Whispers in My Ears

      — Вам следует попросить главу клана Лань прийти сюда, — очень громко объявил Цзинь Гуаншань. — Если эти слухи верны, то мы должны оказать помощь нашим друзьям, — другие заклинатели, столпившиеся вокруг, чтобы попытаться выслужиться, кивнули и пробормотали что-то в знак согласия.       Цзинь Гуанъяо и Цзинь Цзысюань обменялись взглядами.       — Как скажешь, отец, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо.

———

      — Это невозможно, — вскипела Цзян Яньли. — А-Сянь никогда бы так не поступил!       Цзинь Цзысюань в панике посмотрел на своего сводного брата.       — Я верю тебе, — ответил Цзинь Гуанъяо.       — Правда? — просияла она.       — Конечно, А-Ли, — тут же откликнулся Цзинь Цзысюань.       Цзинь Гуанъяо, благодаря долгой практике, успешно скрыл закатившиеся глаза.       — Конечно, мы верим, невестка, — сказал он. — И, пожалуйста, не волнуйся. Я точно знаю, что Цзэу-цзюнь не собирается нападать на курганы Илина.

———

      — Мне очень жаль, эр-ге, — сказал Цзинь Гуанъяо неделю спустя. — Но ты же знаешь, каков Верховный заклинатель.       Лань Сичэнь улыбнулся ему с терпеливым сочувствием.       — Это не твоя вина, А-Яо. Пожалуйста, не беспокойся из-за меня. Возможно, лучше оставить все как есть.       — Что, черт возьми, такое «все как есть»? — потребовал ответа Не Минцзюэ. — Что за чушь в голове у идиота Цзинь Гуаншаня?       Он бросил вызывающий взгляд на Цзинь Гуанъяо, но тот лишь улыбнулся и промолчал.       — Я так понимаю, ходят какие-то слухи? — Лань Сичэнь слегка нахмурился и посмотрел на Цзинь Гуанъяо, потому что, конечно же, Цзэу-цзюня никогда не интересовали слухи.       — Люди говорят, что Старейшина Илина похитил Ханьгуан-цзюня и держит его заложником в Могильных курганах, — вздохнул Цзинь Гуанъяо. — Некоторые говорят, что Хангуан-цзюнь пошел туда, чтобы вызвать его на бой, другие — что Ханьгуан-цзюнь просто проходил мимо и стал жертвой… уловок Старейшины Илина? Хитрости?       Цзэу-цзюнь фыркнул от смеха, и это было единственной причиной, по которой Цзинь Гуанъяо добавил часть о хитрости. Они обменялись удивленными взглядами.       — И… я так понимаю, это слухи? — сказал Не Минцзюэ.       Лань Сичэнь вздохнул.       — Ну, насчет того, что Ванцзи отправился туда, все верно. Он там уже как месяц. Но Ванцзи никак не могут удерживать там против его воли. На самом деле, — он заметно оживился, — я бы сказал, что отсутствие новостей — это хорошо! — по правде говоря, Лань Сичэнь ожидал, что Ванцзи вернется намного раньше, с разбитым сердцем. То, что он не вернулся, по крайней мере, означало, что разбитого сердца нет. Сичэнь начал чувствовать себя довольно оптимистично.       — У меня такое чувство, что я чего-то не понимаю, — сказал Не Минцзюэ.       Цзинь Гуанъяо с явным удивлением повернулся к Сичэню.       — Ты не сказал да-гэ?       Сичэнь виновато улыбнулся Не Минцзюэ.       — Не похоже, что это могло его заинтересовать.       — Не сказал мне что? — потребовал Не Минцзюэ.

———

      — А-Сянь… не очень хорошо разбирается в своих чувствах, — сказала Цзян Яньли. — Или в чувствах других людей. Но они у него есть! — она не была уверена, что на самом деле нужно было успокаивать Цзэу-цзюня, которого, казалось, эта ситуация нисколько не беспокоила, но ей было легче сказать это вслух. — И… они точно прятались в кустах вместе во время ночной охоты на горе Феникс!       — Они действительно появились из ниоткуда, — согласился Цзысюань, выглядя слегка озадаченным.       — Они вышли из кустов, — мягко поправила она. — Вместе.       Губы Цзэу-цзюня дрогнули.       — Неудивительно, что у Ванцзи была надежда.       — Я уверен, что у тех, кто их знает, нет сомнений на этот счет, — спокойно сказал Цзинь Гуанъяо. — Трудность заключается в…       — Отец, — мрачно сказал Цзысюань. — Я не знаю, что он задумал на этот раз, или почему он вдруг начал интересоваться политикой, но он никогда не позволял всему идти своим чередом.       — Я уверен, что найдется способ решить все мирным путем, — сказал Цзэу-цзюнь.

