Возлюби последнее божество

Удушливый запах крови. Кислый смрад пота, смешанный с грязью и остатками чужой плоти. Крики отчаяния, набатом бьющие по ушам внутри черепной коробки. Въедливое осознание собственного бессилия и боль. Кромешная, поглощающая все остальные ощущения и чувства, заставляющая мечтать – молить – о немедленной и быстрой смерти без нее. Вот только маленький остров где-то в глубине тела, покрытый толстым слоем пепла разрушенных ожиданий и надежд, срывает голос. Кричит так истошно громко, что тело начинает бить дрожь. Этот островок, названный мысом Надежды, далекий и загадочный, который хочет остаться в живых. Поэтому непослушные ноги все еще двигаются. Поэтому дрожащая ладонь крепко – насколько может – прижимает рану на животе, несмотря на теплую кровь, стекающую между пальцев. Желание жить, которое со временем начинает кричать сильнее и громче, заглушая даже боль, подстегивает не останавливаться и открывает резервные силы. Там, впереди, есть свет. Свет в конце бесконечного кошмара и криков погибших и убийц. Там, возможно, Чонгук будет в безопасности. Сможет передохнуть или даже начать новую жизнь. Попытается. Черные мокрые волосы прилипают ко лбу, когда мужчина пытается забраться на уступ перед ним. В воздухе пахнет влажностью и плесенью. Чувство удушья возникает постепенно и длится не долго, находясь в пещере, вполне ожидаешь, что условия вокруг не будут комфортными. Подушечки пальцев сдираются в кровь, ломая ногтевые пластины до мяса. Мышцы рук дрожат, поднимая тяжелое тело вверх, а после роняя на землю, не в силах сопротивляться притяжению. Чонгук ловит воздух жадно: поворачивается на бок, прижимает колени к груди. Так проще прийти в себя. Вот только веки тяжелые. Они не хотят подниматься, когда опустились. И темнота так приятно лижет онемением ступни, что кажется, можно полежать в таком положении еще несколько долгих секунд. Одна за одной. – Соберись, – голос хрипит, дерет пересохшее горло. Ладони сжимаются в кулаки, скребя остатками ногтей по каменной поверхности. Чонгук, победив желание уснуть, поднимается и продолжает путь. Свет оказывается уже совсем близко. Кажется, протяни руку и коснешься его кончиками пальцев. Там не будет боли, не будет страданий, только белое ничего и что-то хорошее. Перед глазами проносятся картины прошлого: серые дома, несчастные люди и затянутое тучами небо. И война. Ужасная война, поглотившая все живое на континенте. Или почти все? Мужчина уже не может вспомнить. Он еще на шаг подходит к свету, как тело охватывает очередным приступом боли. Настолько сильной, что все предшествующее кажется бутафорией. Шаг. Всего один шаг. Белый свет облизывает стопы. Шаг. Темнота окутывает коконом и принимает в свои распахнутые безжизненные объятия очередного человека, который оказывается совсем рядом со своей целью, но так и не достигший ее.

