Reclaimed

Кроули двигался настолько медленно, насколько это было возможно, ведя за собой Фурфура через расступившуюся толпу демонов к возвышению, где их ждал Сатана. Его голос был едва слышен, ведь даже у стен есть уши, особенно если ты теперь Принц Ада. — Что ты знаешь о том, что сейчас затевают Небеса? — спросил он, добавив: — Коротко. — Твой старый друг теперь во главе. Они отправляют на Землю уйму ангелов. А дальше — только слухи. — Почти то же самое, что знаю и я, — хмыкнул Кроули. — Метатрон пытается устроить Второе Пришествие... — Что?! — вырвалось у Фурфура. — Замолчи! — резко зашипел Кроули. — Это означает, что Ад тоже будет уничтожен. А эти идиоты, — он кивнул в сторону Темного Совета, — услышат только шанс временно захватить Землю. Я не могу позволить им так рисковать. Надеюсь, ты способен думать о долгосрочных интересах Ада. Фурфур кивнул. — Ты можешь на меня рассчитывать. — Хорошо, — выдохнул Кроули. — Скоро выйдет указ, официально разрывающий все сделки с Небесами. Поддерживай хотя бы свои подпольные каналы — технически это не сделки. И заключай какие-либо соглашения только с Азирафаэлем. Фурфур бросил на него выразительный взгляд. — Почему? Потому что он твой… Кроули резко обернулся, снова подхватывая Фурфура за воротник и приподнимая так, чтобы смотреть ему прямо в глаза. — Ты должен научиться молчать, — прошипел он. — Я могу сжечь тебя заживо, даже не напрягаясь! Кроули сделал паузу, давая угрозе как следует укорениться. Он с удовлетворением отметил, как лицо Фурфура побледнело. — Я сказал, что надо работать с Азирафаэлем, потому что он единственный, кого я точно знаю, не окажется предателем, готовым ударить ножом в спину при первой же возможности. Понятно? Фурфур молча кивнул. — Отлично. Пошли. Он опустил демона на землю. Тот нервно расправил пальто и неуверенно последовал за Кроули к возвышению, где их уже ждал Сатана. Кроули жестом представил спутника: — Мой господин, позвольте представить Фурфура. Фурфур поклонился так низко, как только мог, судорожно сцепив дрожащие руки перед собой. Кроули едва сдержал усмешку, видя, как демон трясется от страха. Однако Сатана лишь бегло оглядел Фурфура с головы до ног и, не обнаружив ничего стоящего его внимания, моментально переключил взгляд. Но Кроули так просто не собирался сдаваться. Если уж ему пришлось в это ввязаться, он сделает всё возможное, чтобы обезопасить себя. — С вашего позволения, мой господин, — вновь заговорил он, — и если у Совета нет серьёзных возражений, я бы хотел предложить ввести пятое место в Совете. Новая должность, Регент Ада, позволит избежать подобных беспорядков в будущем. Он выдержал паузу, ловя реакцию, прежде чем добавить: — Думаю, герцог Фурфур идеально подойдёт для этой роли. Сатана задумался на несколько мгновений, в то время как весь Тёмный Совет, особенно Дагон, сверлили Кроули пламенными взглядами. Однако никто не осмелился произнести ни слова. Кроули знал, что они и не рискнут. Даже при наличии возражений, их нынешнее положение перед Сатаной не позволяло им перечить. Он медленно растянул губы в игривой, но вместе с тем угрожающей ухмылке, бросая вызов взглядам Совета. — Структура Ада оставалась неизменной с самого начала, — нейтрально заметил Сатана, его взгляд скользнул в сторону Совета, чьё недовольство Кроули невозможно было не заметить. — И работала она так, как вы задумали, мой господин, — мягко ответил Кроули, тонко уловив скрытую критику. — Но даже вы не могли предусмотреть всех случайностей. И тот факт, что только теперь что-то пошло не так, — лишь доказательство, насколько продуманной была ваша система. В этот раз особенно яростно посмотрел на Кроули Асмодей, но тот оставался совершенно невозмутим. По правде говоря, он вовсе не пытался их задеть. Нет, это был способ исправить реальную проблему, возникшую по их вине. Хотя нельзя было не признать, что их раздражение доставляло ему удовольствие, которое он считал вполне заслуженным бонусом. — Лесть тебе не поможет, Кроули, — прорычал Сатана. — Это не лесть, когда это правда, — ответил Кроули без