Дипозишенс

Пэтти никогда не скажет прямо, что требует объяснений. При процессе она даже готова пожертвовать временем и задать наводящий вопрос. Интеррагатори ошибок не прощает. Перекрестный допрос это не просто процедура — это, можно сказать, целая стратегия. Элен восхищена. Эта женщина причиняет ей только боль своими решениями, но все равно ее влечет к ней. Обе они по сути одиноки, оттого нет никаких способов себе запретить к ней тянуться. Парсонс на совещании смотрит на эти проступающие круги под глазами, прямую спину и почти что вытянутую в одну линию губы. Которые все больше хочется поцеловать. Парсонс краснеет, что не уходит от взгляда Пэтти. Она подмечает детали, чувствует легкую неловкость в движениях Элен. Она просит ее остаться, когда видит, как остальные юристы тихонечко зевают, и лишь она смотрит на нее как на созвездие. — Что вы хотели? — Узнать, что ты делаешь сегодня вечером. Вечером Элен в холодной квартире оплакивает жениха и разбитые надежды на счастье. Вечером на самом высоком этаже Пэтти жмурится от воспоминаний о лошади и разбитые надежды на искупление. — Я… Ничего… — опускает голову Элен. Пэтти усмехается, подходит и берет ее за руку. — Что, не будешь бороться до последнего? — Не понимаю о чем вы… — неуверенно врет Элен и отводит взгляд. Бессонные ночи, полные воображаемой крови, так на нее повлияли. — Ты, наверное, все же хочешь мне что-то рассказать? — Нет… — выдыхает Элен, возвращая взгляду уверенность. Пэтти хочется ее отчитать, приструнить, дать пинка, чтобы та наконец взяла себя в руки. Так говорит в ее крови юрист и ее учитель, но испуганный человек тянется к теплу. Крошечному огоньку в глубине глаз, который может дополнить ее созвездие. Пэтти в следующий момент подходит к двери и закрывает ее на ключ, а потом касается щеки Элен кончиками пальцев. — Признаем, что у нас внутри пустота. Элен слабо улыбается, а потом тянется обнять Пэтти, чего та никому не позволяла. Хьюз на объятия отвечает, а потом целует Элен в щеку, как изголодавшаяся по чужому жару тела. Как не в силах противостоять этой молодости и тихому горю. — Так что ты делаешь сегодня вечером, Парсонс? — Я всеми силами забываю то, чему вы меня учили… Не хочу помнить. Многих вещей… — шепчет ей куда-то в плечо Элен безжизненным голосом. — Моя бедная потерявшаяся девочка… Я протащила тебя через дерьмо. Если можешь, то прости… — целует ее в макушку Хьюз и не выпускает из объятий. Элен дрожит. Ее сердце переполнено скорбью и на грани слышимости она произносит: — Я люблю вас, Пэтти. И Хьюз срывает с нее одежду, как срывается с метафорической цепи, на которую себя посадила.