***

Открыть глаза кажется мукой: в них словно насыпали центнер песка, вперемешку с острыми камнями, галькой и древесными опилками. Во рту сухо настолько, что шевелить языком и губами становится невыносимо больно, словно все трескается и рассыпается – разбивается на мелкие куски. Тело простреливает вспышка боли, а затем еще одна и так по кругу при малейших попытках пошевелиться, после которых остальные попытки хочется оставить на лучшие времена. – Ч-ч..то? – единственное, на что хватает сил. Надежд на то, что кто-то ответит, нет никаких совершенно. – О, ты проснулся? Звук чужого – определенно мужского – голоса: мелодичного, наполненного жизненной энергией и странной легкостью, которые некоторые классифицируют как счастье, – приносит за собой странное ощущение. С одной стороны, живые люди могут помочь разобраться в произошедшем и ответить на несколько вопросов. С другой, это может быть враг. Хотя, какая уже разница. Ситуация патовая: сил мужчине явно не хватит для того, чтобы дать отпор и сбежать. У него даже открыть глаза сил не хватает, о каком побеге может идти речь? Чонгук тяжело вздыхает. Ему нужно еще немного полежать в полной тишине без мыслей. – Я слышу твое дыхание и твое сердце, поэтому знаю, что ты жив, – чужой голос снова врезается в сознание. – Тебе еще рано шевелиться или разговаривать, поэтому пока я расскажу тебе, что произошло. Предложение хорошее, особенно, за неимением других. – Ты проспал три дня. Я нашел тебя без сознания возле моего леса, всего в крови, поэтому принес и вылечил. Чонгуку требуется несколько мгновений для осмысления сказанного, пока его сознание не цепляется за странное, почти невозможное, слово, забытое в лексиконе живущего в этой вселенной человека, «лес». И, возможно, это не самое лучшее решение, но мужчина резко открывает глаза и садится на своем месте. Первое впечатление – голова кружится так сильно, что тошнит. Глаза болят, тело ноет, но! Вокруг все зеленое. Именно такое зеленое, как рисунки в старых учебниках: высокие деревья с пушистыми кронами, поросшие мхом стволы и земля вокруг. Свисающие с ветвей деревьев лианы, разбрызганные, словно взмахом кисти, по всему этому зеленому буйству цветы. Небольшие и цветастые, с приятным ароматом. А может, так пахнут деревья или мох. Чонгук не знает. Он только и может, что смотреть-смотреть-смотреть. – Это и есть лес? – вопрос, заданный скорее в никуда, чем требующий ответа. – Мне дед рассказывал, что, когда был ребенком, такие большие деревья были везде. А потом началась великая война и люди начали гнаться за вооружением, техникой и технологиями. В итоге ресурсы земли истощились, а делать что-то нужно было. – Я не знал, – в голосе незнакомого человека неприкрытая грусть. Чонгук оборачивается, чтобы взглянуть на своего спасителя. Странного определенно, который не в курсе событий, происходящих в мире, да еще и живущего в лесу. И выглядит он тоже, не как человек своей эпохи: длинные пшеничные волосы, кожа оливкового оттенка и теплые медовые глаза. На теле, словно на полотне давно забытых художников, рассыпались родинки драгоценными созвездиями, одна из них расположилась прямо на кончике носа. Его движения были до странного изящными, кисти рук тонкими, как и щиколотки, скрытые белоснежной тканью свободной туники. – А ты кто? – вопрос вполне логичный. Стоило его задать раньше. Хотя, стоит принять во внимание не самое лучшее физическое и моральное состояние раненого Чонгука. – Меня зовут Тэхен. Я – хозяин леса, – названный улыбается широко, прикрывая глаза. Его губы на вид, словно крылья бабочки, бархатные. – А тебя как зовут? – Чонгук. Просто Чонгук. – Приятно познакомиться, Чонгук. Я так давно не встречал людей на своих землях, поэтому, надеюсь, что ты расскажешь мне что-нибудь интересное, пока поправляешься. Точно! Мужчина резко опускает взгляд на свое тело. Он без верха, одежда, что у него осталась после той резни, даже одеждой называться не может. А штаны вполне приличные, только грязные. Вот только на животе, вместо раны, лежит мох: зеленый и пушистый. Дрожащей рукой Чонгук приподнимает импровизированный компресс, чтобы проверить состояние раны. И на ее месте виднеется небольшая царапина. Что же, это явно воспаление больной фантазии умирающего. Даже медицинские капсулы не способны на подобное чудо в столь короткое время. – Отвечу на твои вопросы позже, а теперь, – Тэхен, все это время молча наблюдавший за человеком, приближается и касается ладонью чужого лба, – поспи. Чонгук моргает медленно, не успевая схватить за хвост ворох ускользающих мыслей, а после закрывает глаза, проваливаясь в бессознательную темноту.