запинки. — Я предлагаю не изменить вашу систему, а адаптировать её. Это усилит её, устранит уязвимости, которые проявились, и позволит вам вернуться к роли отстранённого наблюдателя. Вам не придётся больше вмешиваться, даже если ситуация вновь станет хаотичной. Сатана сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к Кроули. Его глаза горели опасным огнём, а угроза в голосе была осязаемой, словно он уже готов был выплеснуть гнев. — И как я могу быть уверен, что всё это не часть твоего плана, Кроули? — произнёс он, сжимая пространство между ними. — Ты же мастер хитрости, интриг, подрывных игр. Сеешь сомнения, подтачиваешь изнутри. Он наклонился ближе, голос стал ниже, почти шёпотом, но от этого ещё более зловещим: — Ты же всегда так делаешь. Кроули не шелохнулся. Он не отступил ни на миллиметр, даже не напрягся. Это была его арена, его игра. Ему нечего было терять, а значит, он обладал внезапной свободой, которая могла поставить на место даже такого, как Сатана. Это напоминало искушение: та же стратегия — согласием разоружить противника. — Вы не можете знать, мой господин, — спокойно ответил он, и в этом спокойствии было что-то настолько честное, что на лице Сатаны мелькнуло недоумение. Демоны, наблюдавшие за этой сценой, замерли. Дагон торжествовал, уверенный, что Кроули загнал себя в угол. Только Амон, лениво опирающийся на стену, наблюдал с таким выражением, будто происходящее его забавляло. Он, в отличие от остальных, чувствовал в этом новом Князе что-то, что всегда оставалось за пределами его понимания. И теперь, кажется, это его ддействительно заинтриговало. — На что я хотел бы обратить ваше внимание, — продолжил Кроули, — так это на то, что преданность может быть не только искренней, но и полностью эгоистичной. Он смотрел Сатане прямо в глаза, голос стал ниже, а тон — тверже. Ещё до того, как обвинения в коварстве были озвучены, Кроули опередил их: — Да, возможно, я не собирался участвовать в Восстании, каким оно стало. Возможно, я отказался быть частью руководства Ада с самого начала, просто желая, чтобы меня оставили в покое. Но вы знаете, с какой ненавистью я отношусь к Небесам. Вы сами сказали, что за последние годы я сделал для подрыва их планов больше, чем все демоны вместе взятые. Кроули позволил словам зазвучать громче: — Возможно, мне не по душе быть здесь, в Аду, но мне абсолютно необходимо, чтобы он функционировал чётко и стабильно. Особенно если мне предстоит им управлять. Вы действительно думаете, что я позволю превратить его в хаос? Как это может быть в моих интересах, если я останусь здесь навсегда? Всё, что это даст, — преимущество Небесам. А это… — теперь Кроули сам сделал шаг ближе к Сатане, — Совершенно недопустимо. В своём углу Амон задержал дыхание, поражённый. Он заметил, как Кроули ловко уклонился от прямого ответа на обвинение. Он не опроверг его, а лишь перефразировал и добавил в конце «доказательство» своей честности. Это было сделано изящно, и Амон был впечатлён. Теперь ему стало ясно, почему тысячи лет назад Сатана так отчаянно добивался того, чтобы Кроули занял место в Совете, даже прибегая к пыткам. Тогда Кроули не сломался, и это была удивительная сила духа, какую Амон не видел раньше. И сейчас он видел её снова, но уже в другом облике. Амон удивился, поняв, что впервые за долгие века ему действительно интересно познакомиться с новым Принцем Ада. Кроули нисколько не сомневался, что Сатана примет его изящно перевёрнутое объяснение. Кроме самой Вельзевул, наверное, только он один понимал, насколько глубоко Сатана презирал необходимость лично управлять Адом и на какие усилия был готов пойти, чтобы этого избежать. Его слова, по крайней мере, успокоили Сатану в том, что новый Принц не планирует активно подрывать основы Ада. Кроули действительно не строил таких планов… пока. Сейчас он просто изучал поле игры, ведь закладывать основы никогда не лишнее. А Кроули всегда умел быть готовым. Сатана чуть расслабился, его суровое выражение смягчилось, а воздух, который казался электрически заряженным, стал менее напряжённым. — Идея