мы

юра поправляет шапку на её голове, а затем ещё и шарф аккуратнее затягивает. — пригласи его куда-нибудь, — предлагает он, похлопывая таню по плечу в куртке, на что она порывисто отнекивается и отстраняется. — ни за что. с ума сошёл, что ли? — в этом зимнем наряде у неё появляется схожесть с плюшевой куклой. забавно и мило. — почему бы и нет? так и продолжишь посвящать ему стихи, чтобы потом их выбрасывать? — подхватывая таню под локоть, он выходит вместе с ней из метро и слишком резко вдыхает холодный зимний воздух. кашляет. она смотрит на него неподходяще взволнованно. с лёгкостью себя выдаёт. глупышка. — пусть так. я не смогу признаться ему первой. по пути к нужному перекрёстку таня провально поскальзывается раза три. раза три её осторожно ловит юра, поддерживая за локоть и талию. — как же у тебя всё сложно, — колко замечает он и пристально следит за её робкими шагами по льду. — да нет, всё как у всех. — «в любви тебе признаться не могу, но рядом быть до гроба обещаю. спокойно я уж больше не усну, ведь в каждом сне настойчиво встречаю». ты это имеешь в виду? таня крепче сжимает его руку и прячет покрасневшее лицо за шарфом. у неё сердце дрожит, словно струна рвётся. — ты читал те стихи? — нельзя было? — они же всё-таки посвящены ему… — тихо бормочет она, а юра вновь нежно подхватывает её. в этот раз падения как такового нет, но отпускать таню не собирается. может быть, благодаря столь трепетным прикосновениям она поймёт, что и ему давным-давно всё понятно.