———

      — Вряд ли он захочет решить все мирным путем, — прошептал Цзинь Гуанъяо Сичэню. — Я не уверен, почему он считает, что Вэй Усянь оскорбил его лично, но он ведет себя именно так. Я сделаю все, что в моих силах…       — А-Яо, — остановил его Сичэнь, нежно трогая его запястья, слегка касаясь пальцами нежной кожи с внутренней стороны запястий. — Я знаю, что так и будет. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я могу позаботиться обо всем со своей стороны. А ты делай все, что считаешь нужным.       Цзинь Гуанъяо даже не пытался скрыть легкую одышку или румянец на шее, а его улыбка, когда он посмотрел на Сичэня, была мягкой и любящей.       — Как скажешь, эр-ге.

———

      Цзян Чэн расплескал вино по столу, что определенно заставило всех остальных в трактире замолчать и уставиться на него.       — Что ты сказал? — спросил он у трех мужчин, сидевших через два столика от него, которые еще двадцать секунд назад вели очень громкий разговор.       Они нервно оценивали внешний вид Цзян Чэна, особенно его фиолетовую одежду.       — Э-э-э, — сказал самый громкий мужчина, — он просто, э-э, рассказывал какую-то чушь, подслушанную женщинами на рынке, ха-ха.       — Вы показались мне на удивление хорошо осведомленными, — холодно заметил Цзян Чэн, сжимая руку, на которой был Цзыдянь. — Пожалуйста, поделитесь своими богатыми знаниями.       — Ах-ха, просто… некоторые говорят, что Старейшина Илина похитил Ханьгуан-цзюня и держит его заложником в Могильных курганах для проведения гнусного темного ритуала с использованием крови сотни девственниц.       — Я понял, что ты это сказал, — сказал Цзян Чэн. — Но потом ты продолжил говорить и на самом деле сделал только хуже.       — Нет, нет, нет, — сказал один из мужчин. — Вы, как обычно, все неправильно поняли. Я слышал, что Старейшина Илина победил Ханьгуан-цзюня в битве, и Ханьгуан-цзюнь был вынужден отдать свою жизнь и меч Старейшине Илина!       Это… может быть, немного ближе к истине, — подумал Цзян Чэн, фыркнув. Он осторожно наполнил свою чашу вином.       — Не глупи, — сказал третий мужчина. — Разве кто-то может победить Ханьгуан-цзюня в бою? Очевидно, что Старейшина Илина использовал свою флейту, чтобы околдовать и заманить Ханьгуан-цзюня в Могильные курганы, чтобы превратить его в еще одного Призрачного генерала!       Цзян Чэн долго-долго держал чашу с вином у рта, не делая ни глотка.       Это не твое дело, — сказал он себе. У нас был разговор, в ходе которого мы согласились, что все, что он там делает, не твое дело.       Цзян Чэн выпил всю чашу одним глотком. Не твое дело, не твое дело…       — Вы все ошибаетесь, — сказала хозяйка, принося новый кувшин вина на шумный стол. — Будто великий Ханьгуан-цзюнь мог поддаться влиянию зла! Очевидно, он здесь для того, чтобы отвлечь Старейшину Илина от темного совершенствования, чтобы тот отложил флейту и положил конец своим призрачным армиям раз и навсегда!       Нет, подумал Цзян Чэн. Я ухожу. С меня хватит.       — Я ухожу, — сказал он, со стуком поставив чашу на стол.