хорошая, Кроули, учитывая то, что произошло. Но помни — я знаю тебя. Он приблизился, положив ладонь на грудь Кроули. В одно мгновение внутренний огонь разорвался по всему телу демона, доходя до самого горла, отнимая дыхание. — Если возникнут проблемы, — голос Сатаны стал низким и угрожающим, — будут последствия. Кроули едва не рухнул, хватаясь за запястье Сатаны обеими руками, пытаясь сбросить его ладонь и освободиться от обжигающего пламени. Но боль сковала его движения, и Сатана лишь сильнее вдавил ладонь, прошипев в самое ухо: — Ты больше никогда от меня не убежишь, Кроули. Когда Сатана отступил, жгучая боль исчезла так же внезапно, как появилась. Кроули, отчаянно хватая ртом воздух, сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь, в то время как Сатана повернулся к собравшейся демонической толпе. — Отныне у вас будет новая структура власти, — объявил Сатана, его голос эхом прокатывался по залу. — Регент Ада, официальный заместитель Князя. Ваш новый Регент и временно исполняющий обязанности Князя, пока мы с лордом Кроули уладим кое-какие дела... — Сатана обернулся, его улыбка была полна ледяного сарказма, — герцог Фурфур. Кроули ощутил, как волна ужаса, которую он загнал вглубь себя ещё в сарае, с новой силой охватила его, почти подступая к горлу. Его пальцы сжимались в кулаки так сильно, что казалось, они заклинили. Плотные облака дыма наполнили пространство. Сатана сбросил человеческий облик, его сущность окутала всё пространство зловещей аурой. Воздух гудел от невыразимого напряжения. Голос Сатаны раскатисто прогремел: — А ТЕПЕРЬ УБИРАЙТЕСЬ! И чтобы больше не смел видеть здесь подобного провала и некомпетентности! Толпа демонов впала в хаос, каждый стремился стать первым, кто покинет зал. Лишь Амон остался. Спокойно, с неизменной невозмутимостью, он подошёл к ступеням и встал у подножия. — Как долго держать их, мой Господин? — спросил он, кивнув в сторону членов Тёмного Совета. Сатана злобно рыкнул: — Не менее месяца каждого. Больше — по твоему усмотрению, если найдутся причины считать иначе. Амон склонил голову. — Понял, — отозвался он. — Если вы не возражаете, могу начать немедленно. Сатана улыбнулся с мрачным удовлетворением. — Это доставит мне большое удовольствие, — сказал он, — начни с Шакс. Амон снова поклонился и поднялся по ступеням. — Только не с меня, ты, мертвая рыба, — зашипела Дагон, когда он подошел ближе. — У меня есть важные дела, которые надо завершить, прежде чем я смогу месяц торчать с тобой. Амон замер, и его лицо лишилось всякой жизни. — Ладно, — отрезал он. — Но жди меня ровно через месяц. Его движения, всегда плавные и расслабленные, вдруг стали резкими, когда он наложил рунические кандалы на Шакс и Асмодея, оказавшихся поблизости. Кроули, несмотря на страх, пытавшийся овладеть им целиком, заметил эту перемену в Амоне. Ему это напомнило те неожиданные, резкие изменения в себе, которые он испытывал, когда Азирафель вдруг ставил его в тупик каким-нибудь словом или действием. Кроули задался вопросом, что именно сказанное Дагон могло стать триггером: её оскорбление или намек на незавершённые дела, которые, возможно, имели личный подтекст. "До встречи на другой стороне," раздался голос Амона в его голове. Кроули едва не подпрыгнул. Амон даже не повернул головы. "Если тебе это важно," продолжил Амон, "я искренне надеюсь, что не окажусь частью этого. Но если окажусь, пусть это будет скорее, а не позже." Кроули прекрасно понял это противоречивое желание. "Да, это имеет значение," подумал он, не уверен, услышит ли его Амон. Хотя это ничего не изменит, добавил он мысленно, чувствуя, как в животе холодеет от предвкушения ужаса. Сатана медленно повернулся к Кроули, его улыбка была звериной. — А теперь, полагаю, у нас есть дела, которые нужно обсудить, — его голос вибрировал до самого сердца Кроули. Он положил руку на плечо Кроули, когти больно впились в мышцы, пробираясь под ключицу. — Пойдём, — голос Сатаны был полон злорадства, и Кроули почувствовал, как страх полностью захватывает его, когда Сатана потянул его сквозь пол.

