Репутация и власть

— Значит, дело только во власти? — Да. — Хорошо. Я нервно верчу в руках позолоченную маску, которая весь вечер спасает меня от лишних глаз и досужих сплетен драгоценных гостей Феникса. Обычно эти маски лишь потакают притворству. Фикция. Смешно полагать, что элита Атлантиса не знает друг друга в лица и не распознает титулованную родню за лёгкой вуалью или куском пластика… В моём случае всё иначе. Не пользуясь всеми привилегиями наследницы Рода Марса, я и правда редко выбираюсь из дома, поэтому мои черты известны многим лишь через искажение экранов. А это значит, что сегодня позолоченная маска исправно выполняет свою роль и я остаюсь в тени. — Ригель, ты в порядке? Обеспокоенный голос брата вырывает из плена морока и заставляет оторваться от маски, которая своей тяжестью напоминает настоящий золотой слиток. — Да, Феникс, в полном. Всего лишь задумалась. Всего лишь вечеринка. Всего лишь стоящий рядом жених, который минуту назад признал, глядя мне в глаза, что во фразе «политический брак» для него важно лишь первое слово. И всего лишь я, которая убедилась в этом, когда этой ночью увидела его в объятьях любовницы… старой подруги? Неважно. — Ригель, я верю, что ты будешь хранить благоразумие. Арген подходит ко мне ближе и проговаривает это, не глядя прямо — чересчур холодно для и так лишённого интонаций голоса. — Забавно слышать это от человека, который решает любые проблемы, избивая своих врагов. И родственников невест. — Заткнись. Он нервничает. Это видно. На скулах Аргена играет свет от приглушённых ламп и он наконец смотрит на меня своими злыми глазами. — Говоря о благоразумии, Арген, если ты думаешь, что я расторгну нашу помолвку посреди борделя, то ты ошибаешься. — Ты не расторгнешь её и в другом месте. — Посмотрим. Я вновь приглядываюсь к маске, покойно лежащей в руках, и продолжаю невинным вопросом, чтобы не дать своему жениху перехватить инициативу. Не сегодня. — Позволь уточнить: в нашем альянсе для тебя важен лишь мой наследный статус? И всё? — Нет, не всё. Неожиданный ответ заставляет застыть на месте — и не только меня. Феникс тоже стоит рядом, прислушиваясь к нашей дуэли колких ледяных реплик. — Что же ещё? — Репутация. Это слово Арген отчеканивает, словно бросает на пол старую жестянку. Я уже готова взорваться остротой, но вижу, что он желает продолжить. — Скоро мы объединим наши дома, и я не позволю, чтобы чья-то дурная слава тенью легла на Род Луны. На мой род, Ригель. Так что нам лучше уйти отсюда. Нет, эта беседа так быстро не завершится. Я медленно и дерзко загибаю пальцы. — Власть, репутация… Теперь всё? Это полный список моих достоинств в твоих глазах? — Да. Пошли. Что он хочет сделать? Взять меня за руку? Вспышка злобы на долю секунды готова искривить моё лицо, а моя ладонь — пощёчиной броситься к его надменным губам. Но… Вместо этого я проглатываю обиду. И улыбаюсь. — Я поняла тебя, дорогой жених. Твоя невеста по имени Ригель обещает, что не очернит твою репутацию… точнее, то, что от неё осталось. — Что ты сказала? — … будет покорна, добра и более никогда не принесёт в дом чужих цветов. Арген в недоумении слушает, не сознавая, что последует за этой речью. Мой брат тем временем улыбается. Начинает распознавать насквозь искусственный тон, подражающий холодом самому Аргену? Возможно. — … а ещё Ригель продолжит беречь репутацию Рода Марса и Рода Луны, потому что знает цену, которой та досталась её предкам. Надо же: я говорю ровно то, что Арген мечтал услышать от меня с первой минуты встречи после долгой разлуки. Он улавливает полный покорности взгляд… Удивительно, номоему жениху вновь что-то не нравится. И лишь сейчас он медленно понимает, что именно. — Почему ты говоришь о себе в третьем лице? — Потому что сегодня я не Ригель. С этими словами я вновь надеваю маску. Когда я возвращаюсь в общий зал, то вижу оставшихся гостей, вальяжно утопающих в массивных креслах. Глубокая ночь утомила их, но не сломила жажду пьяного угара и пустых утех. Редкие парочки лениво обнимаются, не скрываясь в укромных местах, а кое-кто опустошает бар, пользуясь отсутствием Феникса… Хотя, зная состояние его счёта, я подозреваю, что ему вряд ли есть дело до подобных мелочей. Посреди зала стоит небольшой круглый