Если бы не ты...

— Да как ты вообще посмел себя так вести, — кричала на него мать который час. — Ладно, выиграл первое место, но какого чёрта ты стал от него отказываться!       Ах да, он Кацуки Бакуго и, вопреки всеобщему мнению, у него отнюдь не счастливая семья. На самом деле Масару уже давно развёлся с его матерью и они уже лет 6 как живут одни, раньше он приезжал на выходные чтобы засветиться перед тётей Инко, но когда мать поссорилась с ней, пропала надобность и в этом. — Ты вообще меня слушаешь, грязное отродье, ты должен быть первым и только первым, нахрена я тогда вообще тебя растила?!       Честно, он не слушал, да и повторялось это всё уже часа 2, если не больше. Сейчас понедельник, мать отпросила его, под предлогом того, что ему нужно восстановиться, только для того, чтобы выбить из него всё, что вообще могло остаться. И почему он не остался в общежитии, надеялся, что она будет волноваться?       Конечно не будет, ты для неё всего лишь инструмент.       Вчера была та самая битва в Камино, а до этого он был похищен Лигой Злодеев. И мало ему того, что он на части разрывается, потому что это именно из-за него Всемогущий потерял силу и вынужден уйти в отставку, так ещё и мать добавляет, опять заведя шарманку про Спортивный фестиваль, после того как разобрала по кусочкам из-за вчерашних событий.       И вот сейчас Кацуки сидит на полу, низко опустив голову и пытаясь сдержать слёзы, весь избитый и закованный в антипричудные наручники, и думает, как бы сбежать. Но за него всё решает его мать, которой, видимо, он окончательно надоел. Его берут за шикирку и выбрасывают на улицу. — И не смей возвращаться, мне не нужен сын — злодей.       Слёзы всё-таки потекли, но он быстро вытер их рукавом водолазки и кое-как попытался достать телефон, который спрятал во внутреннем кармане джинс. Но за дверью послышался шум и он, бросив попытки, сорвался с места, несясь куда глаза глядят, пока не запыхался и не понял, что он в совсем другом районе, который не знает. Немного отдышавшись, он наконец почувствовал, как сильно болят ноги, потому что он был босиком.       Где-то рядом прогремел гром и вспыхнула молния, сильно вздрогнув и поёжившись, от того, как сильно он оказывается замёрз. Немного покапавшись, он всё-таки смог достать телефон и тут же выругался, батареи осталось меньше 10% Нужно было срочно каму-то звонить, Изуку — единственный кто мог бы помочь, сейчас был у своего парня, потому что тётя Инко уехала в командировку, и его не хотелось отвлекать, тем более, что он не знал, у кого он. Друзья ему ничем не помогут, слишком далеко живут. Оставался только Айзава, вроде он говорил про то, что если нужна помощь, звонить ему. Вот сейчас и проверим. Несколько длинное гудков и Кацуки слышит уставший голос своего учителя: — Сотриголова слушает, в чём требуется моя помощь, — видимо это был рабочий телефон. Он какое-то время молчит, а потом нерешительно говорит: — Айзава-сенсей, мне… мне нужна ваша помощь. — Бакуго, — в его голосе слышатся нотки удивления и тревоги, — Что-то случилось? — Не могли бы вы забрать меня, я не знаю где нахожусь. — Хорошо, конечно, диктуй адрес.       Он быстро продиктовал его с ближайшего дома и отключился, когда услышал, что учитель уже выезжает. На голову что-то упало, потом ещё и полил дождь, погода видимо решила окончательно его доконать. Из-за быстро промокшей водолазки защипало ушибы и ссадины, а содранные ноги и вовсе начало будто жечь огнём. На улице никого не было, даже машины не проезжали, он посмотрел на часы, 3 часа ночи, конечно никого нет, кто в такое время будет выходить по улицу. Недалеко показались фары машины, и она подъехала прямо к нему. Оттуда быстро вышел Айзава, видимо, заметив его состояние и, не говоря ни слова, помог ему сесть на переднее сиденье. Всё так же молча они тронулись с места и выехали на большую дорогу, только потом Айзава нарушил тишину: — Я правильно понимаю, что домой тебя не надо?       Кацуки быстро помотал головой, от чего горловина его водолазки съехала вниз, обнажая уродливые синяки и царапины. Он попытался быстро поправить её, но было и так понятно, что его учитель всё увидел, но ничего не сказал, зато его плечи заметно напряглись. — Хорошо, тогда мы едем ко мне.

