Иммортализм

"Окруженная снами луна

Вызывает змею из ущелья.

Я молюсь тебе в капище сна,

Окруженная снами луна.

Ах, тиха же моя тишина,

Высоко, высоко моя келья.

Окруженная снами луна

Вызывает змею из ущелья."

***

Дождь бил по окну Годриковой впадины, сливаясь с ритмичным шепотом старых ветвей за окном. Дом Гарри был уютным, но сейчас он казался замкнутым и глухим, как особняк на старом холме. Ночь была особенно тёмной, и только слабый свет настольной лампы разгонял тени в маленькой детской комнате. Тихий ветер качал старые окна, приглушённо скрипящие словно стонущие от боли сердца. На кровати с простынями, украшенными вышитыми золотыми львятами, лежал Каликс. Его темные волнистые волосы спадали на бледный лоб, а глаза, закрытые, словно пытались удержать сон, дергались в тревожных движениях. Он тихо всхлипывал, и его крошечные ручки хватались за воздух, словно защищаясь от чего-то невидимого. Того что возможно никто не видел, кроме маленького ребенка, чего-то, что спрятано, в ночной тьме маленькой комнаты. Гарри сидел рядом, держа его маленькую ладонь. Это было одно из редких мгновений, когда он чувствовал себя растерянным. Он, победитель во многих дуэлях, не знал, как бороться с кошмарами теней, которые преследовали его собственного сына. — Тише, Каликс, — прошептал он, поглаживая его волосы. Нежно перебирая его локаны, словно сотканные из шёлка, он наблюдал стараясь вести себя как можно тише. Ребенок начал успокаиваться под звуки низкого, мягкого голоса Гарри. И он начал напевать колыбельную, слова которой сам придумал однажды бессонной ночью в спальнях таинственного величественного замка. Хогварст, его первый и незабываемый дом. Гарри наклонился, тихо прошептав — "Храбрый львенок шел по тропе, Искал он путь в ночной толпе. Светился свет в глазах его, Он бился с тенью сердца своего." — Гарри, покачивал колыбельку, и убирая прилипшую прядь с лба Каликса, продолжил. — "И звезды знали, где покой, Но львенок храбрый шел домой." — Тишина наполнила комнату, словно прозрачное толстое одеяло укрыло их своей пеленой. Голос Гарри был мягким, почти умиротворяющим, но тени за окном, казалось, слушали песню с любопытством, иногда подпевая прохладным ветром. Каликс затих, хотя его дыхание все еще было неровным. Гарри уловил момент, когда глаза ребенка открылись. На мгновение их взгляд встретился, и сердце Гарри сжалось. Это был только миг, но в этом проблеске ночи темно-карие глаза Каликса словно зажглись багрово-красным светом. Как будто где-то в глубине их скрывалось нечто чуждое и хищное. Гарри моргнул, тихо выдохнув, списывая это на игру света. Он приписывал многое в своей жизни лишь усталости. С тех пор как родился Каликс, его жизнь превратилась в бесконечный вихрь забот и воспоминаний. Мальчик был его радостью, его светом. Но иногда, в такие ночи, Гарри чувствовал себя пленником прошлого, заточенный в темнице разума. Каликс снова закрыл глаза, его дыхание стало ровным, и он провалился в глубокий сон. Гарри аккуратно поправил одеяло, обнимая ребенка взглядом, полным смеси любви и тревоги. Он откинулся на кресло, взглянув на фотографию на прикроватной тумбочке. Там был он и Каликс, в парке, улыбаясь под солнцем. Снимок был таким радостным, что казался почти чистой ложью. В другом углу той же тумбочки лежал маленький, потускневший амулет из черного камня. Гарри не знал, почему он хранил его, ведь тот лишь служил напоминание о его слабости. Его мысли снова возвращались к прошлому. Реддл... Слишком многое оказывалось скрыто даже от него самого. Каликс — ребенок, родившийся не просто из любви или ненависти, а из древней, запретной магии. Магии которую даже Гарри не хотел признавать. То что даже не должно было существовать, было обращено, Каликс, доказательство несуществующего. Удачный эксперимент, который так активно продвигал Том в школьные годы. Гарри не знал всех ответов, но точно понимал что тогда тот эксперимент не закончился чем-то хорошим. Он был несовершенный. Из коридора донёсся едва слышимый звук. Гарри напрягся. Дом давно был заколдован защитами, наложенными Гермионой и самим Гарри. Но почему-то холодный, тревожный ветерок прокрался в комнату, заставив пламя свечи на столе дрогнуть, и погаснуть. Гарри взял палочку и встал, укутанный тревогой он двинулся по коридору, оглядев лестницу. Тени в углу комнаты вдруг начали двигаться, словно живая субстанция. Но это была лишь игра света, верно ведь? Гарри не знал, единственное что он хотел так это защитить оставшуюся семью. Он обернулся, чтобы проверить Каликса. Мальчик мирно спал, но его лицо казалось на миг неестественно бледным, а на губах мелькнула тень улыбки. Гарри прогнал свои мысли. Ночь была долгой, а ответы — слишком далёкими.      