———

      Вэй Усянь всегда считал, что секс — это приятно — так и должно было быть, люди все время об этом говорили — но, честно говоря, он не ожидал, что все будет так.       Он все еще не понимал, как что-то настолько грязное (в тех местах, где побывал его язык!) заставляло его чувствовать себя таким чистым, или как, когда в него входили, он чувствовал себя целым. Лань Ванцзи обрушился на него подобно цунами, смыв все постороннее и оставив его разбитым и дрожащим, оставив его обнаженным и чистым.       Он знал, что отчасти это было из-за парного совершенствования, которое уравновешивало всю ту энергию инь, которая у него была, оставляя его голову ясной, а дух уравновешенным; но самым страшным было то, насколько это было не так. Насколько это было связано только с ними. Лань Чжань мог связать его и прижать к земле, и Вэй Усянь чувствовал себя в безопасности; под руками и губами Лань Чжаня Вэй Усянь наконец почувствовал, что у него есть все, в чем он когда-либо нуждался, и, отдаваясь ему, он чувствовал себя самим собой больше, чем когда-либо.       В любом случае было ужасно жарко, и если бы он знал, что все так обернется, он бы набросился на Лань Ванцзи в библиотеке Облачных Глубин.       Хотя это точно подчеркивало, что спать на каменных плитах не очень приятно. Это вредно для спины, а теперь он понял, что это и вредно для коленей с локтями. Синяки в форме пальцев на его бедрах — это одно, но колени у него были фиолетовые. Если бы Вэнь Цин узнала, ей наверняка было бы что сказать.       С другой стороны, валун, который он использовал в качестве стола, был как раз такой высоты, чтобы Лань Ванцзи мог нагнуть его и трахнуть сзади.       Вэй Усянь сел, зевнул и распахнул одежду, чтобы осмотреть след от укуса на плече. Спальные халаты были еще одним последствием жизни в пещере, где не было настоящей двери, которую можно было бы запереть, потому что А-Юань имел привычку забегать к ним, как только вставало солнце, и пытаться забраться на постель. Это было ужасное утро. Лань Ванцзи начал бухтеть о постройке нормального дома, и Вэй Усянь был почти уверен, что скоро сдастся, потому что, очевидно, Лань Ванцзи мог заставить его делать все, что хотел.       Вэй Усянь снова посмотрел на свои фиолетово-зеленые колени и был вынужден признать, что было бы неплохо прилечь в настоящую постель.       — Лань Чжань? — позвал он, потому что ему было лень вставать и искать его.       Ожидая, Вэй Усянь лениво думал о том, что они могли бы пристроить к своему дому комнату для А-Юаня.       — Вэй Ин.       — Вот и ты! — он зевнул и прижался к груди Лань Ванцзи, счастливо вздохнув, когда действительно удивительно сильные руки обхватили его. — Почему ты постоянно одет? — он вздохнул.       — Мой брат здесь, — сказал Лань Ванцзи.       Потребовалось несколько секунд, чтобы смысл сказанного дошел до сознания Вэй Усяня. Затем он подскочил.       — Какого черта?! — в панике он заглянул через плечо Лань Ванцзи, уверенный, что увидит Лань Сичэня, готового пронзить его за то, что он порочит честь Лань Ванцзи.       — Он снаружи, — Вэй Усянь был на 99% уверен, что Лань Ванцзи смеется над ним. — Я знаю, какой ты по утрам, — добавил он и успокаивающе провел рукой по голове Вэй Усяня.       Вэй Усянь засопел и выпрямился.       — Снаружи Могильных курганов или Пещеры укрощения демонов?       — Снаружи… пещеры.       Вэй Усянь задержался на мгновение, чтобы сердито посмотреть на него. Единственное, что ему не нравилось, это то, как Лань Ванцзи и Вэнь Цин, объединившись, постоянно смеялись над совершенно хорошим и подходящим названием для пещеры.       Вэй Усянь поспешил одеться с помощью Лань Ванцзи и покинул пещеру. Цзэу-цзюня принимали в наименее ветхом доме. А-Юань уже вцепился ему в ногу, а Цзэу-цзюнь и Вэнь Цин обменивались дружескими ухмылками, которые, как подозревал Вэй Усянь, были направлены на него. Вэнь Нин с тревогой топтался поблизости, а бабушка наливала всем больше чая, чем они могли выпить.       — Цзэу-цзюнь! — Вэй Усянь поклонился. Цзэу-Цзюнь начал подниматься, но А-Юань удержал его. — Нет, нет, пожалуйста, — поспешил сказать Вэй Усянь. — Не вставайте! А-Юань на удивление сильный, вы можете упасть.       — Сянь-гэгэ, — признал А-Юань.       — И тебе доброе утро! Это все, что ты можешь мне сказать?       — Да, — сказал А-Юань.       Вэнь Цин фыркнула. Вэй Усянь поспешил сесть, а Лань Ванцзи сел между ним и братом. А-Юань немедленно забрался на колени к Лань Ванцзи. Лицо Лань Сичэня заметно смягчилось, когда он посмотрел на них.       — Я знаю, — с нежностью сказал Вэй Усянь. — Они очень милые, не так ли?       — Точно, — Лань Сичэнь ободряюще улыбнулся Вэй Усяню. — Я рад видеть, что все налаживается.       Вэй Усянь густо покраснел. Он бросил взгляд на Лань Ванцзи и был уверен, что у него покраснели уши.       — Брат, — сказал Лань Ванцзи. — У тебя была причина прийти?       — А, — улыбка Лань Сичэня исчезла, сменившись чуть более напряженным выражением лица. — Я только из Ланьлина, — сказал он.       Сердце Вэй Усяня замерло в груди.       — Шицзе! Она…       — В добром здравии, молодой господин Вэй, пожалуйста, не переживайте. Она передает вам привет.       Вэй Усянь глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.       — Дело в том, что до нас дошли определенные… тревожные слухи, и Верховный заклинатель пожелал разобраться в них. Я подумал, что лучше всего подхожу для этой задачи, поэтому вызвался добровольцем.       — Слухи? — спросил Лань Ванцзи.       — Я сам никогда не беспокоился о них, — сказал он, ободряюще улыбнувшись брату. — Я пришел скорее потому, что скучал по тебе, чем потому, что волновался.       Лань Ванцзи слегка опустил глаза, и сердце Вэй Усяня упало.       — Извини, — сказал Лань Чжань.       — Пожалуйста, не стоит, Ванцзи, — Лань Сичэнь наклонился вперед, чтобы поймать взгляд брата, и послал ему самую обнадеживающую улыбку на свете. — Я рад, что ты так счастлив.       Вэй Усянь был уверен, что он снова покраснел.       — Это, конечно, очень трогательно, — сказала Вэнь Цин, и это прозвучало почти искренне. — Но что за слухи? Нам нужно начинать переживать из-за них?       — Нет, нет, пожалуйста, не волнуйтесь. Никто не воспринимает их всерьез, кроме… Цзинь Гуаншаня.       — Верховный заклинатель Цзинь Гуаншань? — спросил Вэй Усянь, просто чтобы проверить.       — Но мы с А-Яо позаботимся о том, чтобы в дальнейшем не возникло никаких проблем. Этот визит был скорее для того, чтобы поздороваться. И теперь я могу вернуться и сказать Цзинь Гуаншаню, что нет проблем, с которым нужно разбираться.       — Брат… — спросил Лань Ванцзи.       — Что за слухи? — спросил Вэй Усянь.       Лань Сичэнь улыбнулся своей мягкой профессиональной улыбкой. Лань Ванцзи немного напрягся.       — Самый распространенный заключается в том, что Старейшина Илина похитил Ханьгуан-цзюня и держит его в Могильных курганах с гнусными целями.       Наступила долгая пауза.       — Пф, — Вэнь Цин разразилась смехом. Вэй Усянь не был уверен, что слышал ее смех раньше. Он не был уверен, что сейчас ему он нравится.       Уши Лань Ванцзи снова покраснели.       — Подождите, подождите, — Вэй Усянь снова наклонился вперед. — Что, по их мнению, я делаю?       — Вэй Ин.       — Нет, нет! Я хочу знать, что это за гнусные цели… ай!       Вэнь Цин схватила его за ухо.       — Веди себя прилично, — сказала она и подержала его еще секунду, прежде чем отпустить.       Вэй Усянь потер ухо и отодвинулся от нее, чувствуя, что с ним обошлись очень жестоко.       — Слухи не очень ясно объясняют, в чем заключаются гнусные цели, — сказал Лань Сичэнь, тактично продвигая их вперед. — Но пока я могу заверить всех, что никого здесь не держат против воли, и я думаю, слухи быстро рассеются. Так что, как видите, вам не о чем беспокоиться.       — Никого не удерживают… против воли, — подтвердил Вэй Усянь. Он бросил виноватый взгляд на лобную ленту Лань Чжаня.       — Спасибо, что помогли нам, Цзэу-цзюнь, — сказала Вэнь Цин, потому что у нее остались хорошие манеры.       — Брат, — с облегчением кивнул Лань Ванцзи.       Улыбка Лань Сичэня снова стала теплой и искренней.       — И еще кое-что. Я приберег самые лучшие новости напоследок.       Он достал письмо и передал его Вэй Усяню. Тот бросил взгляд на печать и нетерпеливо сломал ее. Он быстро просмотрел текст, а потом был вынужден прочитать еще раз, более медленно.       — Шицзе беременна! — закричал он. Он размахивал письмом, на глазах у него выступили слезы. — Я скоро стану дядей!       Раздалось множество поздравлений, а Вэй Усянь подскочил и обнял Лань Ванцзи, А-Юаня и Вэнь Нина.       — Я так счастлив! — выдохнул он. — И… а еще я хочу переломать колени Цзинь Цзысюаню! Это нормально?       — Для тебя? — спросила Вэнь Цин. — Абсолютно.       Он беззаботно рассмеялся.       — Спасибо, Цзэу-цзюнь, за то, что принесли эту замечательную новость!       Он подхватил А-Юаня на руки и прошептал:       — У тебя будет двоюродный брат! Что ты думаешь?       А-Юань нежно погладил его по голове, и Вэй Усянь чуть снова не расплакался.

