О поцелуях, лжи и принципах

- А-Сюй. Тишина. Лао Вэнь лежит развалившись на кушетке между подушек. Его белые волосы собраны в совсем уж небрежный пучок. Одна нога согнута и подтянута на сиденье так, что полы ханьфу еле-еле прикрывают ноги. Пояса на талии настолько расслаблены, что виднеется не только нижнее одеяние, но и жемчужная кожа груди. Скорее всего, под ключицей можно углядеть бесстыдно выставленную ярко алую метку. Цзышу оставил ее сегодня утром. Он выглядит как мечта, как влажный сон, как определение слова соблазн. И, Чжоу Сюй уверен, Вэнь Кэсин прекрасно знает об этом. Более того - это и было его целью. А Цзышу слаб, он не устоит, если поднимет глаза на зов. И поэтому он не поднимает. - А-Сююй? Кажется, в этот раз это растерянность? Чжоу Цзышу не уверен. За последнюю четверть стражи Лао Вэнь успел перебрать все интонации: от притворного хныкания, до совсем не притворного возбуждения. Но Чжоу Цзышу был холоден словно лед, и ни на что не реагировал. Во-первых, ему нужно закончить работу, а во-вторых, Лао Вэнь был наказан. - А-Сю? Чжоу Цзышу замирает. Это было кристаллизованное отчаяние. Он не выдерживает и смотрит. Вся эта ситуация была глупой. Ему просто нужно было, как обычно, провести пару часов наедине с собой. И раньше это не вызывало проблем: Лао Вэнь находил себе занятие по душе. Но пару дней назад Чжоу Цзышу действительно разозлился. Возможно сейчас он готов признать, что не вся вина за произошедшее лежит на Лао Вэне, но тогда… Тогда он был в ярости. Их застали. Ничего предосудительного, они просто целовались и не успели зайти далеко (хотя Цзышу и собирался), все одежды были на месте. Но Лао Вэнь сказал, что запер дверь. А испуганное, залитое бордовой краской лицо ученика доказывало обратное. Чжоу Цзышу было плевать, что их кто-то увидит (может, кого-то это научит лишний раз стучаться). Если бы они уединились в библиотеке, на лужайке в сливовом саду или в пустом коридоре, даже если бы они были без одежды — пускай. Цзышу никогда не обладал лишней стыдливостью. К тому же это была его школа, его ученики, и он мог целовать своего чжицзи когда и где захочет, а если кого-то что-то не устраивало: выход все еще был там же где и вход. Но Лао Вэнь сказал, и эта маленькая бытовая ложь меняла все. В итоге, слово за слово, и вот он уже говорит Лао Вэню «неделю никаких поцелуев». А тот смеется, шутит что-то про выдержку и тянется к лицу. Затем словесная перепалка перерастает в потасовку, по пути они теряют некоторое количество одежды (предварительно проверив дверь), но целовать Чжоу Цзышу себя так и не позволяет. На самом деле Чжоу Сюй уже жалел о своих словах. Тогда ему казалось, что поцелуи — ерунда. Он не задумывался сколько на самом деле раз в день целовал Вэнь Кэсина, или тот целовал его. А лишившись этого, что ж, Чжоу Цзышу обладал достаточно толстой кожей, чтобы признать, что скучал по ним. На самом деле, думает Чжоу Цзышу, если бы Лао Вэнь не оказался так зациклен на этом наказании, он бы и сам забыл о нем спустя сутки. Например потянувшись чмокнуть Вэнь Кэсина на ночь или с утра. Или не задумываясь отвечая на поцелуй во время их двойного самосовершенствования, или в благодарность за вкусный обед, или чтобы заставить заткнуться, или… Поводов было действительно много. Но Вэнь Кэсин просто не давал забыть: он таскался за ним, как собачонка, совершенно не отлипая, еще хуже, чем во времена их знакомства. Он постоянно напоминал о брошенных в гневе словах, и в итоге Цзышу оказался в собственноручно расставленной ловушке. Он не может ни забыть на самом деле, ни притвориться, что забыл о наказании. В конце концов он тут глава поместья, он — глава школы, он — шифу, и если он сам не будет следовать своим словам, то кто вообще будет? Но… Чжоу Сюй встречается с влажными отчаянными глазами напротив. Это точно не было его целью. - Лао Вэнь? - мягко произносит