***

Дом стоял в молчании. Ветки старого дуба скребли по окну, словно хотели заглянуть внутрь. Гарри сидел в гостиной, держа на коленях тёплый плед, но ощущал себя замёрзшим до самых костей. Молчание словно пожирала душу, пробираясь в самые тёмные уголки нутра. Он слушал, как в верхней комнате Каликс произносил тихие звуки, и с каждым новым словом у Гарри сжималось сердце. Его сын редко плакал. Почти никогда не смеялся. Вместо этого он говорил — не слова, но звуки, похожие на шёпот ветра или треск старых страниц. Словно сама природа стонет от боли, пытаясь отчаянно вернуться в свой ритм. Иногда это был смех, но такой тихий и странный, что Гарри казалось, будто он слышит чужой голос. Словно кто-то другой сидит на месте его сына, нежно воркуя с ним. Каликсу было всего два года, но порой он казался старше. Не в привычных мелочах — он всё ещё спотыкался, учился говорить, цеплялся за пальцы Гарри, как любой малыш. Но в его взгляде было что-то невыносимо взрослое. Когда он смотрел на отца, Гарри чувствовал, будто его раздевают до самой сути, как будто эти тёмные карие глаза знали всё — даже то, что Гарри пытался забыть.

***

Сегодня это ощущение было сильнее. — Папа, — раздался тонкий голос. Гарри вздрогнул. Каликс стоял в дверях, его тонкая фигура была почти неразличима в полумраке скрываясь в тени дома. Взлохмаченные чёрные волосы блестели, очки, слишком большие для маленького лица, поблёскивали от отражения света камина. — Ты что не спишь? — Гарри поспешно поднялся, сердце уже начинало биться чаще. Осторожно убрав плед он направился к сыну. — Я видел... кого-то, — тихо сказал Каликс, обхватив себя руками. Гарри напрягся. Он знал, что в доме никого нет кроме них, но слова сына заставили его кожу покрыться мурашками. Барьер был нетронут, значит никто не мог проникнуть. Гарри не боялся, скорее опасался возможной неисправности. — Это всего лишь сон, Каликс, — сказал он, подходя ближе и поднимая его на руки. Каликс прижался к отцу, его пальцы цеплялись за ткань свитера, а щёку прижимал к груди Гарри. И всё же, даже так близко, Гарри чувствовал, как нечто холодное разделяет их. — Он сказал мне имя... — шепнул Каликс, и Гарри замер. — Кто? — Тихо спросил он, неосознанно сжав сына чуть сильнее надобного. — Человек, который стоял у двери. — Сказал Каликс, пряча лицо в шее Гарри. Гарри быстро оглянулся на закрытую дверь, но ничего, кроме тени от камина, там не было. — Что за имя? — спросил он, стараясь звучать спокойно. Он медленно покачивал сына, перебирая пальцами его кудряшки. Каликс поднял голову. Его глаза блестели. — Том — ответил он. Сердце Гарри рухнуло вниз, будто кто-то резко выдернул землю у него из-под ног. Старые раны раскрылись сдерживые лишь тонкой корочкой засохших воспоминаний. То чего Гарри опасался, произошло. Он должен искоренить, и помочь Каликсу, тихо вздохнув, он покачивал малыша, поцеловав в лоб. — Это... наверное, имя из книги, которую я читал тебе, — пробормотал Гарри, не зная, кому он это говорит, себе или Каликсу. Он знал что пытается обмануть себя, но так было легче, так было проще. Но мальчик уже снова смотрел на него. Гарри вдруг понял, что его сын не моргает, глядя прямо ему в глаза. В этом взгляде была странная, тяжёлое молчание, от которого внутри становилось холодно. — Папа, — наконец сказал Каликс, его голос был настолько ровным, что Гарри почувствовал себя совершенно неуютно. — Ты боишься меня? — Что? Нет, конечно нет, — поспешно ответил Гарри, но в его словах было слишком много спешки. — Я твой отец, Каликс, я не могу тебя боятся." Мальчик молчал, но в этом молчании что-то изменилось. Гарри почувствовал, как его рука, держащая сына, слегка дрогнула. Каликс поднял глаза, нежась с отцом.

***

Той ночью Гарри не спал. Он сидел в кресле рядом с кроваткой Каликса и смотрел, как его сын мирно спит, чуть похрапывая. Всё выглядело так спокойно, так по-домашнему уютно. Но в глубине души Гарри знал, что спокойствие обманчиво. То что пройдет, и исчезнет если Гарри не постарается это сохранить. Тень на стене, казалось, двигалась чуть быстрее, чем должно было быть при свете луны. И в тишине он снова услышал этот едва различимый шёпот, который не мог принадлежать его сыну.