***

Азирафаэль ждал, пока Михаил не присоединилась к нему у самого прибоя. Прошло десять минут, а не три, как обещала Дагон, но Азирафаэль и не рассчитывал на меньшее. Они стояли рядом, оба охваченные гнетущей тишиной, пока события и обрушившийся поток новой информации начали усваиваться в их мозгах. И хотя Азирафаэль не привык сквернословить, он впервые почувствовал, что весь хаос происходящего можно выразить лишь одним словом. — Ну… черт побери. Михаил не моргнула глазом. Она просто смотрела на волны, застыв, словно стальная статуя. — Именно, черт побери, — коротко ответила она. — Итак, подытожим, — начал Азирафаэль. — Любое официальное сотрудничество или переговоры с Адом прекращены. Неформальные дела — полная неизвестность. Кроули назначен новым Принцем Ада, и я уверен, что это было сделано полностью против его воли. А это значит, что у Сатаны есть какой-то очень скрытый мотив. Хотя он все равно собирается… ну, ты понимаешь, — он сглотнул. — Это сочетание вещей просто не укладывается у меня в голове. — Я тоже никогда этого не понимала, — вмешалась Михаил. — Но эта кажущаяся парадоксальность каким-то образом вплетена в их систему и никак не влияет на функционирование их иерархии. Думаю, именно поэтому они проводят публичные казни, в отличие от нас, предпочитающих делать все за закрытыми дверями и почти отрицать сам факт их существования. Они ожидают, что, как выразилась Дагон, “каждый получит по заслугам”. — Но это же ужасно, — выдавил Азирафаэль, отчаянно пытаясь не думать о том, сколько раз Кроули мог оказаться в лапах Ада, а он бы никогда об этом не узнал. Он заставил себя отбросить эти мысли. Сейчас не время погружаться в этот водоворот. — Но, возвращаясь к теме, меня очень беспокоит этот скрытый мотив, должен признаться. Михаил неопределенно кивнула. — Это же Сатана. Любые его планы должны вызывать у тебя беспокойство. — Ну да, — быстро согласился Азирафель, помедлив, прежде чем продолжить. — Но дело не в этом. Михаил бросила на него острый взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Кроули — это и есть план Сатаны, — тихо ответил Азирафаэль. — И что с того? — настаивала Михаил, уже начиная терять терпение. — Да, он само олицетворение раздражения и хаоса, но кроме этого, понятия не имею, к чему ты клонишь. Азирафаэль глубоко вздохнул, повернулся к Михаил и посмотрел ей прямо в глаза. Его серьезный тон был настолько непривычным, что она невольно насторожилась. — Главная демоническая “суть” Кроули, если можно так выразиться, заключается в его искусстве обращения со словами, это правда. Но это лишь потому, что он ненавидит насилие. Он превратил свою природную, ненасытную любознательность — самую неагрессивную часть своей личности — в инструмент выживания. Он продолжает задавать вопросы, просто в форме, соответствующей его демонической роли, чтобы от него отстали. И мы все должны благодарить… кого угодно, — Азирафель на мгновение споткнулся, не решившись сказать “Бога”, — за то, что Кроули — самый худший демон Ада, с самым большим сердцем. Он перевел дух и, повышая голос, продолжил: — Потому что, Михаил, этот демон способен случайно вызвать молнию, когда он раздражен или зол. Он может останавливать время. Он создал временную отдельную реальность, когда Сатана явился на Армагеддоне! — Азирафель поднял руки к голове, как будто пытаясь ухватиться за масштаб описываемого. — И если он способен на это, то что еще он может, о чем я даже не догадываюсь? А если Сатана об этом знает? Михаил застыла на месте. — Я этого не знала, — тихо сказала она. — Нет, — кивнул Азирафель. — Ты бы и не узнала. Кроули специально скрывал большую часть этого. Даже я долгое время ничего не подозревал, и многое из этого выяснил случайно. Он никогда не стремился к власти или статусу, напротив, избегал их. И слава кому-то за это,это, — Вдруг он понял, почему Кроули использует именно эту фразу, — Потому