———

      — Я могу заверить вас, что лично общался с Ванцзи, — сказал Лань Сичэнь. — И как бы мы все ни были благодарны вам за беспокойство, его ни в коем случае не удерживают там насильно. Он находится там по собственной воле, как и все остальные в Курганах. Кстати об этом… я провел там предостаточно времени и понаблюдал за всем поселением. Кроме Вэй Усяня и Лань Ванцзи, там нет никого, кто не был бы женщиной, ребенком или пожилым. Единственный заклинатель — Вэнь Цин, которая, конечно, известна скорее как лекарь, чем как воин, — он сделал паузу, чтобы до всех дошли его слова. — Я действительно не понимаю, как остатки Вэней могут представлять угрозу для кого-либо.       — Значит, единственный, кто вызывает беспокойство — это Вэй Усянь? — спросил А-Яо.       — Который нападет, только если нападут на него, — подтвердил Сичэнь.       — И призрачный генерал, — пробормотал кто-то.       Лань Сичэнь подумал о бедном, застенчивом Вэнь Нине, который едва мог вымолвить два слова в его присутствии.       — Вэнь Нин присутствовал, — признал он, потому что должен был. — Но он не представлял особой угрозы.       — И что же намерен делать Вэй Усянь? — прищурившись, спросил Цзинь Гуаншань.       Лань Сичэнь тщательно обдумал возможные ответы. Были моменты, которые он не особенно хотел предавать огласке, в первую очередь воспитание ребенка его братом.       — Думаю, он просто намерен жить мирно, — наконец сказал он. — Они тратят все свое время на хозяйство. Он не основывал клан. Для этого там недостаточно заклинателей. Пока их никто не беспокоит, они не будут представлять проблемы ни для кого.       Прошло еще полчаса, прежде чем они закончили, и Лань Сичэнь смог сбежать, чтобы сообщить новость с гораздо более личными подробностями Цзинь Цзысюаню и Цзян Яньли.

———

      — Я все еще не понимаю, что за игру он затеял, — сказал Цзинь Гуаншань. — И какова в ней роль Цзэу-цзюня.       Цзинь Гуанъяо позволил себе поднять глаза к небесам, чтобы набраться сил.       — Это значит, что старый план придется изменить, — сказал он, как всегда извиняющимся и смиренным тоном. — Но, боюсь, теперь невозможно атаковать курганы или Вэй Усяня напрямую, не разорвав союз с Гусу Лань. Да и Юньмэн Цзян, конечно же, не стали бы сидеть сложа руки, — он был уверен, что Цзинь Цзысюань может возглавить внутренний протест в башне Кои, а если он этого не сделает, то тогда его жена, несомненно, поднимет протест.       — Юньмэн Цзян, — усмехнулся Цзинь Гуаншань. — Полумертвый клан, которым руководит ребенок.       — Не Минцзюэ будет на стороне Лань Сичэня во всех спорах, — напомнил ему Цзинь Гуанъяо без тени горечи на лице или в голосе.       — Все потому что… что? Я все еще не понимаю, что Ханьгуан-цзюнь там делает.       — Лучше всего рассматривать это как брачный союз, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Между Гусу Лань и Илином, — добавил он, видя, что его отец выглядит озадаченным.       — Брачный союз? Но кто на ком женился?       Цзинь Гуанъяо чуть не рассмеялся.       — Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь.       — Ханьгуан-цзюнь и Вэй Усянь — обрезанные рукава? — Цзинь Гуаншаню пришлось несколько мгновений сидеть в полном шоке.       Цзинь Гуанъяо просто ждал. Его нетерпение, как всегда, едва сдерживалось.       — Хм, — наконец произнес Цзинь Гуаншань. — Это говорит о том, что никогда нельзя знать наверняка, не так ли?       — На самом деле ты этого не знаешь, — сказал Цзинь Гуанъяо.       — Ну что ж! — Цзинь Гуаншань рассмеялся и хлопнул себя по бедру. — Тогда нам еще больше достанется!       Цзинь Гуанъяо позволил себе на мгновение заглянуть в бездну.