Цзышу, и видит, как облегчение расплывается по лицу его чжицзи. Лао Вэнь не сидит больше на своей кушетке, он плавно стекает с нее и падает перед Цзышу, обхватив его ногу руками и ногами, прижимаясь к колену щекой. - А-Сюй. «Что ж, он хотя бы передумал плакать». Чжоу Цзышу кладет руку ему на макушку, мягко массируя и еще больше ослабляя пучок. Лао Вэнь сжимает ногу сильнее, и отчаянно хнычет (на взгляд Чжоу Цзышу вполне искренне): - А-Сю-ю. - Лао Вэнь, что на тебя сегодня нашло? - A-Cюй, А-Сюй, А-Сю, пожалуйста, - лепечет, прижимаясь горячим ртом к коленке и слегка прикусывая, прямо сквозь ткань. Чжоу Цзышу дергает его за волосы, заставляя посмотреть на себя. Взгляд у Вэнь Кэсина лихорадочный, сумасшедший. Цзышу этот взгляд знает, только вот обстоятельства не те. - Если ты мне не скажешь словами, я не пойму, Лао Вэнь, - строго говорит Цзышу. Вэнь Кэсин не отвечает, только тянется горячими руками под юбки ханьфу, и бормочет что-то себе под нос. Цзышу не разбирает точно, но вряд ли это что-то другое кроме его имени. Лао Вэнь откидывает ткань на своем пути, а затем прижимается к чужому паху, трется лицом, вдыхает судорожно, вжимается и дышит. Так алчуще и жаждуще, как будто они не спят каждую ночь под одним одеялом, а не виделись месяцам. Чжоу Цзышу чувствует прилив крови в паху, а еще понимает, что Лао Вэнь так и сидит на его ноге, незаметно притираясь. Будто бы, если он будет двигаться достаточно осторожно, Чжоу Цзышу не заметит его возбуждения. - Лао Вэнь, - Чжоу Цзыщу добавляет в голос стали и для пущей убедительности поднимает пальцы ног на себя, заставляя яйца Вэнь Кэсина подпрыгнуть, и прижать их к основанию члена. Что оказывается на так уж и легко с учетом всего его возбуждения. - А-Сюй, А-Сюй, А-Сю, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, - стонет на это Лао Вэнь. Он мочит слюной член Чжоу Цзышу прямо через нижние брюки. В этом нет никакого смысла, кроме лихорадочного желания как можно быстрее прикоснуться и полного тумана в голове Вэнь Кэсина. Цзышу отрывает его от себя, дергая за волосы, и приспускает штаны. Кэсин будто бы ничего не замечает, только водит руками по бедрам, не прекращая попеременно повторять «А-Сю» и «пожалуйста». Что ж, Цзышу слишком слаб, чтобы пытаться на самом деле его остановить. Вэнь Кэсин облизывает широким движение всю доступную ему кожу, оставляя влажные дорожки слюны, кусает низ живота, а затем медленно затягивает в рот головку, постепенно всасывая в рот весь член до основания. Он двигается медленно, чтобы не подавится, а сам мягко толкается в ногу Цзышу. Чжоу Цзышу снова двигает ступней, наверняка болезненно вдавливая ее в чужой пах, и слышит, как вокруг его члена зарождается вибрация от стона. Цзышу наклоняется вниз, чтобы рассмотреть поближе, как губы Вэнь Кэсина растягиваются и краснеют, как слюна, вперемешку с естественной смазкой стекает по его подбородку и как… Цзышу замечает слишком стеклянные, слишком влажные глаза. Прекрасные, но он чувствует, что что-то не так. Не смотря на явный интерес Вэнь Кэсина, что-то очень сильно не так. - Лао Вэнь, - Цзышу снова тянет его за волосы, с усилием отрывая от себя. - Нет-нет-нет, - бормочет тот, - А-Сю, пожалуйста, пожалуйста, мне нужно. Пожалуйста, - он отчаянно сжимает ткань под ладонями на бедрах Цзышу. - Хорошо, хорошо, иди сюда, - Чжоу Сюй тянет его к себе на колени. Чтобы там ни было, он не собирался делать своему чжицзи больно. Возможно, он хотел доставить ему немного неудобства, чтобы отплатить за внезапно охватившую его панику, отголосок того страха и боли, что он пережил в заваленном снегом Арсенале. А не чтобы тот рыдал от отчаяния, насаживаясь ртом на его член. - Лао Вэнь, ну же, баобей, скажи мне что-нибудь, чтобы я мог тебе помочь, - Цзышу держит в руках его лицо, поглаживая щеки большими пальцами, готовясь ловить слезинки. - А-Сюй, - Вэнь