Reclaimed

Кроули встретился с Азирафаэлем взглядом, его глаза были широко раскрыты, а дыхание сбивалось от паники. — Ангел, пожалуйста! Нет! — умолял он, его голос едва доносился, — Ты не можешь! Ты не можешь позволить ему забрать меня! Пожалуйста! — Всё его тело дрожало, и зрение расплывалось, — Не отдавай меня ему! Пожалуйста! — Его голос сорвался, когда он услышал шаги позади себя и почувствовал знакомое прикосновение руки Сатаны к своей шее. Он прошептал последнюю мольбу: — Пожалуйста... Азирафаэль никогда не слышал, чтобы Кроули так умолял. Всё казалось перевёрнутым, как если бы он оказался в другом мире, где не действуют привычные законы. Он и раньше видел страх Кроули, на аэродроме Тэдфилда, когда они в последний раз встречались с Сатаной. Но это было нечто иное — теперь Кроули был не просто напуган, а излучал настоящий ужас. Его взгляд и поведение — полное подчинение, почти покорность — говорили о том, что он принял свою участь в жестокой иерархии, которую невозможно было игнорировать. Азирафаэль вдруг понял, что храбрость Кроули была всего лишь другой формой того же чувства, и ему было трудно осмыслить внезапный поток всех последствий и осознать, сколько всего Кроули скрывал от него. Или сколько времени он сам был слеп к этому. Или и то, и другое. Дьявол, без всякого сверхъестественного антуража, появился в своем обычном облике — немногим выше Кроули, с широким телосложением рабочего и безупречно уложенными темными волосами, достаточно длинными, чтобы их можно было назвать лохматыми, из-под которых ярко сверкали его зеленые глаза. Он подошел так близко, что его губы почти коснулись уха Кроули, а дыхание оставляло тёплый след на его шее, когда он просто убрал цепи, удерживавшие демона на месте. Он схватил шею Кроули правой рукой, пока левую нежно положил на бок демона. — Что же с тобой сделали? — прошептал он, его голос был низким и почти сочувствующим, когда он говорил на ухо Кроули. Почти. Видеть явные проявления того, как Небеса и Ад были на самом деле лишь разными уровнями одной и той же системы, никогда не переставало быть источником искреннего удовольствия для Сатаны. Однако Небо часто выходило за грань, считая себя всесильным и морально безупречным, и как только Сатана появился в сарае и увидел Кроули, он понял, что Небеса снова перегнули палку. Чем больше он осматривал демона, тем яснее становилось, насколько Небо нарушило свой контракт с ним. В нем росла ярость. Что касается Кроули, он имел дело с Сатаной — а главное, выживал рядом с ним — уже более 6,000 лет и мгновенно уловил оттенок в голосе Дьявола. В его интонации звучала острая, почти отцовская нотка (которую Кроули, конечно, расценил как капризную собственническую жилку), и стало ясно, что состояние, в котором его передали, оказалось для Сатаны неожиданным и крайне нежелательным. Но дело заключалось не в моральном облике, а в контрактах и принадлежности: Кроули все еще оставался собственностью Сатаны, ожидавшего его возвращения в определенном виде. К неудивлению Кроули, Ад снова оказался честнее Небес. «Фраза должна быть “Ангелы лгут”,» — подумал он, прежде чем его мысли прервались: рука на его шее сжалась с такой силой, что он едва не потерял сознание. Сатана все сильнее сжимал шею Кроули, одновременно проводя ладонью по его боку, явно пытаясь совладать с яростью от сложившейся ситуации. Это не приносило успеха, и в очередной вспышке раздражения его пальцы сжались, оставляя незамеченные им кровавые следы на коже шеи и ребер демона. Кровь тонкими линиями стекала по ключицам и груди Кроули. Сатана не мог не понимать, что Небеса неизбежно нарушат свои обещания. Лгать и уклоняться от обязательств — их излюбленный прием, особенно у так называемого Гласа Божьего, который, насколько знал Сатана, не слышал Её уже целую вечность. Единственной причиной, по которой он согласился на этот договор, была отчаянная необходимость заполучить Кроули, и