что, если бы он жаждал власти, как большинство демонов, и если бы Вельзевул с самого начала возглавляла Темный Совет при нем… не то чтобы Армагеддон случился бы — Рай просто не имел бы шансов. — Азирафель покачал головой. — Нет, нас бы просто превратили в тост. Майкл нахмурилась. — Тост? — Ох, это человеческое выражение. Оно означает что-то вроде «хрустящий», как хлеб, когда его поджаривают. И, как правило, если ты не хлеб, быть «хрустящим» — это не... Майкл махнула рукой, прерывая его. — Да-да, я поняла. Так. Мы предполагаем, что Сатана знает о Кроули нечто, что он надеется использовать в каком-то плане против Небес? Азирафаэль провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Возможно? Не знаю. Наверное, да? — неуверенно пробормотал он, делая паузу. Он не хотел признавать, что его интуиция уже дала ответ. — Да, думаю, это так. Майкл развернулась к нему лицом, её взгляд стал серьёзным. — В таком случае, это не просто большая проблема — это проблема, которая касается непосредственно меня, Верховный Архангел. Поэтому я задам тебе вопрос: насколько реальной угрозой для Небес является Кроули? Азирафаэль задумался, подбирая слова. — Косвенной, — наконец произнёс он. — Без более точной информации я могу сказать одно: Кроули, несомненно, обрадовался бы краху небесной иерархии, но он ненавидит насилие, особенно то, которое затрагивает Землю. — Он замолчал, словно обдумывая продолжение. — Но… дай ему повод защищать Землю любой ценой, и все ставки будут сняты. Теперь, когда у него в руках вся сила Ада, он способен на многое. Может, Сатана именно этого и добивается? Взять Землю в заложники, чтобы заставить Кроули пойти на поводу в его плане против Небес? Я не уверен, знает ли Сатана Кроули достаточно хорошо, чтобы провернуть такое, но на его месте я бы поступил именно так. Потому что я совершенно не вижу Кроули добровольным участником в каких-либо грандиозных затеях Сатаны. Никогда раньше он этого не делал. Азирафаэль вздохнул и развёл руками. — Или, что вероятнее, Метатрон совершит очередную вопиющую глупость — какой-нибудь драматический, апокалиптический жест в своём крестовом походе Второго Пришествия, — и это окончательно выбьет Кроули из себя. — Он провёл руками по лицу, сдерживая нарастающее беспокойство, но всё же сдался и выругался: — Чёрт. Рядом раздался тихий смешок, и Азирафаэль метнул в Михаил пылающий взгляд. Как она только смеет! Это же надо иметь такую наглость, такое безграничное нахальство смеяться в такой момент! — Что? — мрачно бросил он, глядя на неё. Она повернулась к нему, чуть приподняв бровь. — Знаешь, мне начинает нравиться эта твоя новая версия. — О, если бы я знал раньше, что для того, чтобы попасть в твои фавориты, достаточно парочки метких ругательств и немного экзистенциального ужаса, я бы начал сыпать развратными выражениями и теорией заговора ещё давно! — Его голос буквально сочился сарказмом. Но Михаил, кажется, это лишь позабавило: её лёгкая усмешка никуда не исчезла. Азирафаэль почувствовал, как его раздражение нарастает, и, резко повернувшись к ней, почти взорвался: — А как насчёт тебя, мм? Где ты во всём этом стоишь? Могу ли я вообще тебе доверять? Что ты можешь рассказать мне о других архангелах? — Учитывая, что мы оба пока толком не знаем, что за «всё это», — начала Михаил. — Даже не пытайся умничать, — резко перебил её Азирафаэль. — Это тебе совсем не идёт. — И всё же это правда, — холодно парировала Михаил. — На данный момент всё, что у нас есть, — это наши догадки. Всё, о чём мы говорили здесь, чистая гипотеза. Так что, если ты не знаешь чего-то, о чём молчишь, или не задаёшь мне какой-то вопрос с двойным дном, в чём конкретно ты ставишь под сомнение мою надёжность? Потому что, если я не ошибаюсь, именно я была той, кто поделился гораздо более компрометирующей информацией. — О… Ну, пожалуй, ты права. Пока это только худшие сценарии и догадки, — нехотя признал