***

Приходить в себя второй раз оказывается гораздо легче. Нет того тяжелого ощущения в теле: простреливающей боли и мешков с камнями и песком разных степеней колючести. Двигаться становится легче, словно мужчина уже умер и улетел в облака, отделившись от своего материального тела, а свет не слепит, приятно обволакивая. – О, ты снова пришел в себя, Чонгук. С возвращением, – Тэхен оказывается рядом: сидит на наружной части корня, выглядывающего из-под земли, ноги закинуты одна на одну, а ладонь подпирает подбородок, словно это создание только и делает, что ждет пробуждения больного. – Спасибо, наверное, – мужчина садится, потирает лицо ладонями и делает глубокий вдох. Свежий воздух, насыщенный травяными ароматами, прочищает сознание, даря ясность. – Где я? – А ты не любишь прелюдий, – божество смеется, свешивая ноги на землю и запрокидывая голову назад. – Ну, давай сразу к основной части. Как я уже и говорил, ты находишься в моем лесу. Я тебя подлечил. – Нет, это я как раз понял, – Чонгук притягивает ноги к себе и хмурится. – Человечество уничтожило последний лес лет пятьдесят-шестьдесят назад. Я умер? – Считай это последним бастионом. Хотя, это тоже не совсем верно, – задумчиво тянет Тэхен, опускаясь рядом со своим гостем. – На этой планете еще есть леса, просто за пределами этого континента: скрытые и неизведанные. – Как такое может быть со всеми изобретенными технологиями? – Чонгук смотрит на чужой профиль. Видит, как двигаются чужие губы, как дрожат ресницы и как красиво играет свет в чужих волосах. Не вежливо так пялиться, но не хватает сил перестать это делать. – И кто ты такой? Никогда не видел таких, как ты… людей. – Скажем так, это моя маленькая прихоть, – отвечает на первый заданный вопрос. – А я просто Тэхен. Да и не совсем человек, на самом деле. Можно сказать, что я дух, имеющий физическую оболочку. – Как божество? – Вроде того. Тэхен легко пожимает плечами, а потом поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего гостя в упор. Глаза цвета расплавленной смолы с медом, тягучие сладкие и выразительные. Первый раз чужой взгляд не ощущался так. Может вся причина в том, что божество изучает мужчину, улыбаясь так красиво, что дышать становится сложно. – Итак, теперь твоя очередь, – Тэхен не смущается, подвигаясь ближе. – Расскажи, как ты сюда попал и почему в таком состоянии. – Я просто шел-шел и пришел сюда, – Чонгук, не выдерживая чужого внимания, отводит взгляд. – Звучит не очень интересно, но после ранения у меня было не так много времени на размышления. – Кто тебя ранил? – Шальная пуля, – мужчина пожимает плечами на столь очевидную ложь, но собеседник молча кивает, решая не развивать эту тему дальше. – Что будет дальше? Ты меня прогонишь или потребуешь подношений? – С чего ты взял? – Тэхен удивленно округляет раскосые глаза и поднимает брови. – Я произвожу такое впечатление? – Наверное, это все, что я знаю о Богах? –Чонгук задумчиво толкает языком в щеку с внутренней стороны и поднимает взгляд. – В книгах, что я читал, говорилось о том, что для того, чтобы взыскать милость, надо пролить кровь. – Мне очень интересно, как это связано. Для меня достаточно несколько посаженных деревьев или полив цветов дома, – Тэхен смеется, а Чонгук слышит звон колокольчиков. – У меня никогда не было цветов. В моем родном городе вообще ни у кого нет растений. – А чем вы дышите? – Носим специальные очищающие воздух маски. Конечно, после длительных вылазок – это примерно от четырех дней – начинает кружиться голова и появляется слабость в теле, – мужчина потирает пальцами подбородок. – Я старался снимать их через три. Говорили, если носить слишком долго, можно умереть. – Тогда какой в этом смысл? Если нет природных очистителей воздуха, их же можно снова посадить или создать. Это даже не так сложно, – Тэхен хмурится и обнимает себя руками. Заметно, что поднятая тема его расстраивает. – Не знаю. Я обычный человек, которому не повезло родиться в эту эпоху беспомощным. Тэхен смотрит на собеседника грустным взглядом и ничего не отвечает.