уверенность, что в процессе будет иметь дело с Михаил, за которую поручилась Дагон. Собравшись с мыслями, Сатана схватил Кроули за рубашку и с легкостью разорвал ее, позволяя обрывкам упасть на пол, чтобы лучше рассмотреть нанесенные до его появления повреждения. Его упрямый искуситель, висевший в его руках почти безвольной тряпичной куклой, был в его власти. Сделав полшага назад, Сатана глубоко вдохнул, ослабил хватку и позволил своей левой руке скользнуть по верхней части тела демона. Невзирая на действия Небес, которые обязательно повлекут для них последствия, у него снова был Кроули. И сейчас, прямо сейчас, он собирался насладиться своей властью над ним. Как только хватка на его шее чуть ослабла, позволяя мозгу наполняться кислородом, мир вновь обрел резкость. Кроули заметил перемену в настроении Сатаны: гнев сменился удовлетворением, и сердце его заколотилось так, будто было готово вырваться из груди. Он подавил дрожь, когда пальцы Сатаны легли на его спину, скользя едва ощутимо, почти ласково. Эти прикосновения касались невидимых шрамов от старых ран, оставленных той же рукой, пробуждая воспоминания, которые он так старательно хоронил. Дыхание Кроули сбилось, когда эти пальцы двинулись вперед, вдоль ребер, пересекли грудь и задержались на смещенном плече. Затем Сатана приблизился, прижавшись к его спине. Легкое давление на плечо – не боль, но угроза – удерживало его в состоянии полного ужаса. Кроули зажмурился, его дыхание стало частым и неглубоким. Он заставил свое тело застыть, как камень, каждую мышцу быть неподвижной. Он знал: Сатана может сделать все что угодно. Может оставить все как есть. Может проткнуть кожу и вытащить кость, при этом мягко объясняя каждый шаг. А может и то, и другое, или что-то совсем неожиданное. Это было непредсказуемо, и прошлое, которое он так отчаянно прятал, захлестнуло его штормом паники. Он был одним из очень немногих демонов, к чьему наказанию Сатана приложил руку лично (у статуса "любимца" был один весьма ощутимый недостаток). Это случалось всего дважды, но каждый из этих разов оказался настолько мучительным, что затмил все остальные наказания, полученные от кого-либо в Аду. Второй случай был столь невыносимым, что Кроули навсегда убедился: третьего раза он не переживет. Именно это подтолкнуло его отправиться на вековое странствие в поисках святой воды. Теперь воспоминания об этом нахлынули на него с новой силой, пока дыхание Сатаны будто обжигало его ухо. Эти образы заставляли сердце биться так, будто оно готово разорваться, а спина будто снова ощутила боль от рассеченной плоти. Страх, словно терновые лозы, опутывал позвоночник, сжимая его до боли. Его кулаки сжались так сильно, что казалось, они готовы врезаться в саму реальность, а дыхание стало настолько прерывистым, что превращалось в судорожные всхлипы. И он знал: это снова ждет его. Вероятно, будет еще хуже. На этот раз – без конца, без надежды. Как с этим справиться?... Как... кто-то... вообще может с этим справиться? " Почему? " – мысли вихрем неслись в сознании, наполняясь отчаянием и гневом. – "Почему Ты позволяешь существовать тому, что обречено только на такое завершение?" Сатана, завершив оценку положения и состояния Кроули, тихо, но искренне рассмеялся. Этот звук пробежал холодной дрожью по спине демона. – Они неплохо размялись, – заметил он. – Но мне особенно приятно, что только я внушаю тебе истинный страх. Ведь мы можем гораздо больше, куда больше. Его правая рука расслабилась, скользнув с шеи Кроули. Сатана обошел его, остановившись перед ним, и пальцы легко очертили линию челюсти демона, заставляя его встретиться взглядом. – Мы сделаем всё лучше, – тихо произнес он. Черные крылья, глубокие, как океанские бездны, развернулись за его спиной. Взмах, и они сомкнулись вокруг Кроули, заключив их двоих в отдельную, непроглядную тьму. Первобытный страх пронзил Кроули, словно стрела, сжигая его изнутри.