Азирафаэль. — Например? — подбросила Майкл. — Ну, например, обещание помочь мне вытащить Кроули из Ада, если это вдруг станет необходимо. Или готовность встать на мою сторону против Метатрона, если он, того гляди, сойдёт с ума и решит объявить охоту на всех демонов. Или… Или что-то ещё! Я НЕ ЗНАЮ! — Азирафаэль взмахнул руками, едва не сбив что-то со стола, и устало выдохнул. Майкл внимательно смотрела на Азирафаэля. — У тебя, кажется, нет среднего режима, да? — наконец сказала она. — Ты либо следуешь политике "компании" , либо срываешь Армагеддон. Либо отказываешь себе во всём, либо предаёшься почти гедонистическим наслаждениям. Либо игнорируешь жизненно важные вещи, либо погружаешься в спираль саморазрушения. — Она подняла руку, чтобы пресечь протест, уже готовый сорваться с губ Азирафаэля. — Мы слишком долго отсутствуем на Небесах, так что не можем позволить себе сидеть здесь и перебирать все возможные сценарии. Могу заверить тебя в одном: я не хочу уничтожения Ада или демонов. Но твою одержимость благополучием Земли, превыше всего остального, я не могу разделить. Прости. — Даже если её безопасность удерживает Кроули и Ад в узде? — мягко спросил Азирафаэль. — Потому что я тебе говорю: это не преувеличение. Михаил тихо выдохнула: — Чёрт. Ты действительно кое-чему у него научился, да? — Немного, — с лёгкой улыбкой признался Азирафаэль. — Ладно, последний вопрос. Другие архангелы — ты знаешь, на чьей стороне они стоят или могли бы встать? — Думаю, про Сандалфона говорить не нужно, — начала Майкл. Лицо Азирафаэля омрачилось. — Совершенно верно, — произнёс он с мрачной решимостью. — У него нет скрытых слоёв. Он именно такой, каким кажется. А вот Уриил, возможно, способен на некий уровень… — Майкл запнулась, подыскивая слово. — Жестокости? — подсказал Азирафаэль, его губы слегка сжались, выдавая неприятные воспоминания. — Можно назвать и так. Но это не ради удовольствия, как у Сандалфона. Уриил определённо имеет свои амбиции, которые не сводятся к простому «Небеса должны победить!». Думаю, при достаточных причинах и доказательствах он не станет слепо поддерживать Метатрона. Саракаэль же — это загадка, завернутая в тайну. Но интуиция подсказывает мне, что ты можешь рассчитывать на неё, если тебе потребуется информация, помощь, а также дискретность и секретность. Почему так, я не знаю. Просто чувствую. Что касается остальных, их обязанности настолько разрознены, что я редко с ними контактирую. Тебе придётся самому выяснить их мнение. Единственное, в чём я уверена на сто процентов, — это в том, что Рафаэль был бы на твоей стороне. Но мы оба знаем, какая с ним ситуация. — Да, — задумчиво ответил Азирафаэль. — Я даже почти не помню его, только смутные обрывки. Сейчас это всего лишь репутация. Майкл долго молчала, избегая смотреть на него. Когда она наконец заговорила, её голос был напряжён: — Если тебе вдруг станет интересно… И раз уж мы всё ещё здесь, в этом странном режиме «я-даже-не-знаю-что-это», ты этого не слышал от меня, но если хочешь узнать больше о Рафаэле, найди Гавриила и спроси его. Азирафаэль растерянно моргнул: — Гавриила? На лице Михаил появилось выражение, которого Азирафаэль раньше за ней не замечал. Само по себе оно было ему знакомо — слишком знакомо. Далёкий, застывший взгляд, сжатые губы, груз молчаливой боли. Азирафаэля вдруг накрыла волна такого острого, всепоглощающего одиночества, что он едва не лишился дыхания. Теперь, зная то, что знал, он понял, что упоминание Гавриила, вероятно, несло в себе куда больше, чем казалось на первый взгляд. Небеса всегда были местом одиночества, задуманные так преднамеренно, как предполагал Азирафаэль. И даже архангелы, имевшие больше всего свободы в выборе компании, оставались, по сути, друг для друга единственными собеседниками. Как бы Михаил ни презирала Гавриила за его самоуверенность и полное отсутствие такта, позволившие ему занять