***

       – Чонгук, Господи! Что… Что ты делаешь?! – Тэхен задыхается, чувствуя, как ноги слабеют, отказываясь держать остальное тело. – Тихо-тихо, – Чонгук улыбается уголками губ. – Присаживайся. – Я так странно себя чувствую. Все тело… Словно горит. Божество хмурится, садится рядом с мужчиной, укладывая руки на колени. Сидящий рядом быстро двигает ладонями, растирая кусок дерева о другой, для того, чтобы добыть огонь. – Я пытаюсь приготовить ужин. А ты, может, приболел? – остановившись только тогда, когда высушенную кору лизнули маленькие языки пламени, Чонгук кладет ладонь на чужой лоб, проверяя наличие температуры. Спустя неделю, проведенную вдвоем, мужчины стали друг с другом более раскованными. Начали понимать просьбы с полуслова и стараться сделать сожительство максимально комфортным для обоих. Чонгук понял полностью значения «не от мира сего» и «внеземная красота». Тэхен понимает, насколько одиноким был до этого. – Нет, не в этом дело, – между губ божества пробегает не самый приличный звук. – Ты где взял эти деревяшки? – Сорвал некоторые, некоторые нашел: для того, чтобы все сработало, нужно сухое дерево. – Чонгук, если тебе не сложно, не трогай деревья так вероломно, – Тэхен краснеет щеками, отодвигая с ног тунику, чтобы сесть более удобно. Мужчина с уверенностью может сказать, что не смотрит на чужие гладкие длинные ноги. – Но я просто… – Моя жизнь и мое тело связано с этим местом. То, что ты делаешь с растениями тут, отражается и на мне. – Это относится к лежащим на земле? – Нет, думаю, что нет. – Хорошо. А фрукты и овощи? – Чонгук недавно нашел несколько весьма сытных кореньев. – Мы их ели. – Это тоже можно. – Хорошо, запомню. А теперь передай вон тот плод, мы будем пробовать кое-что новое. – Мне нравится эта еда, которую ты делаешь, – Тэхен садится рядом с Чонгуком на корточки, обнимая свои острые колени двумя руками. Мужчина чувствует, как его сердце пропускает удар.

***

Жить с кем-то в более чем десяти квадратных метрах оказывается приятно: никто не залазит в личное пространство больше необходимого, у каждого есть свой уголок тишины и место, где можно проводить время вместе. Конечно, занятий в относительно замкнутом пространстве оказывается не так много, но покидать надежное убежище не хочется. И дело не в том, что есть еще незажившие раны или нависшая угроза из вне. Все гораздо прозаичнее. Чонгук переворачивается на бок, когда одна из живших здесь птиц начинает петь слишком усердно. Последние остатки сна ускользают довольно быстро из-за потерянного тепла импровизированного одеяла из сплетенных между собой упавших крепких листьев. Приходится открыть глаза, а после чего удивленно моргнуть несколько раз. Тэхен оказывается сидящим рядом и молча смотрящим на спящего мужчину. – Что-то случилось? – Чонгук садится, наклоняя голову чуть набок. Его отросшие волосы падают на лицо, щекоча щеки. – Нет, просто смотрю на то, как ты спишь, – Тэхен меланхолично вздыхает, скрещивая руки на груди. – Я немного расстроен, потому что у меня повторить подобное не получилось. – Уснуть? – Ага, я не чувствую усталости, из-за этого глаза просто не хотят быть закрытыми, но ничего страшного. Я удовлетворил свое любопытство, просто наблюдая. – В следующий раз предупреждай о подобном, – румянец смущения касается кончиков ушей, и мужчина неловко чешет шею. – Это немного… интимно. – Ты рассказывал, как спал со многими другими. Я хуже них? – за последние недели Тэхен становится более открытым в общении, открывая свои неожиданные стороны: сейчас, к примеру, обиженную. – Господи, – теперь у Чонгука пылают не только уши, но и щеки, – ты все неправильно понял. Я не спал со многими, я ночевал с большим количеством людей, которые жили в той же казарме, что и я. Это такое маленькое помещение, в котором вместе живут военные или рабочие. – А в чем разница? – В близости? – объяснить тонкую разницу близостью и близостью оказывается сложно. – Я не знаю, как это объяснить точнее: представь, что есть человек, который стал для тебя особенным, но обычных прикосновений, чтобы выразить все чувства, не хватает. Вот эта близость не та, которую я имею ввиду. Там скорее из-за нехватки мест для сна. Сам помнишь про войну. – Тогда, если те были для тебя близки не в том смысле, то если я близок тебе в первом варианте, то нам нужно что-то большее, чтобы спать вместе? Что-то более глубокое, чем прикосновения? – Погоди-погоди, – нужно срочно изменить тему разговора. Как минимум из-за того, что мужчина – здоровый по всем параметрам мужчина – только что проснулся. – Давай продолжим этот разговор потом? – Почему? – Тэхен наклоняет голову на бок и растягивает губы в улыбке. – Ты засмущался от объяснения человеческого размножения? Если я божество, то это не значит, что я ничего не знаю. – О, господи, – Чонгук закрывает лицо ладонями. Кажется, Тэхен умеет издеваться. – Можно просто Тэхен. Но, на самом деле, мне интересно, почему ты так говоришь о размножении. Я думал, что это естественный процесс между мужчиной и женщиной. – У людей все сложнее, потому что, как минимум, это приятное занятие. Следственно, не всегда приводит к появлению детей и… не всегда происходит только между мужчиной и женщиной. Хотя, подобное не совсем одобряется. – Я никогда не пробовал, – кажется, в глазах божества рождается еще неизвестная ранее эмоция. – Для Богов подобное бессмысленно, ведь мы бесплодны. Но, поскольку ты говоришь, что от связи не обязательно должны появляться дети, то мы можем?.. – Это надо делать с теми, кого любишь. – Значит, я тебя люблю, если хочу сделать это с тобой. – Думаю, ты все еще не понимаешь, о чем говоришь, – Чонгук жестом прерывает Тэхена, готового уже возразить, а после встает. – Закрыли тему, я хочу пойти умыться. И не важно, что от необдуманных слов Тэхена у мужчины сердце начинает биться где-то в районе горла, заставляя сосредоточиться на дыхании, чтобы успокоиться.