***

Азирафаэль видел только спину Сатаны. Всё, что говорил Владыка Ада, и любой звук, доносящийся из круга, созданного его крыльями, исчезали в чудесной тишине, но волны паники, исходящие от Кроули, били в него, как шторм. Сам Азирафаэль едва справлялся с собственным нарастающим ужасом. Что он мог сделать? Даже до появления Сатаны он не смог бы вытащить Кроули один, а сейчас любая попытка обернулась бы мгновенным уничтожением. Он боялся представить, что происходило за этой завесой — того, что он уже увидел, было достаточно, чтобы кошмары преследовали его долгие годы. Азирафаэль оглядел архангелов, пытаясь понять, как они воспринимают всё происходящее, включая присутствие Сатаны. Ожидаемо, что Сандалфон выглядел преимущественно самодовольным, хотя выражение его лица слегка выдавало внутреннее напряжение. Михаил и Уриил притворялись равнодушными, но Михаил казалась самой опытной в "адских делах". В её поведении смешивались привычка и нечто ещё... Азирафаэлю было известно, что у Михаил есть самые глубокие связи в Аду, и он надеялся выяснить у неё ответы на свои вопросы, когда удастся оказаться вне досягаемости Метатрона. Саракаэль выглядела спокойнее всех, но её взгляд выдавал беспокойство. Отчаянно ища возможного союзника, Азирафаэль ухватился за мысль, что именно она может стать его самым ценным ресурсом. Что касается двух заместителей Сандалфона, они едва справлялись с видом истинной демонической формы Кроули, а появление самого Сатаны окончательно их парализовало. В отдалённой части разума Азирафаэль осознал, что это можно будет использовать в будущем. Однако в данный момент он слишком поглощён тревогой, чтобы об этом заботиться. Метатрон открыто ликовал. Кроули оказался в ловушке с Сатаной. А Азирафаэль не имел ни малейшего представления, как остановить своего единственного друга, чтобы его не забрали, возможно, навсегда, прямо на его глазах.

***

Темнота крыльев Сатаны сгладилась, и теперь, когда они остались вдвоем, его взгляд потемнел и загорелся. — Ты думал, что я забуду, Кроули? — прошипел он, голос был низким и полным ярости. — Я говорил тебе тогда, что если что-то пойдет не так, те, кто был вовлечен, будут страдать. Даже ты. Особенно ты. Первый соблазнитель, посмотри на себя. Ты сделал так много для Ада. И все же ты — единственное существо, которое могло бы сравниться с Богом в том, что ты у меня отнял. Несмотря на все предостережения разума, Кроули не мог не возразить по поводу этого последнего утверждения, настолько оно было абсурдным. Ведь, хоть в этом и была доля правды, весь масштаб «отнятых вещей» не шел ни в какое сравнение. Абсолютно. И на самом деле, это была правда лишь отчасти. Адам сам принял свое окончательное решение. Кроули лишь сказал ему, что реальность будет подчиняться его воле, не предлагая никаких других идей. Затем Сатана щелкнул пальцами, и веревка, привязывающая руки Кроули к столбу, исчезла. Потеряв опору, Кроули осел, и его колени подогнулись, а руки упали за спину с невыносимой, режущей болью, которая поглотила все его мысли, если бы не тяжелое, раздирающее давление в животе прямо под ребрами. Он закашлялся, попытался вдохнуть, но только захлебнулся кровью, которая появилась у него в горле. Он осмелился взглянуть вниз и увидел руку Сатаны, погруженную глубоко в его живот, рука, которая крутилась все глубже, поднималась в грудную клетку. Кроули согнулся от боли, кровь потекла из его рта, пока его внутренностям наносились неисчислимые повреждения. Сатана наклонился, чтобы снова поговорить с ним, его голос не стал громче, но звучал с угрозой и яростью. — Но, что важнее всего, ты предал и покинул меня. Несмотря на всё, что я тебе дал. Снова и снова, — Он наклонился еще ближе, и его дыхание обжигало шею и ухо Кроули. — Я даже сохранил секрет выживания тебя и