стол, на который вечером была водружена башня из шампанского. Теперь он чист. — Ригель, что ты задумала? Выбежав из кабинета, я подозревала, что и Феникс, и Арген пойдут за мной. Однако пока брат вышел один, оставив заклятого врага в своём личном логове — и без присмотра. — Не Ригель, забыл? Я таинственная незнакомка в маске. Ажурная маска вновь плотно закрывает моё лицо, оставляя открытыми лишь губы. На них невесомой вуалью ложится лёгкая и прохладная улыбка. Улыбка не меркнет даже тогда, когда я сажусь на столик и привлекаю к себе внимание ленной публики. Когда аккуратно, не задевая подол платья, подбираю ноги. И когда грациозно, насколько это возможно в тонких и высоких лодочках, поднимаюсь наверх, наконец, возвышаясь перед гостями. Потихоньку они скидывают с себя дурманную дымку и начинают перешёптываться. — Кто она? — Одна из шлюх Феникса? — Шлюхи уехали ещё час назад, это гостья… — Ты узнаёшь её? — Не помню… Разумеется, отвечать мне не пристало. Вместо этого я приветствую своих драгоценных зрителей лёгким реверансом так, будто вот-вот начну перебирать тонкие струны арфы в невесомой сонате. Переклики продолжаются. — Почему музыка такая тихая? — Включите громче… Феникс, поедающий меня взглядом, молчит и не может оторваться от первого акта этой пьесы. Он разгадал мои намерения, и эта загадка ему по душе. Из невидимых динамиков теперь разносится томная музыка, чуть громче той, что звучала раньше. Что-то старинное, возможно, джаз… Не уверена, да это и не важно. Второй акт начинается с танца. С перчатки, небрежно брошенной на пол. Я понимаю, что она улетела слишком быстро, а готовность бездумно отдавать и отдаваться — далеко не то, что ценит местная аудитория. Поэтому, чтобы потомить их подольше, вторую перчатку я снимаю зубами. Тяну за мизинец. Безымянный. Средний. Указательный. Когда дохожу до большого пальца, то бросаю хищный взгляд в собравшихся вокруг зевак. Как и предполагалось, они заинтересованы. Таинственная незнакомка, никем не виданная ранее, заигрывает с пресыщенными богачами и не торопится переходить к большему… — Снимай её! — Брось мне эту перчатку, красавица! Сегодня я училась быть послушницей перед своим женихом, так почему бы не попробовать ещё раз? Оборачиваюсь к крикуну, который попросил моей милости и бросаю перчатку в его сторону. — Отдай сюда! — Эй, ещё чего… Прогибаюсь в спине и медленно опускаюсь на колени, продолжая обнимать себя руками. Тонкая, ручной работы, застёжка на обуви медленно расстёгивается, и теперь одна из туфель висит на моём большом пальце. Кто-то из толпы подходит ближе, но даже после дозы виски не рискует касаться меня руками. Всё же я излучаю власть. — Даю десять тысяч за эту туфлю! — Пятнадцать, и я оближу твои ступни! Деньги — это самое скучное, что можно посулить человеку, у которого они есть. Однако обеим туфлям и правда пора на свободу: я ложусь на стол и, продолжая ласкать своё тело, небрежно роняю их на пол. Кто-то мгновенно подхватывает лодочки, а дальше они кочуют из рук в руки. Теперь мои движения куда более раскованы. Вновь встаю на колени и медленно поднимаюсь, чтобы охватить взором всех собравшихся… На самом деле, мне важен лишь один. Феникс по-прежнему смотрит и молчит, однако его взгляд кричит громче любой разгорячённой толпы. — «Ригель, продолжай. Покажи им, как ты свободна» И я продолжаю. Вскидываю руки наверх и медленно опускаю их, проводя линию вниз от ключиц. Затем вновь обхватываю свою шею, но на сей раз, чтобы ловко поддеть застёжку платья из тонкого шифона. Разгадав мои намерения, толпа восторженно перекликивается. — Снимай его скорее… — Парни, кто ей поможет? — Она сама справляется Справляюсь. Воздух будто становится терпким и липким, когда прозрачное платье каскадом спадает к оголенным ступням. Я чуть замедляю это движение, придерживая его кончиками пальцев, но в итоге оно всё равно оказывается у подножья стола. Борьба за него куда хищнее: спустя секунду я слышу звук рвущейся ткани. Жадность. И похоть. Мой танец продолжается, и теперь самой откровенной деталью моего наряда становится не корсет и даже не нижнее бельё, а она — маска. Сними я её, и меня мгновенно узнают. Сними — и репутация двух правящих Домов будет уничтожена. Сними — и… И я вижу Аргена. Понятия