мы

не то чтобы лиза не знает, как оказывать человеку первую медицинскую помощь, но, когда сталкиваешься с этим вживую, из рук всё напрочь валится, а в ушах звенит не хуже, чем у пострадавшего. — боря, может, тебе хотя бы присесть куда-нибудь? — она встревоженно оглядывает коридор, в котором так пусто, что нет даже одного самого старого и непрочного стула, и кусает свои блестящие губы. — всё в порядке, — борис заверяет её в этом, отстраняясь от стены, к которой прижался ещё пять минут назад, чтобы окончательно не упасть, и вымученно улыбается. какой же он слабый, аж мерзко от самого себя становится. — не ври, ты ничего не ешь, а теперь ещё и сознание теряешь. — я не терял сознание. лиза озлобленно щурится. — почти потерял. ей и самой теперь кажется, что бесконечный однотонный коридор цвета слоновой кости кружится перед глазами, сливаясь в единую точку где-то далеко по центру. её практически мутит. — чтобы стать лучшим, тебе не обязательно губить себя, — бормочет она резко пересохшим от паники ртом и смотрит на борю обеспокоенно-обиженно, полюбовно. тот закрывает лицо трясущимися руками и часто-часто дышит. но перед ответом ладони убирает. — может быть, для кого-то другого, но не для меня, это допустимо. ты ведь понимаешь… лиза хмуро молчит и обнимает его за плечи, утыкаясь в воротник свитера. ничегошеньки никто не понимает. он тем более. она и подавно.