мы

их творческая мастерская славится особыми взглядами на вечные проблемы человечества. по-иному говоря — их называют самыми эксцентричными и юродивыми в университете, не просто на направлении. ситуация то ли ужасная, то ли тешащая самолюбие. оля пока не определилась, как лучше к этому относиться. — вдвоём будете кастинг проводить, — говорит ей староста, пальцами указывая сначала на неё, а после — на федю. какой неожиданный выбор. прежде только пару раз работали вместе. — тогда попроси, чтобы на паре не отмечали наше отсутствие, — заходя в актовый зал, тягуче умоляет новоявленный напарник и кидает рюкзак с черновиками на пол у самых ног оли. а после садится рядом, плечом к плечу. — обязательно. актёры придут минут через десять, — напоследок бросает староста и исчезает в закулисье. оля откидывается на обтянутом красным шёлком кресле, вытягивает ноги вдоль пола и равнодушно говорит: — они, как всегда, опоздают. — конечно, — поддакивает федя. — будут только через полчаса. — в лучшем случае. вдвоём они в гордом одиночестве разбавляют вереницу красных рядов, как в кинотеатре, и, скрестив руки на груди, молча глядят на пустую сцену. оля отстраняться от чужого тёплого плеча в пушистом свитере не собирается. федя же отказывается прекращать принципиальное прикосновение к нежной хлопковой рубашке. — тебе вообще хочется этим заниматься? — ради поддержания вежливости и беседы интересуется оля, заправляя за уши несколько лишних у лица прядей светлых волос. федя слишком уж громко и глубоко вздыхает. — нет конечно. — понимаю. он случайно задевает тонкие и до ужаса холодные пальцы, что лежат рядом с его на общем подлокотнике кресла, и тотчас старается прикрыть появившуюся на губах улыбку. оля всё замечает и закрывает ладонью собственную. в зале, кроме них, не остаётся никого. каждый ждёт первого шага от другого и всем сердцем заверяет господа, что тотчас поддастся навстречу.