Клятва под Чёрной Луной

Тягучий сумрак обвивал лес, словно седьмое покрывало, укрывающее землю от звёздного взора. Кроны дерев сей мраковицы срастались, образуя свод, под коим дыхание становилось тяжким, а шаг — отзвуком забытого сна. Иорвет, дитя лесное, стоял недвижно меж древес, что сказывались свидетелями веков. Взор его, скрытый под навесом капюшона, метался от света костра, где звучала речь, к теням, что поглощали её отзвуки. Она. Саския. Дева Пламени, ожившее чудо древних преданий, сотворённое не для простых смертных. Она возвышалась над людом, что собрались вокруг неё, с тем спокойствием, коим одарены лишь те, кто ведает свою силу. Её слова резали воздух, как остриё меча, и проникали в сердца, как старый, добрый напев: — Мы возгорим пламя свободы! — громко возгласила она, и её голос разлился, как колокольный звон. — Земля, что мы топчем, будет наша. Кровь тех, кто нас поработил, впитается в неё, как влага, питающая древо. Мы выжжем старое, и на пепелище взрастёт новое, сильное. Костёр, что бросал отблески на её лицо, отливал золотом в её волосах. Она казалась отлитой из меди и пламени, живым воплощением мечты и страха. Иорвет смотрел на неё так, словно пытался запечатлеть её образ в своих очах, но понимал, что это тщетно.

"Она пламя, — думал он, — а я лишь дым, что исходит от него. Дыму не принадлежать огню".

𝄪

Когда битва разразилась, словно буря в горах, Иорвет стал её тенью, её незримым стражем. Его стрелы летели молчаливыми вестниками смерти, пронизывая тех, кто осмелился поднять оружие на неё. Она сражалась, как воин из древних баллад, что пели на закате у костров. Её меч скользил, будто танцуя, и каждый его удар был тяжким приговором. Иорвет знал: она не нуждалась в его защите. Она могла защитить себя и целый легион. Но он всё равно был рядом, из раза в раз прикрывая её спину, когда тени сгущались слишком быстро. Её свет обжигал. Каждый миг, что он смотрел на неё, был сродни пытке. Он любил её — любил без права, без надежды, без просьб. Любовь эта была как кинжал, что носишь в сердце, зная, что не сможешь его извлечь.

𝄪

Вечером, когда битва стихла, Иорвет ушёл в лес. Небо, застланное чёрными, как деготь, тучами, не давало ни звезды, ни лунного света. Только слабые отблески костра тлели вдали, где она готовила воинов к следующему дню. Он сел под деревом, облокотившись на его древний ствол, и поднял взгляд к небесам. — Боги, если вы есть, — прошептал он, — отчего сотворили вы такую муку? Любить и знать, что сей огонь никогда не согреет. Пить воду из источника и всё же умирать от жажды. Его голос потонул в ночи, как камень, брошенный в омут. Он вспомнил первый миг, когда узрел её. Тогда, в её облике, не было ничего, что бы выдавало её драконью суть. Лишь глаза — они сияли, как полуденное солнце, что пробивается сквозь бурю. Она пришла к эльфам с речью, в которой не было ложной сладости людей. Её слова были прямыми, как стрела, но в них звучала сила, способная разбудить даже мёртвого. С того дня он следовал за нею, как река следует за своим течением.

𝄪

Однажды ночью, когда все спали, он приблизился к ней. Она сидела у костра одна, её лицо было усталым, но не сломленным. — Иорвет, — обратилась она, не поднимая взгляда. — Что привело тебя? Её голос был тихим, но каждый звук врезался в его душу. — Хотел поговорить, — сказал он, ощущая, как каждое слово даётся с трудом. — Без дел, без битв. Просто… поговорить. Она улыбнулась, но в её улыбке было что-то отрешённое. — У тебя есть что сказать? Он хотел сказать всё: о том, как она пленила его душу, как каждый её взгляд, каждый шаг были для него и благословением, и проклятием. Но он знал, что слова эти обрушат на него её гнев или, что хуже, её жалость. — Просто хотел напомнить, что я здесь, — сказал он наконец. Она молча посмотрела на него, и в этом взгляде было что-то, чего он не мог понять. Она протянула руку и положила её на его плечо. Этот жест был прост, но он ощущался, словно целый мир рухнул на него. — Спасибо, что ты рядом, — тихо сказала она. Он ничего не ответил. Ибо слов не хватило бы.

𝄪

Так они шли дальше: она — пламя, что ведёт вперёд, а он — дым, что следует за ней. Её свет сжигал его, но он не мог уйти. В мире, полном тьмы, она была единственным светом, который он знал. И потому он продолжал идти за нею, зная, что этот путь ведёт его в бездну.