспешно скатываясь вниз. Ему так жаль Итана. Этот чудесный мужчина не заслуживает столько боли, сколько принёс ему Эйден. Также Эйдену было жалко и самого себя. Получать эти цветы, конфеты, а теперь и это письмо, было мучительно больно. Его сон ухудшился в последнее время, он начал часто просыпаться ночью. Чувство вины, которое он никогда не чувствовал даже за свои убийства, съедало его изнутри. Им действительно пора перестать мучить друг друга. Эйден должен написать ответ Итану, и такой, чтобы он точно смог отпустить его, свои чувства. Пускай лучше он возненавидит Эйдена — это будет лучше для них обоих. Блондин достал из своего стола чистый лист бумаги и сразу, даже не подумав, что именно хочет сказать, начал писать: «Дорогой Итан, Я прошу тебя, не извиняйся. Ты не виноват ни в чём. Я тебя не виню и не держу обиды. В том, что всё получилось так, виноват лишь я и я должен просить у тебя прощения. Но мне оно не нужно. Я хочу тебя лишь попросить об одном — оставь меня. Я понимаю, как это звучит, но так будет лучше для нас обоих. Я приношу тебе боль тем, что не отвечаю на твои подарки, что даже не беру их, что не ищу с тобой встречи, не пытаюсь поговорить. Я не хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Это всё ранит и меня самого. Пожалуйста, отпусти всё, что было между нами. Да, это было прекрасно, но всё когда-то заканчивается. Я надеюсь, что ты найдёшь кого-то, кто сможет ответить тебе на твою любовь так, как ты этого заслуживаешь. Спасибо за всё. С уважением, Эйден» Эйден даже не стал перечитывать написанное, сразу складывая лист бумаги пополам. Он знал, что результат его не устроит в любом случае, но это письмо было необходимостью. Итан не должен больше так страдать из-за него. Он должен шагнуть дальше, как и сам Эйден. Пора было перевернуть эту страницу. Эйден нашёл некий конверт, лежащий в его ящике, наверное, с каких-то незапамятных времён. Это был обычный белый конверт без каких-либо узоров. Лучше для такого письма и не придумать. Положив лист внутрь и заклеив конверт, дабы никакие любопытные глаза не решились его прочитать, Эйден вернулся к ресепшену в холле. — Мисс Бёртон, могли бы Вы передать тому мужчине, когда он в следующий раз придёт сюда, это? — спросил он, протягивая женщине письмо. — Конечно, Эйден, — Тереза выглядела очень удивлённой. — Я думала, что ты не напишешь ему ничего, раз ты столько времени никак не реагировал на его подарки! Что заставило тебя изменить решение? — Я решил, что его действительно пора пожалеть, — Эйден даже не соврал. — Вот и замечательно! — женщина улыбнулась ему, откладывая письмо в какой-то ящик. Эйден улыбнулся ей в ответ. С того дня Итан больше не присылал ему цветы и конфеты. Писем тоже не было. Возможно, это и стало высшим выражением их любви друг к другу — отпустить.