Простуда

Минато Намикадзе превосходный шиноби в одиночку способный дать отпор целому отряду и держать оборону до тех пор, пока помощь не подоспеет — или пока сам не ляжет в могилу, забрав большую часть вражеских войск с собой. Минато отличный наставник — он обучил стольких сиротских детей — хоть как-то способных владеть чакрой — стоять на воде, что в новом наборе Академии есть целый класс рекомендованных именно им к учебе ремеслу шиноби. Намикадзе хороший друг, который никогда не оставлял товарищей на убой, подставляясь и вынося раненных с поле боя даже тогда, когда шансы на то, чтобы остаться целым самому, стремились к нулю. Но человек Минато не железный. Как оказалось. Его дыхание сбоит и сбивается во время бега — на это первой обращает внимание Рин; его реакция чуть заторможена — это уже подмечает Какаши; в конце концов его концентрация падает — и это уже замечает Обито — во время обсуждения плана захвата! Команда смотрит на него с подозрением, косится, нервно пытается вывести на разговор, но Минато прерывает движением руки — потом — и ребята, уже по-настоящему слаженная команда, послушно занимают исходные точки. А потом происходит захват и удержание. Прорыв двух вражеских шиноби, неловкое и неуклюжее сражение Минато, которое победным становится только благодаря ошибке врага. Вдох, выдох и из груди вырывается первый хрипящий кашель. Обито даже застывает на месте, во все глаза смотря на сенсея. Теперь всё становится вновь на свои места. Какаши хмурится, закидывая на спину запечатывающий свиток, Рин прижимает ладошки к губам. — Минато-сенсей, вам нехорошо? — задаёт она очевидный вопрос и Минато, как-то даже для самого себя, неожиданно соглашается, слегка склоняя голову. — Ерунда, — в противовес реакции тела говорит он, — вернёмся в деревню, и я буду в порядке. Обратный путь проходит в напряженном молчании, только у самых ворот Минато раздаёт указания: — Вы отлично поработали сегодня, ребята, расходитесь по домам, я сам предоставлю преступников и отчёт о проделанной работе Хока- И кашель вновь прорывается, сильнее предыдущего, дольше. Какаши пялится на Минато всё то время, пока он вновь не приводит себя в порядок, вытирая заслезившиеся глаза, и отпрыгивает подальше на несколько шагов, когда сенсей протягивает руку за свитком. — Мы пойдём с вами, Минато-сенсей… — верно истолковывает поведение Хатаке Рин, и улыбается. — Мы просто хоти помочь. — И сдать миссию, как одна команда! — Обито нервно потирает шею, но в его глазах Минато и читает то, что ловко умудряются скрывать другие ученики — волнение. Они за него волнуются. И отчего-то это осознание заставляет чувствовать себя ужасно неловко, будто это он тут генин, а не джоунин с серьёзным опытом. Минато запихивает это странное чувство, вместе с новым приступом кашля, подальше и кивает, разрешая отступиться от прежнего приказа. Он ещё подумает над этим позже, но точно не сейчас, не рядом с теми, кого он поклялся обучать и защищать в это нелёгкое время. Война уже началась и с каждым днём она всё ближе подбирается к Конохе. Нельзя давать слабину, нельзя показывать себя слабым перед врагом и тем более — перед собственной командой. Он возвращается домой куда более разбитый, чем прежде. Усталость оседает в конечностях, давит на сутулые плечи, хотя, казалось бы, миссия не была ни опасной, ни тяжёлой — такой её сделал сам Минато, растерявшись, поддавшись странному самочувствию, лёгкому недомоганию. Шиноби — не болеют. Шиноби — бездушные машины, неспособные испытывать ничего человеческого, — напоминает он себе, проваливаясь в глубокий, тревожный сон.