место Верховного Архангела вместо неё, они прошли через многое вместе. Его потеря — ещё один удар по их и без того немногочисленному кругу. А теперь, когда Азирафаэль знал о её отношениях с Баланом, а затем с Дагон, он задался вопросом, насколько больно ей было видеть, как Гавриил уходит с Вельзевул. Сколько воспоминаний оживало в её душе каждый раз, когда она упоминала его или просто думала о нём? Или он просто проецирует собственные чувства? Нет, решил он, не с тем уровнем одиночества, который он ощущал сейчас. — Михаил? — осторожно произнёс он, мягко положив руку ей на плечо, когда она так и не ответила, всё ещё погружённая в свои мысли. Михаил вздрогнула, словно от внезапного пробуждения, и Азирафаэль опустил руку. Что-то подсказывало ему, что вопрос «Всё ли в порядке?» будет воспринят как снисходительный, что лишь заставит её закрыться ещё больше. — Да. Прости, — Михаил откашлялась, и тот тонкий проблеск, что вырвался из плотно закрытого сундука её эмоций, вновь исчез. Выражение лица изменилось, и она вернулась к своему привычному облику. — Гавриил… должен был помочь Рафаэлю, насколько я знаю. Это всё, что он когда-либо говорил. Я сама там не была, и он никогда не хотел это обсуждать, так что я знаю лишь те слухи, что ходят у всех. Они ещё несколько минут молча наблюдали за приливом, наслаждаясь украденной тишиной этого момента, зная, что она закончится, как только они покинут это место. — Я могу вернуться первой, — наконец предложила Михаил. — Чтобы мы не появились одновременно. — Мм, да, хорошая идея, — отвлечённо согласился Азирафаэль. Затем, собравшись с мыслями, добавил: — Михаил, мне сразу понадобится твоя поддержка в одном вопросе. Михаил приподняла бровь. — О? — Ещё совсем недавно, когда я разговаривал с Кроули, я настаивал на том, что Небеса не используют тактики, которые... — он решил говорить прямо. — Пытки. Что Небеса не занимаются пытками. А он сказал, что я ошибаюсь. — Азирафаэль пристально посмотрел на Майкл. — У меня два вопроса, и затем то, в чём мне нужна твоя поддержка. — Это было частью эскалации Метатрона? Или Небеса уже веками тайно этим занимались? И в любом случае, рядом с Сандалфоном были обычные ангелы, и я не позволю этому продолжаться и становиться нормой для наших рядов. Мне всё равно, что они Падшие, они всё равно живые существа! Он резко замолчал, и Михаил почувствовала, как от Азирафаэля исходят волны праведного гнева. Его взгляд горел, спина была выпрямлена, плечи напряжены, а руки, опущенные вдоль тела, казались одновременно расслабленными и готовыми к действию. — И, Михаил, я знаю, что мало времени проводил на Небесах, и, будучи поставлен во главе, не слышал о подобном. Но мы оба знаем, что наказания скрываются, потому что их признание означало бы, что правила были нарушены. Так вот. Ты знаешь, использовались ли пытки против ангелов? Или есть слухи, о которых я не в курсе? Михаил, видя, как накаляются страсти, откашлялась, чтобы немного замедлить темп беседы, прежде чем ответить: — Насколько я знаю, это позволено только в отношении демонов. Теоретически. И уж точно не против своих. — Но всё-таки позволено в теории, — уточнил Азирафаэль. — Формулировка расплывчатая, больше подходящая для военного времени. Определение "демона" и "падшего" тоже оставляет простор для интерпретаций, но да, — ответила Майкл. Азирафаэль сжал челюсти, его губы превратились в тонкую линию. — Ты понимаешь, что это пойдёт вразрез с Метатроном и с директивой, которая действует со времён появления демонов, — предостерегла Майкл. — Не то чтобы я была категорически против изменений, — поспешила она добавить, заметив, как в глазах Азирафаэля вспыхнул такой опасный огонь, что он казался готовым запустить в неё огненными шарами, — просто надеюсь, ты найдёшь более дипломатичный способ выразить свои намерения, чем заявиться и провозгласить указ. — Я надеялся, что ты имеешь обо мне немного