———

      — Ну, все это знали, — усмехнулся Сюэ Ян. — Но что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря, что мы не собираемся охотиться на Темное железо Инь?       — Рот закрой, — сказал Цзинь Гуанъяо. — Я… подумаю над этим вопросом.       Сюэ Ян застонал.       — Ну, думай быстрее! Мне скучно.       Цзинь Гуанъяо испытывал сильное искушение отправить его после Не Минцзюэ. Кого-то наверняка разрежут на куски, и его не особо волновало, кого именно.

———

      — Но я правда хочу знать, что, по их мнению, я здесь с тобой делаю, — сказал Вэй Усянь. — Я должен чувствовать себя оскорбленным? Польщенным?       — Гнусные цели, — задумчиво произнес Лань Ванцзи.       Вэй Усянь ухмыльнулся.       — Они думают, что я мучаю тебя? Использую в экспериментах? — его ухмылка стала, если это было возможно, еще более похотливой. — Они думают, что я сделал тебя своим сексуальным рабом? — затем он хихикнул. — Это так несправедливо! Если уж на то пошло, то все наоборот!       Лань Ванцзи долго смотрел на него, поэтому Вэй Усяню было трудно дышать, а затем он толкнул Вэй Усяня на их (ох, все еще слишком жесткую) постель.       — Возможно, они думают, что ты околдовал меня, — сказал он. — Хотя ты и так это сделал.       Вэй Усянь закрыл лицо руками.       — Лань Чжа-а-ань. Ты не можешь просто так говорить такие вещи!       — Хм, — сказал безжалостный Лань Чжань. — Ты мой сексуальный раб?       — Ханьгуан-цзюнь! Не могу поверить, что ты сказал…       Лань Чжань чуть не упал на него сверху, придавив его запястья и прижавшись губами к шее Вэй Усяня, за горячим скольжением языка последовали острые укусы зубов.       — А-а-а, Лань Чжань! Хангуан-цзюнь, сжалься! Не могу поверить, что все думают, будто это у меня гнусные цели!       Вэй Усянь поднял свои руки, все еще удерживаемые Лань Чжанем, над головой, пока они не оказались аккуратно сложены вместе, и Лань Чжань не смог удержать их одной рукой.       — Все думают, что я поступаю с тобой по-своему, но здесь ты поступаешь со мной по-своему… ты собираешься вытрясти из меня темное совершенствование, Ханьгуан-цзюнь? Старейшина Илина в твоей власти. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, и я не могу сопротивляться…       Лань Ванцзи издал очень приятный звук, и их губы слились воедино, одной рукой он держал запястья Вэй Усяня, а другой раздевал их.

———

      — Пожалуйста, — сказал Лань Цижэнь таким осторожным тоном, который означал, что он вот-вот взорвется, что совсем не свойственно Ланям. — Объясни еще раз.       — Конечно, дядя, — сказал Сичэнь, хотя уже начал подумывать, что лучше бы ему этого не делать. Отклонение ци становилось все более вероятной возможностью.       Однако его дядя не стал дожидаться, пока он начнет говорить.       — Ты оставил своего брата там с этим… этим… этим Вэй Усянем…       Именно там, где он хочет быть, и ты это знаешь.       — В нездоровой обстановке, полной темной энергии…       Правда, но с этим ничего нельзя было поделать.       — Окруженный врагами…       — Тебе понравилась Вэнь Цин, — мягко заметил он.       — Ты должен был вернуть своего брата домой! Ты должен пойти туда и убедить его вернуться. Напомни ему, что его семья и долг здесь.       — Ванцзи и Вэй Усянь, похоже, усыновили ребенка, — сказал Сичэнь.       Долгое время Лань Цижэнь никак не реагировал.       — Он очень милый, — попытался объяснить Сичэнь. — Его зовут А-Юань.       Лань Цижэнь начал почти неистово дергать себя за бородку, не сводя глаз с расстояния в тысячу ли, и Сичэнь решил, что сказано достаточно.