не имею, когда мой будущий муж вышел из кабинета и где собирался меня разыскивать. Но очевидно, что его поиски завершились быстро. Я по-прежнему в центре зала, а вокруг — оживившаяся толпа. — «Ну и что ты теперь сделаешь?» В ту секунду, когда наши взгляды соприкасаются, мы оба молча задаёмся этим вопросом. Но не делаем и шага друг к другу. Он внимательно смотрит, сжав кулаки в бессильной злобе, и всё же не рвётся навстречу. — «Ты не можешь ревновать репутацию и власть, Арген. Ты ревнуешь меня, не так ли?» Следующее движение не было отрепетировано в моей голове. Признаться, я не знала, чем желаю завершить свой танец, однако ни в одной фантазии с меня не спадал корсет. Но теперь… Увидев своего жениха, испепеляющего меня взглядом, я не просто развязываю корсет. Этого было бы недостаточно. Безумие захлестывает меня удушливой волной и лишь одной её хватает, чтобы лишиться воздуха. — Кто из джентльменов поможет леди? Всего пять слов. Их словно произношу не я, но мои губы двигаются в унисон прозвучавшим из пьяного разума словам. Пять слов — и это последнее, что сдерживает толпу от того, чтобы прорвать баррикаду и подобраться ко мне вплотную. Окружить душным и давящим кольцом. — Я! — Ещё чего, я ближе Кто-то из глазеющих, чьего лица я не вижу, силой отталкивает соперников и приближается ко мне со спины. Его липкие пальцы нетерпеливо дёргают за застёжки, а затем я чувствую прикосновения у лопаток. Одним рывком мужчина срывает с меня корсет, заставив неосознанно прикрыть ладонями грудь. Чьи-то руки — кажется, уже вторые — перехватывают одежду и уволакивают её подальше, оставляя меня лишь в ажурном и тонком белье. Третьи грубо проводят по моим бёдрам. Жадные вздохи, скабрезности, запах алкоголя — всё сплетается друг с другом столь яркими красками, что я теряю воздух и зажмуриваюсь, вновь и вновь проговаривая в уме те пять слов, которые привели к этому. Как дышать? — Отвали от неё! Всё это случается за одну секунду. Когда я открываю глаза, вторую секунду полностью подчиняет Арген. Мощным ударом он отшвыривает от меня первого из прикоснувшихся. Затем находит взглядом второго — и тот летит следом. — Эй, ты его убил… — Да нет, он дышит. — Феникс здесь? Он не терпит драк в своём борделе. Моргнув несколько раз и сделав глубокий вздох, я понимаю, что толпа вокруг меня расступилась. Полностью развеявшись от похмелья, теперь гости грудятся вокруг обоих мужчин, не вспоминая, на кого таращились ещё минутой раньше. — Ригель, кто ещё тебя трогал? — Она тронулась сама. Арген добирается до меня позже Феникса и резко бросает эту фразу ему в лицо, потирая покрасневшие костяшки пальцев. И всё же сквозь пелену злобы в нём на долю секунды виднеется… страх? Быстро, дерзко и бесстрастно он осматривает меня, убеждаясь, что в пылу пьяного угара больше никто не нанёс мне вред. После чего грубо берёт за талию — и в следующее мгновение я оказываюсь стреноженной на его плече. Он уносит меня. — … как грязная, распутная девка… Пока Арген несёт меня к своему автомобилю, не давая пошевелиться, он извергает всю накопившуюся в том душном зале злобу. Она настолько осязаема, что я чувствую её онемевшими от холода пальцами. На улице прохладно. А на мне — лишь подобие белья. — Ты вела себя, как последняя шлюха — Как какая шлюха? Та, что лежала на твоих коленях, или какая-то другая? — Заткнись! — А зря, это принципиальный вопрос. Вдруг я какая-то другая шлюха… — Я сказал: заткнись! Меня наконец опускают на землю, но не для того, чтобы вернуть самостоятельность. Арген припирает меня к дверце автомобиля, фиксируя в заложницах и быстро освобождая свои руки. После чего… — Зачем ты снимаешь пиджак? Ах, вот зачем. Я понимаю, что на него нашло, когда он силой натягивает на моё обнажённое тело пиджак, а затем импульсивными движениями застёгивает его на все пуговицы. И промахивается с ровным рядом. Я не рискую протянуть руки и исправить мужскую работу, поэтому лишь одёргиваю полы и сажусь в машину, чтобы согреться. Обратно мы едем молча. Лишь на подъезде к дому моё лицо пронзает болезненная усмешка. — Что, Ригель? — Ничего. Просто ты постоянно грозился меня раздеть, а в итоге только одел. Репутация Рода Луны ещё никогда не была под бОльшей угрозой… — … — Поняла. Заткнулась.