***

Тэхен очень любознательный. Чонгук предпочитает утаивать глубоко в себе некоторые темы. Но чужая настойчивость иногда достает щипцы и начинает тянуть нужную информацию. – Как, говоришь, тебя ранили? – Тэхен неторопливо перебирает волосы мужчины, сидя под раскидистым деревом. – Ммм… я не захотел идти на миссию и стал дезертиром. Но во время побега меня догнали и наградили выстрелом на память. Целились в голову, но я довольно ловкий, – Чонгук говорит с прикрытыми глазами, находясь в медитативном состоянии. – Или тот, кто стрелял, на самом деле не хотел меня убивать. Это бы все вернее объяснило. – Ты убивал людей? – божество спрашивает совсем тихо, словно боится спугнуть неожиданный момент искренности. – Приходилось, я же не святой. Но всех их я вижу каждый раз, когда закрываю глаза. Слышу их крики, чувствую запах смерти и вижу кровь на своих руках. – Даже сейчас? – Нет, мне спокойно, когда ты рядом. Рука в волосах Чонгука замирает на несколько мгновений, а после продолжает поглаживать, периодически массируя кожу головы. Тэхен краснеет лицом так сильно, что от него вот-вот пойдет пар.

***

Тэхен закусывает губу, смотря на обнаженного мужчину, заходящего в озеро. У него маком пылают кончики ушей и щеки, оплетая лозами и часть шеи. Но божество не может перестать смотреть на широкую спину, следит внимательно за каждым перекатом мышц, а когда со спины и рук спускается ниже, на поджарую задницу и бедра… пошатывается и едва не падает со своего укрытия на дереве. – Тэхен? Ты тут? Чонгук, услышав посторонний шум, оборачивается, демонстрируя большой и, даже на вид, тяжелый член – словно перезревший плод на ветке дерева, и удивленно осматривается вокруг. Тэхену кажется, что переполняющие неизвестные чувства хотят отправить его в глубокий нокаут.