***

— Что мы будем делать? Обито задал вопрос, стоило им только распрощаться с Минато и чуть отойти от резиденции. Какаши тут же вперился в него взглядом, но вопреки обычному недовольному выражению лица, сейчас он и сам был растерян. Это Обито понимал, уже успев немного привыкнуть к резкости и пренебрежению Какаши, по сдвинутым к переносице бровям. — Может быть нам стоит зайти к нему вечером? — неуверенно предложила Рин. — Мне кажется, что Минато-сенсей будет в порядке, но… — Не будет, — Какаши перебил резко, тут же отводя глаза от Обито и запрокинув голову к небу. Маска на его шее чуть дёрнулась, следуя движению кадыка. — Минато-сенсей очень сильный, но не по отношению к себе. — Почему ты так думаешь, Какаши-кун? — Потому что даже сейчас он направился не в госпиталь. Хотя это было бы логично, учитывая то, что он заболел. — Но это же не серьёзно, — влез Обито, пожимая плечами, — наверняка просто простуда и он поправится за пару часов. — За пару часов? — тут уже нахмурилась Рин. — Ты как будто вообще никогда не болел, Обито-кун! Простуда лечится минимум неделю! — Но это у гражданских, Рин-чан!.. Их спор прервал недовольный Какаши, резко свернувший с дороги в сторону овощного рынка. — Эй! Какаши-кун, ну куда же ты! — Мы вроде как собрались навестить сенсея вечером, разве нет? На лица двух его товарищей отразились искренние улыбки. Какаши отвернулся, продолжая свой путь, пытаясь незаметно убрать с лица несвойственное ему покраснение. Обито, догнав его, хлопнул по плечу: — Всегда знал, что ты настоящий друг, Какаши-кун! И эти слова были первыми искренними словами Учиха в его сторону. Ни обзывательства, ни обвинения, брошенные, лишь бы выйти из разговора последним, а вот это нечто другое. Что конкретно, Какаши ещё предстояло узнать. Наверное, в этот момент, он впервые и задумался о том, почему Минато так ратовал за сближение команды. Но, уже через пару секунд волшебство момента улетучилось, перед длинными торговыми рядами и полнейшим незнанием что же делать дальше. — Рин-чан, что обычно приносят больным в госпиталь? — Ну… — девчонка призадумалась, постукивая аккуратным ногтем по подбородку, а потом, видимо что-то придумав, подняла тот вверх. — Давайте возьмём яблок! И ещё что-нибудь горячее на ужин. Наверняка, если Минато-сенсей заболел, он не стал ничего готовить. — И данго, — чуть покраснев и отвернувшись, подал голос Обито. — Сладкое всегда поднимает настроение. Кивнув друг другу, они разбежались в разные стороны рынка, чтобы собраться уже под вечер и навестить-таки любимого сенсея.

