мы

их дуэт называют лучшим. хвалят, возводят в абсолют и почти что преклоняются. скоро всерьёз на колени перед ними падать будут, ей-богу. — если меня ещё раз отправят на концерт вместе с тобой, я откажусь, — марк аккуратно поддерживает стоящий в ногах футляр и совсем немного завидует тому, что чью-то арфу согласились везти в багажнике, а ему пришлось брать скрипку с собой. хотя, возможно, это и к лучшему. в поле зрения зато находится. — взаимно, — уля косит на него недоверчивый взгляд, мысленно ругая себя за то, что согласилась вместе с ним поехать в одном такси. не пришлось бы ютиться вдвоём на заднем сидении. но можно было бы просто сесть вперёд. почему никто так не поступил? — ты только нормально сегодня играй, хорошо? — марк постукивает пальцами по коленям и также искоса смотрит на ульяну. не улыбается. она ему тоже не собирается улыбаться. — лучше себе это скажи. в последний раз ошибся ты. такси сворачивает на главную улицу, что указывает на скорое приближение к филармонии. как удачно всё складывается. марк виновато опускает глаза, но молчит. не может выплюнуть из себя извинения уже как целую неделю. и вроде бы стыдно ему за это, а вроде бы всё нормально. всё в абсолютном порядке и нет ничего страшного в том, что палец ненароком соскользнул не на ту ноту. ульяна пристально смотрит на него и стискивает руки в кулаки. губы кусает. хочет успокоить бешеный пульс в груди. ей стыдно за то, что она постоянно указывает марку на его недочёты. это ведь даже не смертельно и не страшно, а простительно. и не ужасные это вовсе ошибки. обыкновенные случайности, которые она сама же временами допускает. — прости. — что? — у ульяны, кажется, проблемы со слухом. марк бросает на неё быстрый взгляд и отворачивается к окну. правда извинился или она всё это выдумала?