***

Чонгук смотрит на то, как Тэхен подходит ближе, и сердце не на месте от одного вида божества сегодня: он убрал волосы вверх, открывая вид на невозможно изящную шею и ключицы. – Ты как-то говорил, что я не понимаю любовь, – хозяин леса присаживается рядом, соприкасаясь бедром с чужим. Мужчина в ответ на это прикосновение едва заметно сглатывает. – Можешь мне объяснить? В последнее время, я не совсем понимаю, что со мной происходит: такое чувство, что ответ совсем рядом, но я никак не могу до него дотянуться. – Может, все-таки заболел? – Я не могу болеть, я же не человек, – Тэхен смеется одними уголками губ, смотря на сидящего рядом. – Хорошо, но должен предупредить, что для меня это сложно, – мужчина сдается под взглядом чужих глаз. – Я любил, наверное, только членов семьи, и было очень больно их терять. Что же касается посторонних людей – это было сложно из-за отсутствия времени и обстановки в целом. Поэтому я могу сказать только в общих чертах: если ты кого-то любишь, то тебе хочется узнавать этого человека лучше, и разговоры с ним не надоедают. Это тепло, которое ты чувствуешь где-то в груди, когда смотришь на него… Желание касаться и целовать, заходить дальше в проявлении своих чувств. Божество слушает внимательно, словно и не дышит вовсе все это время. И ближе наклоняется с каждым сказанным словом, пока не касается своими губами чужих. Теперь не дышит Чонгук. Он растворяется в этом прикосновении. Спешит поглотить его полностью в себя, пока реальность не нагнала и не украла момент. Прижимает к себе чужое тело ближе, обнимая как можно крепче. Так проходят секунды, минуты… Но прикосновение не заканчивается. Оно, размазанное патокой по горьким листьям, тянется, скрепляя два тела в одно. Тогда мужчина начинает неторопливо целовать, превращая простое касание в настоящее действие: раскрывает губы и проводит языком по чужим. Несмело просит разрешение продолжить. И получает его. Божество, не искушенное никакими ласками, дрожит в сильных руках, не знает, куда себя деть, поэтому покоряется, поддается и позволяет делать с собой все, что захочется. Такая свобода действий пьянит, возбуждая каждую клетку тела, посылая электрические разряды в каждую конечность. Вызывает фейерверки под закрытыми веками. Руки Чонгука горячие. Они скользят по чужому поджарому телу, расстегивая крепления туники на плечах, позволяя воздушной ткани опасть на землю. Обнаженный Тэхен выглядит еще более совершенным. Его кожа сияет в свете искусственного светила в пещере, волосы выглядят как нимб, щеки горят румянцем, а взгляд обжигает расплавленным желанием. Чонгук хочет опуститься на колени перед последним Богом, признавая центром своей жизни и единственной существующей верой. Мужчина касается губами дрожащих мышц на животе, спускается ниже, чувствуя, как чужой член упирается куда-то в район шеи. Чонгук ощущает, что готов умереть и вознестись прямо сейчас, когда слышит первый стон. Он затрагивает все оголенные провода внутри, расцветшие в сердце. Этого достаточно, чтобы взять в рот, проведя языком по горячей и чуть солоноватой головке. Делать минет – это не так просто, проносится в голове Чонгука, когда он пытается взять в рот полностью. Член проезжается по верхней стенке горла, упираясь, а Тэхен весь скручивается, дрожит от неожиданно нахлынувшего удовольствия. Ради такой реакции хочется стараться больше. И мужчина старается: начинает двигать головой активнее, каждый раз цепляя нижнюю часть головки языком, втягивает щеки, давая почувствовать влажность и узость глотки. Спустя пару минут божество кончает. Так громко и выразительно, сжимая пальцами чужие волосы и сводя коленки вместе, что Чонгук едва успевает подхватить под бедра чужое тело, не позволяя упасть. – Чонгук, – Тэхен задыхается в своем удовольствии и хочет поделиться им, – это и есть то, о чем ты рассказывал? Могу я тебе?.. – Это еще не все, но если ты хочешь остановиться на этом, то хорошо. – Есть еще что-то? – Тэхен сглатывает шумно, наконец принимая горизонтальное положение с помощью чужих сильных рук. – Ох, чувствую себя так странно… – В хорошем или плохом смысле? – Чонгук укладывается на своего Бога сверху, целуя внутреннюю поверхность бедер. Сердцу становится так хорошо-плохо от чужих открытости и доверия, что оно сходит с ума прямо в груди. – В хорошем. Хочется почувствовать тебя еще ближе, – Тэхен закусывает губу, впиваясь пальцами в предплечья мужчины, когда тот медленно обводит подушечкой пальца чужой сжатый анус. Молодой Бог, срывающийся на стоны в исступлении, когда Чонгук медленно вводит в него палец, предварительно облизав. Молодой Бог, который выгибается навстречу рукам, желающий их на своем теле еще больше, еще глубже. Молодой Бог, который не может больше терпеть, желая получить чувство наполненности чем-то большим, нежели просто пальцами. Но Чонгук только успокаивающе целует в щеки и лоб, прося подождать еще немного, пока пальцы не станут входить свободно. Шепчет слова любви в чужие губы, уверяет, что не хочет ранить. Молодой Бог, который готов рассыпаться на атомы, когда крупная горячая головка пристраивается к влажному входу. И собирается в сверхновую, чтобы взорваться в наслаждении от первого толчка. Мужчина на это только улыбается, собирая пальцами чужое семя с живота. Облизывает пальцы показательно, чтобы убедить в искренности своих чувств. Но божество не смотрит. Не может сфокусировать взгляд от того, как ему хорошо в эти мгновения. Его тело все еще содрогается от оргазма, но Чонгук продолжает двигаться, растягивая эти сладострастные секунды в минуты и дальше, выбивая стон за стоном и приятные судороги в мышцах. Мужчина любуется тем, как его плоть скрывается в чужой заднице, как чужой анус растягивается вокруг члена, принимая в себя с наслаждением и некой жадностью. Чонгук целует так бережно и нежно, словно боится сломать по неосторожности. Фрикции становятся более рваными, резкими, подводящими к краю. И мужчина заполняет спермой Тэхена, грузно упав на него сверху. Божество стонет сорванным голосом, обвивая своего любовника всеми конечностями. Его глаза влажные, а губы искусаны до яркого оттенка алого. Ему хорошо настолько, что в голове не остается более никаких связных мыслей. – О Господи… Я тебя люблю – Впервые я с тобой согласен, – Тэхен выдыхает, утыкаясь носом в шею все еще лежащего на нем мужчины. – И я тебя люблю.

