На века

— Какие они маленькие, — шёпотом сказал Гарри, глядя на двойняшек — мальчика и девочку. — И совсем не похожи на Малфоев, — добавил Драко. — Ты таким же был, — заверил Люциус. — Правда? — уставился на него Драко. Нарцисса дремала, вымотанная родами. Домовушка-няня сидела в уголке и вязала пинетку из зелёного кашемира с добавлением волоса единорога. Снейп, присутствовавший по необходимости, корявил рот и избегал смотреть на младенцев. Они вызывали в нём слишком много эмоций, которым он бы не смог подобрать названий. — Ну мы пойдём, дядя Люци? — спросил Гарри. — Идите, — кивнул тот. Мальчики исчезли из комнаты мгновенно, словно аппарировали. — Я тоже пойду, — сказал Снейп. — Погоди, — махнул ему Люциус, склонился над колыбелью, нежно коснулся губами лобиков детей, потом так же нежно поцеловал Нарциссу и, подхватив друга под руку, вышел. — Мне нужно с тобой посоветоваться, — сообщил Снейп, когда они дошли до кабинета Люциуса. — Советуйся, — разрешил тот, усаживаясь за стол. — Я читал про обязанности крёстного отца, но понятия не имею, как и когда проводится обряд, — признался Снейп. — Когда Нарцисса встанет, — ответил Люциус, просматривая почту. — Ничего нет особенного, Северус. Даёшь имена, обещаешь заменить родителей, если с ними случится беда — и всё. Мы же маги. Главное — намерение, воля и сила. Снейп недовольно пожевал губами. — Сириус Блэк — крёстный Гарри Поттера, — внезапно сообщил он. — Скверные новости, — посмотрел на него Люциус. — Хорошо, что эта сволочь в Азкабане. — Не любишь родственников жены? — прищурился Снейп. — А там есть кого любить? — усмехнулся Люциус. — Регулус был хорошим магом, но где он теперь? Ты про Сириуса давно узнал? — Всегда знал, к слову не приходилось, — ответил Снейп. — Мне Лили писала. ещё тогда. Была очень недовольна. И оказалась права. Будь Блэк вменяемым, Гарри бы не оказался брошен один в холодном доме на Рождество. — И не родились бы мои малыши, — довольно улыбнулся Люциус. — Я хочу, чтобы девочку звали Бетельгейзе, а мальчика Скорпиус. — За что ты так с ребёнком? — покачал головой Снейп. — К тому же имя определяет характер. — Вот именно! — воздел палец к потолку Люциус. — К тому же в нашем родовом кодексе довольно ограниченный список имён. И он повторяется. А Бетельгейзе — это по линии Блэков. — Я понял, — махнул рукой Снейп. — Будешь представлять детей предкам? Люциус рассмеялся. — Как ты себе это воображаешь? Принесу их в картинную галерею? Духи предков вызову? Они уже знают — с того момента, как я признал детей своими. — Вот как это работает… — задумчиво покивал Снейп. — Ты вообще планируешь возвращаться в Англию? Люциус откинулся в кресле и постучал пальцем по губам. — Пока дети не закончат школу, нет. — Разумно, — согласился Снейп. — Пока там затишье, но… — Вот именно. Лорд не зря заявлял, что бессмертен. Что случилось в ту ночь у Поттеров, не знает никто. Растиражированная история героического младенца — не более чем выдумка. Из присутствовавших там в живых остался только Гарри, а он ничего не помнит. Всё это с самого начала очень дурно пахло, мой друг. — Меня беспокоит шрам Гарри, — внезапно сказал Снейп. — Мы показывали мальчика целителям, — напомнил Люциус. — Собственно, месяца через три будет ещё один осмотр, по результатам они примут решение, что с этим делать. Ты же понимаешь, что Авада Кедавра не оставляет шрамов? — Это руна Соулу, Старший Футарк, — кивнул Снейп. — Похоже… Да не знаю я, на что это похоже, я не рунолог! — Целители разберутся, — заверил Люциус. — Тебе наши… соратники не пишут? — спросил Снейп. — Регулярно, — усмехнулся Люциус. — Сначала ругали трусом и тряпкой, а в последнее время сами разъехались из Англии кто куда. Ну, у кого возможности были. Кто-то упирается, конечно. Знаешь, Северус, я в последнее время согласен с европейцами: всё это наше противостояние — не более чем война двух банд. Нами играли, как в шахматы. А в выигрыше остался… — Дамблдор, — хмыкнул Снейп. — И лордом он играл так же, как нами. Но мы не можем отсиживаться в Италии вечно. — Я и не собираюсь, — пожал плечами Люциус. — Конечно, издалека сложнее управлять обстановкой, но всё же возможно. — Интересно, а если Дамблдор умрёт, как изменятся английские расклады? — задумчиво произнёс Северус. — Я не уверен, что за ним никто не стоит, — вздохнул Люциус. — Если стоит, убирать его бессмысленно. Снейп поморщился: от одних мыслей о многослойных интригах у него начинала болеть голова. — Это не твоя забота, — махнул рукой Люциус. — Все мои знания и умения в твоём распоряжении, — напомнил Снейп. — Я знаю, друг мой, — кивнул Люциус. — Я знаю.