Когда меркнет свет

Юнги проснулся раньше обычного. Свет рассвета лениво пробивался сквозь плотные шторы, ложась бледными полосами на пол и стены комнаты. Воздух был прохладным, утренний холодок окутывал всё вокруг, но Юнги лежал неподвижно, уставившись в потолок. Его мысли были беспокойными, как всегда в последнее время. Он медленно повернул голову в сторону, где спал Чимин. Тот лежал на боку, лицо частично скрыто в мягких складках подушки, а светлые волосы разметались в хаотичном беспорядке. В этом моменте было что-то почти священное. Юнги невольно задержал дыхание, будто боялся разрушить эту тихую картину. Но вместе с этим в его сердце всё сильнее крепло ощущение тревоги. Его взгляд скользнул по тонкому силуэту Чимина. Одеяло, сбившееся на середину тела, открывало худые плечи и изящный изгиб позвоночника. Юнги заметил, что его кожа стала ещё бледнее, почти прозрачной, а ключицы — слишком острыми. Это не просто настораживало — это пугало. Он потянулся рукой, чтобы поправить одеяло, но замер. Его пальцы на мгновение зависли в воздухе, а затем бессильно опустились. — Почему ты никогда ничего не говоришь? — прошептал он, почти неслышно, больше себе, чем кому-то. Чимин издал тихий, едва различимый вздох, но не проснулся. Юнги медленно сел на кровати, проведя рукой по лицу, чтобы стряхнуть остатки сна. Но сон был не причиной его усталости. Всё это время он чувствовал, как между ними образуется невидимая стена. Она росла медленно, незаметно, как трещина на зеркале, но теперь её нельзя было игнорировать. Юнги посмотрел на часы. Было слишком рано для завтрака, но он всё равно встал, стараясь не шуметь. Его босые ноги касались холодного паркета, из-за чего он невольно вздрогнул, но продолжил двигаться. На кухне он поставил чайник, погрузившись в привычный ритуал приготовления чая. Звук закипающей воды немного отвлёк его от тяжёлых мыслей. Он достал две чашки, положил чайные пакетики, затем добавил сахар — чуть больше, чем обычно, зная, что Чимин любит, когда чай сладкий. Когда он вернулся в спальню, Чимин уже проснулся. — Ты снова встал раньше меня, — пробормотал тот, сонно потягиваясь. Его голос был хрипловатым, но мягким, как шерстяной шарф зимой. Юнги молча поставил чашку на тумбочку рядом с кроватью. Он наблюдал, как Чимин натягивает на себя халат — тот был слишком большим, и его полы едва не касались пола. На мгновение Юнги отвлёкся, но затем снова заметил, насколько хрупким выглядел Чимин. Он стал ещё тоньше, чем раньше, его движения были медленными, а улыбка, которую он пытался изобразить, казалась натянутой. — Я хотел поговорить с тобой, — произнёс Юнги наконец, садясь в кресло у окна. Чимин замер, но быстро взял себя в руки. Его лицо снова осветила лёгкая улыбка, но Юнги знал его слишком хорошо, чтобы обмануться. — О чём? — спросил Чимин, слегка наклонив голову. — О тебе, — голос Юнги звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость. Чимин чуть заметно напрягся, но всё же подошёл к окну, облокотившись на подоконник. Свет утреннего солнца касался его лица, делая черты мягкими, почти детскими. — Со мной всё в порядке, — начал он, избегая взгляда Юнги. — Ты просто слишком беспокоишься. — Это не похоже на "в порядке", — возразил Юнги, внимательно наблюдая за ним. Чимин посмотрел в окно, словно пытаясь найти там что-то, что могло бы его спасти от этого разговора. — Иногда ты видишь то, чего нет, — сказал он, обернувшись. Его голос был мягким, но в глазах читалась усталость. Юнги чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Не пытайся скрыть от меня правду, Чимин. Ты знаешь, я замечаю всё. Чимин молчал. Его пальцы крепко сжимали край подоконника, а плечи были напряжены. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Если с тобой что-то происходит, ты должен мне сказать, — продолжил Юнги. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Чимин медленно выдохнул, расслабляя плечи, но его лицо оставалось закрытым невидимой маской. — Ты слишком много думаешь, — ответил он, повернувшись к Юнги. Его улыбка была слабой, почти извиняющейся. — Иногда люди просто устают. Юнги хотел возразить, но знал, что на этот раз всё будет так же, как и раньше. Чимин откажется говорить, найдёт ещё одну отговорку, чтобы отвести разговор в сторону. И Юнги снова согласился на это молчание, но в глубине души он знал: времени для правды остаётся всё меньше. --- Юнги чувствовал, как молчание между ними становится слишком тяжёлым. Чимин уже отпустил подоконник и подошёл к столу, где стояла чашка чая. Он сделал небольшой глоток, но его пальцы всё ещё выглядели напряжёнными. — Ты совсем ничего не ел на ужин вчера, — вдруг сказал Юнги, не отводя от него взгляда. Чимин слегка вздрогнул, но быстро справился с собой. — Не был голоден, — ответил он равнодушным тоном, ставя чашку обратно. Юнги наклонился вперёд, его пальцы переплелись в замке. — Ты почти не ешь в последнее время. Я замечаю это. Чимин поднял на него взгляд, в котором читалось раздражение, но оно было настолько лёгким, что скорее походило на защитную реакцию. — Ты превращаешься в настоящую няньку, — произнёс он с коротким смешком, явно стараясь разрядить обстановку. — Может, потому что я беспокоюсь, — твёрдо ответил Юнги, не давая себя сбить. Чимин глубоко вдохнул, словно собираясь с силами, и откинулся на спинку стула. — Послушай, — начал он. — Я знаю, что выгляжу немного... иначе. Но ты сам говорил, что я слишком много работаю. Всё нормально. Мне просто нужно больше отдыхать. Юнги не ответил сразу. Он смотрел на Чимина, изучая каждую деталь его лица. Тёмные круги под глазами, которые он пытался замаскировать, бледная кожа, даже лёгкий изгиб губ, будто он прилагал усилия, чтобы удерживать их в привычной улыбке. — Ты действительно думаешь, что я поверю в это? — наконец сказал Юнги, его голос звучал почти устало. Чимин отвёл взгляд, глядя куда-то мимо него. — Думаю, ты должен поверить, — произнёс он, его тон стал чуть твёрже. Юнги молча встал с кресла и подошёл к окну. На улице солнце уже поднялось высоко, заливая двор дома мягким светом. Но даже это утреннее тепло казалось ему обманчивым. — Я тебя не тороплю, — тихо сказал он, глядя на пустую улицу. — Но однажды ты всё равно мне расскажешь. Чимин не ответил. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгким скрипом деревянного пола под ногами Юнги. Он обернулся, чтобы посмотреть на Чимина ещё раз. Тот снова сидел за столом, но теперь его взгляд был устремлён на чашку, которую он крутил в руках. Юнги чувствовал, что между ними появляется ещё больше расстояния. Каждый день — словно шаг назад. — Сегодня я хочу взять тебя в одно место, — вдруг сказал Чимин, поднимая глаза. Его голос прозвучал неожиданно бодро, как будто только что он избавился от груза своих мыслей. Юнги прищурился. — В какое? — Это сюрприз, — улыбнулся Чимин, но в его улыбке было что-то странное, что Юнги не мог расшифровать. Он хотел спросить, что именно задумал Чимин, но что-то удержало его. — Хорошо, — коротко ответил он, сдавшись. --- Они отправились в путь ближе к обеду. День был ясным, небо — глубокого синего цвета, почти без облаков. Чимин настоял на том, чтобы они шли пешком. Юнги сначала возражал, но потом заметил, что Чимин выглядит чуть бодрее, чем обычно, и решил не спорить. Они шли по узкой тропе вдоль холмов, окружённой высоким кустарником, из-за которого дул лёгкий ветер. — Ты так и не скажешь, куда мы идём? — спросил Юнги, шагавший чуть позади. Чимин оглянулся, его глаза были полны какого-то странного света. — Всё узнаешь, когда придёт время. Эта фраза снова показалась Юнги странной, но он ничего не сказал. Вместо этого он сосредоточился на их шаге, отмечая, что Чимин иногда притормаживает, словно ему трудно идти. После часа пути они оказались на холме, с которого открывался вид на долину. Там, внизу, был старый заброшенный дом, который выглядел как остатки некогда величественного особняка. — Ты привёл меня сюда, чтобы показать старую развалину? — удивился Юнги. Чимин тихо рассмеялся и сел на траву, указывая ему на то, чтобы он сделал то же самое. — Не в этом суть. Сядь. Юнги подчинился, садясь рядом. Тишина вокруг них была почти абсолютной. — Это место напоминает мне, как всё проходит, — тихо сказал Чимин, глядя на старый дом внизу. — Ты опять про это, — вздохнул Юнги, но в его голосе не было раздражения, только тревога. Чимин снова улыбнулся, но его улыбка была грустной. — Нет, я просто хочу сказать, что нужно ценить то, что у нас есть сейчас. Юнги обернулся к нему, его взгляд был серьёзным. — Я ценю, — сказал он. — Просто скажи мне, что происходит. Но Чимин снова проигнорировал вопрос, вместо этого повернувшись к нему и положив голову на его плечо. — Спасибо, что ты со мной, — прошептал он. Эти слова, такие простые, такие тёплые, оставили в груди Юнги странное ощущение, будто что-то важное ускользает.