***

Тэхен оказывается очень теплым. Обнимать его приятно. Тепло растекается по всему телу, заполняя каждую клеточку, расщепляя на атомы усталость, негативные эмоции, оттесняя их куда-то во вне. Чонгук касается губами чужой пушистой макушки, зарывается в нее носом, прижимая свое божество ближе. В ответ на это получает тихий смех и шевеление, когда Тэхен разворачивается лицом к мужчине. Заглядывает своими невероятными глазами в чужие и улыбается. Эта улыбка не похожа на другие: расслабленная, откровенно открытая, хрупкая, как крылья бабочек, которых Чонгук увидел только в этом волшебном месте. – Ты выглядишь таким расслабленным, – мужчина проводит кончиками пальцев по чужой щеке. – Мне очень хорошо и спокойно, словно я открыл для себя новый мир. – Я, вероятно, тебе еще не говорил, но это ты открыл для меня новый мир, – касается губами костяшек чужих пальцев. – Спасибо, Тэхен. – Чонгук, – божество тянет гласные, прижимаясь еще ближе. Чонгук чувствует кожей, как чужие эмоции искрятся счастьем и становится так спокойно на сердце, что хочется улыбаться широко-широко. – Может, мы сделаем еще один раз? – Если ты хочешь, – мужчина все же смеется, переворачиваясь и нависая над Тэхеном сверху, мягко целуя того в уголок губ.