больше представления, чем это, — с ноткой обиды отозвался Азирафаэль. — Возможно, но ты выглядишь так, будто готов сжечь весь лес, — сухо заметила Михаил. Азирафаэль одарил её взглядом, полным негодования. — Никогда бы не стал, — с подчеркнутым достоинством произнёс он, расправляя одежду и гордо поднимая подбородок. — Деревья ни в чём не виноваты. — Что ты имеешь в виду — "деревья ни в чём не виноваты"? — Михаил нахмурилась, совершенно сбитая с толку. — Это шутка. Она означает… Ах, да забудь, — махнул рукой Азирафаэль. — Нам действительно пора возвращаться. — Именно, — согласилась Михаил и исчезла. Азирафаэль захлопнул рот, опустив руку, которая была готова жестом подчеркнуть его следующий вопрос. Он хотел уточнить, кто из них чем займётся и как часто они будут обмениваться информацией, но вдруг осознал, что просто тянет время. Ему не хотелось возвращаться на Небеса. Ему не хотелось снова остаться один на один со своими мыслями. Ему не хотелось всего этого. ...«Ты не можешь позволить им забрать меня! Пожалуйста!»... От воспоминания о голосе Кроули внутри всё оборвалось, и Азирафаэль крепко зажмурился. Он хотел, чтобы Кроули вернулся. Не просто был свободен от Ада, вернулся на Землю и снова стал далёкой фигурой из его прошлого. Нет, он хотел, чтобы Кроули вернулся по-настоящему. Но это тянуло за собой такие невероятные последствия, как логические, так и эмоциональные, что Азирафаэль понятия не имел, с чего начать. И всё же он заставил себя признаться, хотя и не знал, как найти ответ: — Я должен попробовать.

***

Он медленно открыл левый глаз. Правый был слишком повреждён: сломанная скула опухла настолько, что любое движение приносило боль. Голова казалась невыносимо тяжёлой, а что-то острое впивалось в шею, стоило ему ослабить мышцы и позволить ей наклониться. Тело мелко дрожало, указывая на глубочайший шок. Его спина пульсировала болью, а попытка пошевелить конечностями открыла правду — он был прижат к стене, скован цепями с медными вставками. Запястья, лодыжки, шея, грудь и бедра — всё удерживалось металлом, оставляя ему только возможность осознавать своё положение. Стоило ему перенести вес с левой стороны, как боль в переломанном тазу пронзила его, словно молния, заставив вскрикнуть. Попытка поправить положение даже не пришла ему в голову: он знал, что любая попытка исцеления будет немедленно разрушена. И всё же это было слишком. — Пожалуйста, — хрипло выдохнул он, чувствуя, как кровь пузырится в горле с каждым вдохом. Он даже не смотрел на Сатану, но всё его существо молило о передышке. — Я не могу... это слишком… Сатана медленно приблизился, изогнув бровь с выражением издевательского интереса. — Ах, это одна травма, и ты уже не выдерживаешь? — Он положил руку на левое бедро Кроули и сдавил, окончательно раздробив кость. Крик, сорвавшийся с губ демона, был оглушительным. Где-то глубоко внутри возник холодный и вязкий узел отчаяния. — Нет, — продолжил Сатана, поднимая руку, — это совсем не слишком. Кроули бессильно опустил голову, не заботясь о том, что ошейник затрудняет дыхание. На это уже не оставалось сил. И тогда он ощутил что-то совсем неправильное. О, нет. Последний удар разорвал главную артерию в его тазу. Он должен был умереть. И сейчас он хотел этого больше всего. Но именно поэтому Сатана делал всё таким образом. — Знаешь, думаю, твое тело нуждается в равновесии, — задумчиво протянул Сатана. — Нет! — умолял Кроули, осознавая смысл слов. — Пожалуйста, нет! Но Сатана безжалостно сломал и правую сторону. — А теперь, — добавил он, несмотря на крики Кроули, — я думаю, пришло время привести остальное в порядок. Он обхватил грудь демона и надавил. Хруст рёбер наполнил воздух, когда каждое движение рук Сатаны методично ломало тело. Боль накатывала волнами, пока разум Кроули окончательно не потемнел, оставляя лишь слабую надежду на то, что он не вспомнит этого кошмара, если очнётся снова.