Кэсин тянется вперед, утыкается носом в шею, как будто стыдясь смотреть в глаза. Чжоу Сюй обхватывает его за талию, прижимая к себе ближе, и по крайней мере Вэнь Кэсин все еще возбужден. Это действительно хороший знак. - Да, Лао Вэнь, - он гладит его по голове, мягкими успокаивающими движениями. - Прости меня, - тихо шепчет Вэнь Кэсин в шею, - пожалуйста, А-Сюй, сжалься, я… Я не могу больше так. Ты как будто бы уходишь, снова бросаешь меня одного. Я не могу, А-Сю, - он всхлипывает, и Чжоу Цзышу чувствует влагу на шее. - Хорошо, конечно, Лао Вэнь, - у Чжоу Цзышу сбивается дыхание, он облажался, опять, - ты должен был сказать мне раньше. Я никуда не собираюсь, я буду с тобой всегда, или пока тебе не надоем. Лао Вэнь, ты мой чжицзи, куда я денусь. Я люблю тебя, я не уйду по своей воле. Вэнь Кэсин отрывается от его плеча. У него растрепанные волосы, покрасневшие опухшие глаза, мокрые дорожки от слез на щеках, покусанные губы и все еще влажный подбородок. Он самый красивый человек, которого когда-либо видел Чжоу Цзышу. - А-Сю, можно? - и в его голосе столько желания, столько потребности, что Чжоу Цзышу задыхается. Пора бы привыкнуть к такой жажде от своего чжицзи, но каждый раз это бьет под дых. Он никогда не думал, что в нем можно так нуждаться. Не в его навыках безжалостного убийцы, не в его шпионской сети или обширных знаниях ядов, или пускай даже в его наставлениях на пути совершенствования, а просто в нем. С его темным прошлым, кошмарами, любовью к вину и сомнительными нравственными ориентирами. - А-Сю? - Чжой Цзышу понимает, что слишком долго молчит, по вновь наполнившему голос Кэсина отчаянию. Чжоу Сюй не отвечает, он притягивает Лао Вэня к себе и мягко касается губ. Слизывает с них соль слез и свой собственный вкус, толкается вперед, раскрывая. А потом его сносит лавина Вэнь Кэсина. Он хватается за плечи, горячо прижимается всем телом, толкает языком язык, лижет, кусает и стонет в поцелуй, кажется, одномоментно. Чжоу Цзышу только успевает обхватить его руками за спину покрепче, а тот движется, ерзает и как будто бы вибрирует от энергии или пережитого беспокойства. Цзышу гладит его по спине, а тот трется о его мягкий живот, кусает губы и между дыханием и поцелуями шепчет неразборчиво: «А-СюА-СюА-Сю». А спустя пару мгновений, Чжоу Цзышу совершенно ничего не успевает понять, Кэсин замирает, дрожит и стонет прямо в чужой рот. Чжоу Цзышу чувствует, как на животе расползается влажное теплое пятно. Они сидят так еще какое-то время. Чжоу Цзышу гладит согнутую спину под своими руками, и, слегка повернув голову, мягко целует в висок. - Я говорил, мой А-Сюй не сможет наказать меня так, - в голосе Вэнь Кэсина, под напусканным самодовольством все еще ярко слышится уязвимость. Чжоу Цзышу улыбается. Возможно, спустя пару минут в порыве мелочной мести он вытрет беспорядок со своего живота одеждами Вэнь Кэсина, но сейчас мягко отвечает: - Филантроп Вэнь не только чист помыслами и душой, но и обладает исключительной проницательностью. А потом смеется, когда чувствует, что его кусают за шею. - Что насчет двери? - посмеиваясь спрашивает Цзышу. Лао Вэнь замирает в его руках. Он чуть отстраняется, чтобы заглянуть в лицо, и, не увидев там обиды или злости, расслабляется. Но все равно слегка краснеет и отводит глаза, когда отвечает. - Я не помню, - потом он взмахивает рукавами и пытается слезть с колен. - Если А-Сюю не комфортно, я пойду и проверю. - Сиди, - Чжоу Цзышу сцепляет руки у него за спиной, не давая выбраться. - Плевать на дверь. Все и так знают, чем мы занимаемся. Но в последний раз когда ты мне врал — ты почти умер. И… - Он замолкает, потому что хватит на сегодня откровений. - А-Сюй, - скулит Вэнь Кэсин, снова прижимаясь к нему всем телом, впечатываясь в пятно на животе и размазывая его еще больше. - Я так люблю тебя, А-сюй. Чжоу Цзышу счастливо обреченно вздыхает.