Dos oruguitas

Dos oruguitas enamoradas,

Pasan sus noches y madrugadas

Llenas de hambre.

Siguen andando

Y navegando un mundo,

Que cambia y sigue cambiando,

Navegando un mundo,

Que cambia y sigue cambiando.

      В тот момент, когда он ворвался в зал суда, неожиданно даже для главных шишек, в тот момент, когда он перекрыл его своим звëздным мечом, в тот момент, когда он взял всю вину на себя - Блитц слишком поздно понял, как этот совëнок для него дорог. Он боялся, что он никогда его не увидит. Но когда его выбросили из зала суда, Блитц отчасти был рад, что тот жив. Но вот полная подавленность принца, точнее бывшего принца, ситуацию не делало лучше. Теперь они были наравне. Одного статуса. Он сопроводил бывшего принца к себе домой, отмыл, дал другую одежду и уложил на своë спальное место в виде дивана. Сейчас, наблюдая за ним, таким хрупким и разбитым, он вспоминал себя. Теперь они были вместе, не смотря ни на что. Они теперь как два шелкопряда, которые друг друга любят и будут держаться рядом, чтобы учиться чему-то новому. А мир будет продолжаться вращаться неустанно. Сто лет - это действительно огромный срок. Как два шелкопряда они должны быть теперь вместе, превозмогая холода и ненастья. Ведь им словно судьбой было послано расставшись встретится опять.

Ay, oruguitas, no se aguanten más,

Hay que crecer aparte y volver,

Hacia adelante seguirás!

Vienen milagros, vienen crisálidas!

Hay que partir y construir su propio futuro!

      Столас спал практически двое суток. Он и сам не ожидал, что вся эта ситуация настолько его вымотает. На фоне был звук скварчения сковородок и запах подгоревшей еды. Все воспоминания минувших дней пронеслись как одна киноплëнка. — Ох, утречка, Столас, — его пробуждение заметил бес, будучи в одной широкой, домашней майке. — А… я тут решил приготовить поесть, — одна из кастрюль гарантированно решила совершить побег, но Блитц еë затормозил. — Кудаблять! Но так как сова до сих пор молчал, то бес решил продолжить, неловко улыбаясь, и поставив на столик сразу несколько приготовленных кое-как блюд: улыбающаяся яичница, часть которой была подгоревшей, зеленоватые и странно пахнущие макароны и неизвестное серое нечто. И кажется оно дышало. — Ты так долго спал, а будить тебя я не хотел, понимаю как те херово щас, — говорил бес, чей хвост нервозно обнимал ноги, пока бывший принц проследовал к столу. — И… это… я короче не знаю чего ты любишь, потому приготовил все, что умею. Я… я вообще заказываю, но тут… типо… Он нервничал, боясь делать что-то не так. Столас же, в связи со своей развитостью, не возражал против любого вида еды, даже если она шевелится ещë. Вилкой он тыкал в серую субстанцию, гипнотизируя еë белыми зрачками. — Столс, — вновь заговорил обеспокоенно бес. — Ты… как ваще? Тот тяжело выдохнул. Он видит, как бес пытается угодить ему во многом, сделать его пребывание здесь комфортнее. — Я буду в порядке, — он пытался улыбнуться и даже съесть серое нечто. — Честно. — Нет, Столас, блять, — однако тот слишком хорошо знал данное состояние, чтобы точно определить когда ему пиздят. — Я прекрасно вижу, что у тебя в жизни наступил “ППП”… — “ППП”? — “Период полного пиздеца”. И ты один из этой хрени точно не выберешься… — Блитц, я не хочу как-то тебя стеснять или быть лишним грузом. Я сам виноват в том, что произошло, и мне… — Так, заткни свой интелегентный ебальник, это во-первых, — бывший принц аж глазками похлопал, пока Блитц продолжал говорить довольно серьëзно. — А во-вторых послушай… Если бы не ты, меня бы там точно казнили. Ты взял всю вину на себя, хотя это была моя идея спиздить эту книжку. Он вдруг взял тонкие руки Столаса в свои большие и покрытые белыми шрамами. Сова никогда не задавался вопросами, откуда они могут быть. Хотя и предполагает, учитывая, что он наëмный убийца. — Ты знаешь, я… херовый любовник. Ты сам видел, скольких я невольно ранил, но… Я больше не хочу быть таким, — говорил бес довольно тихо и печально, опустив взгляд. — Я убегал, потому-что считал, что недостоин любви, но блять, как же я ошибся. Ты ведь рискнул всем ради такого идиота как я, — он поднял взгляд, тепло улыбнувшись. — И я всë сделаю, лишь бы тебя отблагодарить. Ты ведь мне не безразличен… Столаса будто снова поглотила та детская влюблëнность. Но теперь он начинает понимать, что начал не с того места при их встрече спустя много лет. Быть может проживание здесь - шанс все исправить? Второй шанс для них двоих? Но потом он вспомнил… — Октавия… Я боюсь, что я еë никогда не увижу, — пролепетал в осознании бывший принц. — Я с этим разберусь. Почему-то Столас ему в этом вопросе поверил. Они не будут бояться завтра. Вместе они действительно смогут справится со многими трудностями. А их отношения могут превратится в нечто более прекрасное, как гусеница превращается в бабочку…

Ay, mariposas, no se aguanten más,

Hay que crecer aparte y volver,

Hacia adelante seguirás!

Ya son milagros, rompiendo crisálidas!

Hay que volar, hay que encontrar su propio futuro!