твоего дорогого ангела. Ты должен был занять место Вельзевул после того, как так мастерски напугал Небо. Сквозь дымку крови и боли Кроули замер еще сильнее, чем прежде. Как? Откуда Сатана узнал? И откуда он должен был знать, что Сатана знал? Его мозг закипал. Он чувствовал, что ему действительно нужно найти ответ, но едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы думать. Черные пятна заплясали перед его глазами, и он почувствовал, что начинает дрожать, когда кровь заполнила его легкие и все остальные пространства внутри него, куда она не должна была уходить. Но неудержимо язвительная часть его мозга продолжала работать, несмотря на него самого, и он не мог не ответить на последний комментарий сатаны, задыхаясь: — Должен был… заставить меня… тогда. Не… нгк… — глаза сатаны загорелись, и его рука внутри Кроули сжалась и двинулась дальше в его грудь. Кроули вздрогнул, его лицо исказилось, и он слабо закашлялся кровью. — Не… исчез… сам, — Кроули выдавил последние два слова между сдавленными вздохами. Он немедленно заплатил полную цену за свой наглый ответ. Другая рука сатаны сильно сжала его шею сзади, и когда она сжала его настолько сильно, что на короткое время кровь снова потекла по его ключицам, Кроули почувствовал жар, настолько сильный, что в первые полсекунды это было пустое небытие, заставившее мир замолчать... Затем жгучая боль ворвалась и поглотила его мир, ладонь и пальцы сатаны действовали как клеймо, безжалостно прижимаясь к его шее и не отпуская. — Ты совершенно забываешь, с кем ты разговариваешь, демон, — злобно шипел на него Сатана, когда весь позвоночник Кроули словно загорелся, и ему хотелось кричать, но кровь продолжала душить его, и он хотел бороться, но каждое движение было агонией... — Никогда не смей говорить мне, что мне следует или не следует делать. Я придерживаюсь своего собственного совета, и мои причины — только мои. Но сознание Кроули было затуманено, и он едва мог слышать, не говоря уже о том, чтобы понимать, что говорил сатана, из-за бесконечной жгучей агонии, которая заполняла пространство между каждой клеткой его тела и, казалось, только еще сильнее сжигала самую суть его существа. И это не останавливалось. И он не мог уйти. Он даже не осознавал, что сатана позволил ему упасть на колени, опустившись на колени вместе с ним, чтобы оставаться на одном уровне. — Ты всё еще мой любимый искуситель, Кроули, — сказал Дьявол. — Тебе нужно помнить, кому ты принадлежишь, — Он на мгновение замолчал, затем погасил жар в своей руке и плавно перенёс её на затылок Кроули. Кроули судорожно задышал, содрогаясь от боли и шока от полученных ран. Дьявол продолжил, его голос стал почти мягким: — Ты мой, и всегда будешь. Одним плавным движением он вытащил руку из груди и живота Кроули, убрал крылья и, не прилагая усилий, подхватил демона, поддерживая его под плечами. Он поднял его на ноги, поворачивая его так, чтобы спина Кроули прислонилась к груди Сатаны. Кровь мгновенно хлынула из раны в груди Кроули, и он нашел в себе силы удержаться на ногах, даже с помощью сознания, быстро ускользавшего от него. Его плечи все еще были сломаны , но теперь на них оказывалось давление сзади и снизу, и представляли собой массу новой боли, сопровождавшей рану в груди и гудящий ожог на шее. Он попытался сделать вдох, чтобы выразить всю ошеломляющую ситуацию, но все, что ему удалось сделать, это задохнуться и кашлять от крови, которая продолжала скапливаться в его горле. Боли было слишком много. Это. Все Было. Слишком. — Шшшш, — успокоил Сатана, очертив круг на боку Кроули, где его рука надежно удерживала демона, посылая минимальное количество исцеления, необходимое для замедления кровотечения настолько, чтобы позволять Кроули дышать и не умереть преждевременно от потери крови, — Шшш, так лучше.