***

Чонгук обнимает Тэхена со спины, когда тот поливает свои новые саженцы. – Ты сегодня какой-то напряженный. – У меня плохое предчувствие, – божество отвечает уклончиво, но старается при этом скрыть дрожь своих рук. – На самом деле, я хотел обсудить кое-что с тобой, Чонгук. – Обычно, после таких фраз случаются очень неприятные разговоры, – Чонгук целует любовника в шею, потираясь после носом. – Но я готов ко всему. – Ты бы хотел отправиться со мной на другой континент? – Туда, где нет людей? – Тэхен в ответ кивает, а мужчина задумчиво прерывает объятия, чтобы развернуть того к себе лицом. – Почему бы и нет? Мне нравится слушать о бескрайних полях, диких животных и лесных кущах, тем более, что остаться с тобой вдвоем во всем мире… Это очень соблазнительное предложение, как мне кажется. Ответом на слова служит смех. Все такой же звонкий, как первый, все такой же теплый и невозможно красивый, как и сам Тэхен. – Хорошо. Тогда давай отправимся прямо сейчас? – К чему такая спешка? – Мне кажется, люди совсем скоро найдут это место и уничтожат. – Это ты о своем предчувствии? – Чонгук касается ладонью чужой щеки, а после нежно целует в лоб. – Я немного его обобщил, потому что еще не спросил тебя о переезде со мной. Но да, – Тэхен прикрывает глаза, чувствуя, как век касаются теплые губы. – Я люблю тебя, Чонгук. Настолько люблю, что могу доверить тебе свою жизнь. – Меня немного пугают такие слова, но я точно сделаю все, чтобы оправдать твое доверие. – Ты должен взять один из ростков и посадить их на другом континенте, чтобы образовать сильную связь между мной и тем лесом. Чтобы сберечь его… Думаю, ты понял, что я с ним не связан сейчас. Как я и говорил, если это место уничтожат, то я умру. – То есть… Мне придется увидеть твою смерть, а потом воскресить? Я не думаю, что согласен, – Чонгук хмурится, чувствуя, что от одной мысли об этом у него холодная испарина появляется на спине. – Это единственный вариант. И я смогу перебросить тебя в мое секретное место, чтобы ты не видел того, что произойдет тут. Только посади росток в хорошем месте, – Тэхен ловит ладонями чужое лицо и заглядывает в глаза. – Ты же сможешь сделать это для меня? – Я сделаю все, о чем ты попросишь, – мужчина кусает губы, чувствуя тяжелый ком дурного присутствия где-то в горле. – Только ответь, ты точно уверен в том, что это сработает? – У нас нет другого выбора, как я и сказал, – Тэхен вздыхает, а после, соединив ладони на уровне своего живота, медленно разъединяет их. В его руках оказывается маленький зеленый росток. – Вот, позаботься о нем, любимый. Чонгук хмурится, перенимая из чужих рук сокровище. А после жадно припадает к чужим губам. Хочет почувствовать жар, сласть и надежду, передающуюся вместе с импульсами по всему телу. – Я люблю тебя, – шепчет в чужие губы. – И я тебя люблю. Встретимся уже на той стороне, – Тэхен улыбается, а после мир резко искривляется, сливаясь красками в одну точку, а потом – темнота.

***

Чонгук стоит один среди зелени. Вокруг него поют птицы, а позади шумит водопад, роняя с высоты тонны воды вниз. Деревья позволяют листве танцевать на теплом ветру одним им понятные танцы. Чонгук стоит один, роняя слезы над маленьким ростком, посаженным в землю несколько дней назад. Он не хочет находиться в райском уголке один. Все его сердце тянется назад, к разрушенной человечеством земле, к его последнему Богу, оставшемуся там в одиночестве. Хочется обнять, прижать к себе так крепко, насколько это возможно. Вдохнуть запах мягких волос и осыпать поцелуями все тело без исключений. Росток не подает признаков жизни, склоняясь к земле, касается той вялыми листками. У мужчины сердце вот-вот разобьется вдребезги подобно хрупкой древней вазе. Но та самая тихая в глубине души надежда выходит на первый план, держа страх под руку. Это еще не конец, Тэхен не может умереть, пока его лес жив. Чонгук лично перенес часть его души, посадил и ухаживает за ней. Это не может просто так закончиться. И словно в насмешку слышит тихий смех за своей спиной. Теплые руки обнимают со спины, а желанное любимое тело прижимается вплотную. – Прости, что задержался, Чонгук, – Тэхен шепчет тихо, а мужчина, повернувшись, обнимает того так крепко, что, кажется, слышит хруст чужих костей. Незамеченные мужчиной новые ростки находятся под землей, а на следующий год расцветают прекрасными цветами.