Предел

– Чан? Чан, с тобой все в порядке? – прошептал я, прикоснувшись к его руке. Она была ледяной. Он лежал на полу, лицо бледное, словно маска из воска. Полузакрытые глаза смотрели в пустоту. Тишина в комнате давила, усиливая ужас. Этого не должно было быть. Несколько дней назад он был полон энергии, говорил о новой картине, о своих планах. Он всегда был непредсказуемым, но в последнее время его энергия казалась напряженной, на грани взрыва. Я знал, что он снова начал принимать наркотики. Я пытался помочь, но он отталкивал меня. Его искусство было его бегством, его саморазрушением. А я был бессилен. Я принес стакан воды, намочил пальцы и брызнул ему на лицо. Безрезультатно. Его тело было холодным, лишенным жизни. Внезапно меня ошеломила мысль: он умер. Передозировка. Я знал, что это могло произойти, и я ничего не сделал. Вина жгла меня изнутри, как раскаленный уголь. –Чан, открой глаза, – я прошептал его имя, словно моля о чуде. – Я хотел сказать… столько хотел сказать… о той выставке, о картине… о том, как я тебя люблю. Все это теперь бессмысленно. Я гладил его руку, пока она еще сохраняла некоторое тепло. В полузакрытых глазах я видел его полные отчаяния рисунки. Я видел его незавершенную картину… Его болезненную красоту… и свою собственную беспомощность. Внезапно, как удар тока, меня пронзила новая мысль, не связанная с горем. Нечто физическое, примитивное. Я прикоснулся к его губам. Они были холодными, словно мрамор. И вдруг… вдруг меня захлестнула волна нестерпимой боли, бессилия… Эта пустота… Эта ужасающая пустота… Она требовала заполнения. Странное тепло распространялось в нижней части его тела. Его член… Он стоял. Этот физиологический отклик на смерть… это было ужасающе, неприлично, но я не мог остановиться. Я провел языком по его губам, по его зубам. Нежные десна… Это было ужасно, непристойно, но я не мог остановить свое тело. Меня поглотил ужас, и в этом ужасе я видел только это… только его тепло, его нежность… Все, что оставалось от Чана. Кровь… кровь прилила к его телу, прилила к нижней части его тела, как будто жизнь на краткий миг вернулась… только чтобы подчеркнуть ее утрату. Его тело стало холодеть. Но в этой холодной безжизненности я нашел ужасающую красоту его тела. Я люблю тебя… ты был моим светом, ты был моим миром, а теперь… теперь… – Ты бы хотел, чтобы я помог тебе? – прошептал я.– Помог тебе… помог себе. Я потерял тебя, Чан. И теперь… теперь я теряю и себя.