***

Безликая бетонная коробка никак не напоминало то место, в котором мог жить такой человек как Минато Намикадзе. Но, исходя из добытых Какаши в архиве данных, это было именно так. Бывшее общежитие, а сейчас просто набор одинаковых небольших квартир для шиноби среднего класса, по небольшой цене, возвышалось перед ними и, в некотором роде, даже пугало. — Как вы думаете, — неуверенно произнесла Рин, — у Минато-сенсея не может быть открыто окно? С верхних этажей донеслись пьяные выкрики, а после несколько бутылок, разбив стекло, полетели вниз. Не сговариваясь, команда нырнула в распахнутые двери подъезда и в тишине поднялась на несколько пролётов вверх по лестнице, вглядываясь в номерки на одинаковых серых дверях. Впрочем, внутри дома было ничуть не лучше, чем снаружи. Сказывалась и доступная цена и непростое время, когда в редкие выходные многие шиноби выбирали лёгкий способ расслабиться и топили своё горе и травмы в алкоголе… Рин старалась не думать о том, что у их сенсея в квартире может оказаться точно так же, и что он тоже вполне мог сбегать от реальности, выпивая после тяжёлых миссий. Обито внимательно вслушивался в каждый крик, в каждый уродливый стон и звук, доносившийся, пока они поднимались. Он всю свою жизнь прожил в тихом клановом квартале, где выпивка была редким явлением, только по большим праздникам и то, далеко не у всех, и находиться сейчас здесь было чем-то сродни затаённому страху, который он отчаянно прятал за своими нелепыми огромными очками. Один Какаши внешне казался совершенно спокойным. Он шёл первым и за доли секунд успевал сориентироваться — нужный ли это им этаж или стоит идти выше, однако и его обстановка в подобном месте держала в напряжении, что выражалось в неестественно резких движениях и через чур прямой спине. Наконец, он остановился. Нужная им дверь была приоткрыта, но вопреки всем страхам и недоговоркам среди команды, из неё ни раздавалось ни звука. Здесь их накрыла неприятная, словно давящая, вакуумная тишина. Рин слабо коснулась пальчиками плеча Какаши, Обито сглотнул и все трое вошли в тёмную прихожую. Дверь даже не скрипнула. — Минато-сенсей? — неуверенно позвала Рин, прикрывая дверь. — Мы пришли к вам, можно мы войдём? Тишина. Всё та же неприятная, тянущаяся тишина, встретила их лицом к лицу, вместе с темнотой, вместе с непонятным, неприятным, ожиданием, что непременно должно произойти что-то плохое… Но вдруг вспыхнули тусклые лампочки, осветившие узкий коридор и кухню, располагавшуюся почти тут же, справа — это Какаши нашёл выключатель и всем стало чуточку легче, немного спокойнее. У Минато в квартире не было неприятного запаха. Никто не орал и не стояли миллиарды пустых бутылок. Наоборот — на кухне виднелся старенький холодильник, магнитами на котором крепились бумажки различного назначения и содержания, на стене виднелся календарь с отмеченными датами миссий и возвращением, вся имевшаяся в доме посуда и мебель была чистой, без разводов и пыли, так что ребята, ещё немного потоптавшись в коридоре, приняли единогласное мнение разуться и пройти дальше. Сам Минато-сенсей обнаружился в комнате, спящим, буквально в той же одежде, в которой они вернулись с миссии. Тревожный, но глубокий сон, выдавал его болезнь с головой. Рин застыла на пороге, Обито остановился чуть ближе и только Какаши шагнул совсем уж близко, касаясь его лба своей ладонью. — Пара часов ему не помогла, — вернул он дневное высказывание Обито, но без какой-либо злости или упрёков. Сейчас было совершенно не до этого, сейчас их сенсею требовалась помощь и забота, раз он сам не сумел о себе позаботиться. — Рин, там на кухне я видел аптечку, принеси сюда жаропонижающее. — Только разведи с водой, — неуверенно сглотнул Обито. — А я найду тряпку и намочу, так сенсею станет ещё легче… Какаши кивнул, что делать самому он не знал и даже не догадывался. Раньше Минато-сенсей никогда не представал перед ним в таком образе — уставшего и больного человека — и сейчас сердце до странного сжималось в груди. Он набрал в грудь побольше воздуха, заткнул ненужные мысли куда подальше, и выдохнул, осторожно касаясь плеча сенсея. — Минато-сенсей, просыпайтесь, — звук их-под маски звучал ещё глуше, чем Какаши мог предположить, из ванной послышался шум воды, Рин уже возникла на пороге со стаканом с лекарством… И Какаши попробовал ещё раз. — Минато-сенсей, вам нужно это выпить. Слабое тормошение возымело эффект и Минато, словно через силу, раскрыл глаза, тут же моментально напрягаясь и расслабляясь. Это была его команда, его генины, которые непонятно как попали в его квартиру, а он даже ничего не заметил… Но хотя бы они не несли в себе никакой опасности и фонили только беспокойной тревогой. За него. Повторное чувство, уже посещавшее его на миссии, вновь разгорелось в груди, когда он принял стакан от Рин, выпивая содержимое маленькими глотками, и позволил Обито устроить холодную тряпочку на своём лбу. — Я так понимаю, вы недавно пришли? — хрипло поинтересовался он, выпуская на свободу ещё один приступ душащего кашля. Какаши неловко кивнул. — Что ж, мне определённо стоит завтра показаться ирьёнину, потому что моё чутьё оказалось совсем бесполезно. Я даже не заметил. — Не говорите так, — выступил вперёд Обито, — это просто мы — ваша команда! И вы нам доверяете, поэтому ваше чутьё молчало, оно знало, кого подпускает. Минато рассмеялся, притягивая его в неловкие объятия. А следом и Какаши, и прильнувшую самовольно Рин. Это была правда, чистая и искренняя правда, о которой больше не было смысла молчать.