***

      Прошло уже некоторое время, с того момента, как Бакуго позвонил Шоте, и Изуку себе места не находил от беспокойства. Что такого могло произойти, чтобы Кацуки позвонил его парню, ещё и попросил о помощи. Послышался щелчок открываемого замка и скрип двери. Он быстрым шагом пошёл в прихожую, и застал весьма странную картину. Шота уже снял ботинки и вешал своё пальто, а за ним, низко опустив голову, переменался с ноги на ногу Бакого.

Весь промокший, избитый, со стёртыми в кровь ногоми и в наручниках Бакуго.

      Глаза Мидории быстро потемнели и загорелись ядовито-зелёным, но он не дал своему гневу вырваться наружу, только молча поднял парня на руки и отнёс в гостинную, ощущая, какой он на самом деле лёгкий и худой, словно практически не ест. Положив его диван, он увидел как того бьёт мелкая дрожь, а руки в наручниках прижимаются ближе к телу, словно их могли оторвать. Не медля он вскрыл их и отбросил в сторону, накрывая дрожащее тело пледом и видя как Моти, их с Шотай котёнок, запрыгнула диван. Решив не мешать, он все-таки вышел из комнаты и направился к своему парню, намереваясь распросить.

***

      Когда его положили на диван и сняли наручники, Кацуки чуть не расплакался от облегчения, но потом к нему под покрывало заглянула маленькая чёрная кошачья мордочка с зелёными глазами и лизнула его в щёку, он понял что плачет. Крупные солёные капли падали на диван и шорстку котёнка, который тыкался в него носом. Бакуго обнял и аккуратно прижал к себе маленькое тельце, продолжая тихо всхлипывать, плакать перед котом было проще, чем перед людьми, несмотря на то, что его всё равно могут услышать.       Тем временем Айзава пересказывал Мидории подробности их с Кацуки встречи, грустными глазами смотря в сердитые напротив. — Я подозревал, что у Бакуго в семье не всё в порядке, — хмуро проговорил младший, задумчиво постукивая паньцами по столу. — Всё-таки не смотря на своё обычное поведение, он пошёл характером больше не в Мицуки, а в Масару. И это вызывало у меня большие подозрения, но я не решался что-либо предпринимать. До четырёх лет он был довольно мягким, из-за чего его постоянно задирали, но после его поведение резко изменилось, и если небольшое изменение можно было бы списать на причуду, то это уже нет. Подозреваю, что здесь всё немного сложнее, чем может показаться. — Угу, ты заметил, что в этой одежде он выглядит совсем тощим, как будто его морят голодом. — Да, a ещё он очень лёгкий и всегда носит мешковатую одежду. Но давай лучше не будем строить догадки и выясним всё потом. А пока надо позаботиться о нём.       Тихо вздохнув, Шота направился в гостиную и ещё коредоре услышал еле слышные всхлипы, на диване лежал его ученик, закутавшись в плед с головой и, судя по торчащему чёрному хвостику, обнимал их котёнка. Айзава аккуратно подошёл и присел на край, мягко положив на голову парня руку он успокаивающе прошептал: — Кацуки, всё хорошо, тебя больше никто не тронет, мы с Изуку об этом позаботимся.       Голова медленно поднялась и из-под одеяла показалось заплаканое лицо с покрасневшими глазами и Моти, которая вылизывала его щёки.       Кацуки никак не ожидали услышать таких слов от своего обычно строгово и без эмоционального учителя. И тем более того, что когда он подпишит голову на него будут смотреть мягкие чёрные глаза, а за спиной сидящего Айзавы будет стоять Изуку, положив руки на его плечи, и изучать его серьёзным взглядом, в котором чуствовалась сила. — Мы со всем справимся, — сказал Мидория, поцеловав в лоб, поднявшего на него глаза Шоту. — Обязательно справимся. Вместе.

И Кацуки поверил

      И если через неделю он будет носить фамилию Мидория, потому что его родителей лишили всех прав на него, через два месяца будет называть Шоту папой, а Изуку-отцом, то это только его дело.

Его и его семьи