***

Азирафаэль, увидев Кроули впервые с тех пор, как Сатана окружил их и скрыл от глаз, не мог примириться с ужасом того, что он видел, с тем, что его разум говорил ему увидеть. Он не мог осознать масштаб повреждений, которые были нанесены телу Кроули за столь короткое время. Его взгляд невольно привлекла рука Сатаны, которая все еще водила круги по боку Кроули, в то время как тот боролся за воздух и продолжал кровоточить. Рука, покрытая кровью до локтя... и которая идеально соответствовала форме глубокого, разорванного ранения в теле демона. Азирафаэль услышал грохот в ушах, когда осознание обрушилось на него, и его вены превратились в лед. Его грудная клетка сжалась, и он почувствовал физическую тошноту от той боли, которая исходила от Кроули. Азирафаэль сделал шаг вперёд, его руки сжались в кулаки. Он не знал, что именно собирается предпринять, лишь ощущал, как его сердце вырывают из груди, как воздух становится тяжелым, а внутри разливается паника, такая, какую он никогда не испытывал. Если он останется стоять ещё хоть мгновение, без действия, он почувствует, что просто сломается. Но как только Азирафаэль сделал малейший шаг в их сторону, Сатана растянулся, словно тень, и стал выше Кроули на целую голову. Его глаза вспыхнули, а взгляд стал жгучим и угрожающим. Голос Сатаны заполнил хлев, раздаваясь со всех сторон сразу: — Сделай ещё хоть шаг или попробуй забрать Кроули, и я скрою его в таком измерении, где ни ты, ни кто-либо ещё не найдет его до конца времён. Азирафаэль не понимал, о чём говорит Сатана, и уже собирался сделать шаг вперёд, когда Михаил встала перед ним, положив руку на его грудь и наклонив голову так, чтобы только Азирафаэль мог её услышать. — Он не блефует. Если ты когда-либо хочешь снова увидеть своего демона, соберись и веди себя как Верховный Архангел, которым ты должен быть, — Её голос был смертельно серьёзным, а в её словах скрывалась такая тяжесть понимания, что это ударило по Азирафаэлю как ведро ледяной воды. Он заставил себя остаться неподвижным и бессильно наблюдать, как Сатана инстинктивно сжал Кроули так сильно, что Кроули издал сдавленный крик, пытаясь вдохнуть сквозь внезапное, разрушающее давление на раны, которые Сатана оставил в его лёгких. Сатана посмотрел на Метатрона, бросив на него холодный взгляд. — Вы не выполнили условия соглашения, Глас, — сказал он предупредительно, не меняя своего вида или тона, — Кроули не был вашим, чтобы распоряжаться им, как вам угодно, после того как вы согласились отдать его мне. А Ад не относится благосклонно к контрактам, которые не выполняются. Больше никаких сделок с Небесами не будет. Голова Азирафаэля закружилась, когда до него дошли последствия указа Сатаны. Как всё могло стать ещё хуже? Сатана начал отступать, таща Кроули за собой. Кроули, бледный и покрытый потом, поднял голову и в отчаянии устремился взглядом к Азирафаэлю в последний раз. — Азирафаэль, пожалуйста! — прошептал он, его голос был полон боли. — Не дай этому случиться! Неужели нельзя ничего сделать? Пожалуйста, Азирафаэль! — Его голос был совершенно надломлен, сломлен. Они остановились, и Сатана собственнически обнял его обеими руками, и Кроули знал, что падение произойдет в любую секунду, и любой крохотный остаток надежды, который существовал, исчезнет. Его глаза и голос были наполнены слезами: —Ангел… — А затем земля поглотила их, ничего не осталось на поверхности, кроме короткого, но пугающе широкого следа крови на небольшом расстоянии от столба до того места, где сатана забрал Кроули с собой обратно в ад.