одна конкретная дилемма

      Из всех возможных вариантов развития событий — этот точно не был в планах Ланги на первый день в новой школе. Он стоит на заднем дворе, окружённый криками толпы, в которой смешались альфы, омеги и беты. Напротив него, в самом центре круга, — омега. Явно разъярённый и недовольный. И как, чёрт возьми, он вообще в это ввязался?       Мир, в котором живет Ланга — стандартный мир омег, альф и бет. Ему повезло родиться в семье с традиционными ценностями, где папа-альфа зарабатывал, кормил и одевал, а мама-омега заботилась про быт и обустраивала уют в их небольшом домике среди зимних гор. Его планы на жизнь были примерно такими же, как и у большинства альф: сначала долго гулять, меняя омег как перчатки, а потом в какой-то момент — лет, может, в 25 — остепениться. Выбрать из списка возможных омег самую красивенькую и добрую, чтоб она сидела дома и родила парочку милых детей, пока он будет работать. Желательно, конечно, по любви. Но это уже отдельная проблема. Благо, внешние данные позволяли привлекать огромное количество желающих. Вот какая-нибудь девушка с большими глазами и ямочками на щеках, низенького роста и без высоких амбиций была и его идеалом, и самым удобным вариантом. Так он представлял свою жизнь.       Но эта жизнь внесла свои коррективы и, к сожалению, папа погиб еще до того, как Ланга встретил любовь и смог бы познакомить его с парой красивых внуков. И будучи не в силах справиться с горем, мама приняла решение вернуться на свою родину в Японию, когда Ланге осталось учиться в школе всего ничего — последние два года. Пришлось оставить всех друзей и девушек позади. Наверное, так даже лучше.       Коридор его новой школы, где смешанно учились и альфы, и омеги, и беты, был освещен ослепительным солнцем, пробивающимся сквозь зеленые кроны деревьев. Зима на Окинаве вовсе не ощущалась зимой из-за мягкой и нежной теплоты, такой непривычной после вечных канадских льдов. Ланга прикрыл глаза ладонью, словно козырьком, идя рядом с каким-то парнем. Его имя Ланга не то чтобы запомнил. Йори, кажется. Высокий, симпатичный альфа, которого назначили ему как ребенку и экскурсоводом, и няней.       — У нас есть кружок баскетбола, волейбола, футбола, — перечислял он, загибая пальцы. Парень осмотрел Лангу с ног до головы, отмечая явную физическую форму. — Тебя примут в любой, еще и драться за тебя будут. Но лучше иди ко мне на баскетбол, я капитан!       — Драться не надо, — ухмыльнулся Ланга. — Я пока еще не решил, куда пойду.       Его самомнение не то чтобы велико, но он определенно хорош — это всем известный факт. Он из тех людей, которые сами решают куда пойти, а не грустно-тяжко смиряются с судьбой. Но на самом деле, он ещё даже не задумывался над школьными клубами. После отказа от сноуборда и смерти отца ничего в нем не вызывало прежнего запала. Но Йори, не прочувствовав смену настроения, продолжал активно говорить.       — Еще ты мог бы пойти в музыкальный клуб, клуб фотографии, кино, — старательно загибал он пальцы, — плаванье…       Закончить перечисление Йори не успел, когда чей-то силуэт на дикой скорости пронесся совсем рядом. Точнее, с Йори рядом, а вот Лангу он четко и прицельно сбил с ног. Парень развалился на полу, смотря в потолок. Стук колес прекратился, врезавшись в стену, и над Лангой навис какой-то парень, которого он еще не встречал. Рыжий, в веснушках. Посмотрел так с прищуром, протягивая руку.       — Изви… — начал он, а затем потянул носом.       Аромат альф и омег отличался разительно. У Ланги это было что-то холодное, приятное, ярко выделяющееся среди других. Видя реакцию незнакомого парня, Ланга улыбнулся всем своим очарованием — он уже привык ко влюбленностям с первого взгляда. Его бледная ладонь легла в горячую руку незнакомца, готовая принять помощь, но рыжий еще раз сморщился, когда Ланга почти встал на ноги, и отпустил чужую руку. Альфа с грохотом упал обратно на пол, потирая уже дважды ушибленный копчик, и перевел вопросительный взгляд на Йори.       — Это кто?       Незнакомец успел за время его ошеломления вернуться к скейту и поехал дальше по светлым жарким коридорам, пропитанным солнечным светом. Йори рассмеялся, прячя улыбку в рукав пиджака.       — Забей на него вообще, он у нас немного долбанутый.       «Немного долбанутый» — немного неверное описание. Правильнее было бы сказать «много». Сначала сбил со всей скорости, потом протянул руку помощи и, даже не извинившись, толкнул обратно на пол, а сам скрылся за очередным поворотом. Ланга нахмурился от боли и душевной, и физической, и для себя сделал пометку об этом неадекватном парне.       И каким же было его удивление, когда, зайдя в класс, его усадили на соседнюю парту от этого наглого типа. Рыжий снова сморщился при виде уже, к сожалению, знакомого лица, и отвернулся смотреть в окно. Класс начал активно перешептываться о красоте Ланги, заставляя того спрятать глаза и ненадолго забыть о недавнем происшествии. Учитель несколько раз постучал по столу, чтобы успокоить класс, и приступил к уроку.       — Эй, Ланга, привет…       — Не хочешь прогуляться после школы?       — Меня зовут Нэтсу, кстати!       Сразу же после звонка парту Ланги обступили несколько девушек-омег — выбирай не хочу. Он сразу же развалился на стуле, вновь улыбаясь всем своим очарованием, и аккуратно зачесал волосы назад. Но стоило ему открыть рот, чтобы сказать хоть слово, со стороны соседней парты послышался недовольный смешок.       — Имейте гордость, в конце концов, — сказал тот рыжий парень, поднимаясь со своего стула. — Чего вы унижаетесь перед ним?       Улыбка с лица Ланги испарилась за несколько мгновений от подобной наглости. Все еще с закинутой на спинку стула рукой, он повернул голову вслед удаляющемуся незнакомцу, и хмыкнул.       — А ты извиниться не хочешь?       Тот уже подошел к двери, когда понял, что обращение было направлено к нему. Он ухмыльнулся, держась за ручку:       — Извиниться? Конечно. Приходи на задний двор через полчаса — я обязательно извинюсь.       — А в чем проблема сделать это сейч… — начал говорить Ланга, но резкий хлопок двери оборвал все его слова.       Красивым и милым девушкам пришлось оставить только номер своего телефона, откладывая идею о прогулке после школы. Задний двор Йори показывал, так что определенное понимание места событий у Ланги имелось. Еще он знал, что именно в том месте, сокрытом от окон школы пышными кронами деревьев, чаще всего признаются в любви. Ну, пускай этот рыжий не в его вкусе и вовсе не девчонка, признание выслушать можно. Жаль только, что придется отказать. Какой бы Ланга ни казался иногда высокомерным, он был хорошим парнем, не желающим доставлять дискомфорт кому бы то ни было. Даже всяким мерзким рыжим придуркам. И увлеченный собственными размышлениями, он даже не услышал перешептывания, пронесшиеся между этими омегами, окружившими его парту. И не уследил, как эти перешептывания донеслись до других кабинетов и коридоров.       И вот спустя полчаса он стоял на заднем дворе школы среди криков толпы, из которых он различил, что рыжего напротив зовут Рэки. И он не выглядел как человек, готовящийся признаться в любви. Его черный школьный пиджак улетел кому-то за спину, оставляя его в одной тонкой белой футболке. У Ланги же из знакомых был только Йори, который надоумил других альф выкрикивать имя новенького.       — Я жду извинений, — ухмыльнулся Ланга, смотря в карие глаза.       Рэки в ответ наоборот улыбнулся, при том довольно искренне:       — Сейчас будут.       И пока Ланга в ожидании самодовольно зачесывал волосы назад, проезжаясь по голубым прядям бледными длинными пальцами, ему прилетело справа с такой силой, что щека моментально засаднила. И вот уже в третий раз за день он оказался на земле, снова ударяясь копчиком. Он осторожно провел по щеке пальцами и обнаружил на них несколько капель размазавшейся крови. Вокруг толпа, в обморок нельзя падать. Ланга перевел взгляд на Рэки, и тот в считанные секунды сел сверху, притягивая его за воротник и блокируя любую контратаку. Его брови свелись к переносице, а карие глаза смотрели с очень злобным прищуром. Ланга ухмыльнулся, отчего злоба Рэки стала яростнее, и почти инстинктивно сжал свои ладони на чужих бедрах.       — Так ты у нас омега?       Его вопрос остался проигнорированным, Рэки в ответ только замахнулся еще раз и со всей силы ударил по второй щеке.       — У тебя необычные способы извинений, — выдавил из себя Ланга, стараясь сохранить улыбку. — Надо запомнить.       — Ты драться будешь или нет?       — Я не дерусь с омегами, прости.       Ланга пожал плечами, и ударить его снова у Рэки не поднялась рука — он и так уже лежал, на двух щеках по ране, из которых сочились тонкие струйки крови, а гематомы медленно расцветали под бледной, явно не привыкшей к солнцу, кожей. И когда он уже готов был отпустить воротник, рука Ланги взметнулась вверх и прицельным ударом хлестнула Рэки по щеке, оставляя там такую же тонкую царапину.       Толпа вокруг разразилась криками еще громче, чем до этого, скандируя то «Рэки», то «Ланга». Рыжий отшатнулся, падая напротив, и успел опереться на руки за спиной.       — Все вы альфы лживые и мерзкие ублюдки, — выплюнул он по слову.       Ланга от этого только рассмеялся. На самом деле, он действительно не собирался никого бить, но обида, смешанная со злостью, не позволила ему сдержаться. С детства Ланге говорили, что омеги — слабые и их надо защищать. Но это создание напротив — злобное и яростное — вообще не смахивает на подобное описание. Такого омегу он встретил впервые, но не сказать, что он проникся к нему великой симпатией, тем более любовью. Разве что раздражением. Хотя, все же, он немного мазохист, и в какой-то степени его это возбуждало, как и легкий привкус крови на уже окрасшившихся в красный зубах.       — Это у тебя просто нормального альфы не было, — он кинул в ответку, зная, насколько сильно это спровоцирует Рэки.       И словно красная тряпка на быка, это действительно сработало — тот вновь оказался сверху на Ланге и притянул его за воротник. Несколько ударов, уже не таких сильных, прилетело по бледной коже, окрашивая ее еще больше в красно-бордовые кровавые оттенки. Было уже не больно, словно раскрасневшиеся костяшки на сжатых кулаках решили все же немного пощадить, но выглядела эта картина настолько захватывающе и свирепо, что еще секунду назад кричавшая толпа замолка. Омеги закрыли рты ладонями, альфы — закрыли глаза.       Закончив избивать Лангу, с чьего лица все еще не сходила ухмылка, Рэки разжал пальцы с воротника, и альфа упал на землю, стукнувшись затылком о мягкую траву. И вот голубое небо над ним, освещенное яркими лучами солнца и проплывающими облаками, выглядело как последняя картина, что ему предстоит увидеть перед смертью. Он глубоко вдохнул свежий воздух и закашлялся от боли, лицо саднило нещадно, а это еще предстоит объяснять маме. Через несколько секунд небо сменилось нависшим над ним рыжим парнем, Лангу снова подняли за воротник. Но в этот раз не били.       Рэки внимательно всматривался своими карими глазами в голубые глаза напротив, слегка прищурившись, и на одном дыхании сказал:       — Запомни, Ланга, — произнесенное имя звучало как плевок в лицо. — Я никогда в жизни, даже под страхом самой ужасной смерти, не лягу под альфу.       И вот затылок вновь встретился с травой. Йори подбежал к Ланге, пока толпа расходилась по кабинетам и домам. От Рэки и след простыл.       — Эй, ты в порядке? — крикнул он, падая на колени. — Пошли, я отведу тебя в медпункт.       Ланга был настолько обессиленный, что расслабился, раскидывая руки в стороны, белые облака все еще проплывали перед глазами. И он рассмеялся так громко, что Йори в панике начал осматривать его голову на предмет травм.       — Ты чего? Так сильно ударился?       Но и на это Ланга не ответил, продолжая громко смеяться. Да уж, вот это поистине японское гостеприимство.       — И это ты называешь «немного долбанутый»?