Меж двух огней

      Согласно правилам колледжа, перед выходом на практику студенты должны были закрыть все свои задолженности, иначе они не могли быть допущены уже до реальной работы или как минимум ее имитации на заводе. Однако в реальности некоторые копили долги до самого диплома и закрывали их только за пару дней до защиты. Тем, у кого было с десяток долгов, могли и отказать в выходе на практику, что, по сути, означало отчисление — никто не захочет потом заморачиваться с вопросами практики, когда она подойдет к концу, а тем, у кого долгов было с пяток, давали все документы и допуски, взяв обещание, что долги будут сданы в ближайшее время. Иногда ближайшее время растягивалось на месяцы.       Соня и еще несколько студентов не понравились мастеру с первого взгляда. И если бо́льшая часть одногруппников осталась «принести, подавать, уходить нахуй и не мешать», то уже на следующий день Соня пришла в колледж, чтобы сдать свои долги.       Начать Соня решила с легкого — истории. В целом, не получить зачет у Марины было достаточно трудно — нужно было вообще ничего не делать, но Соня с этим успешно справилась. Девушка спала на задней или даже передней парте во время контрольных, не обращая внимания на то, что Марина ее будит, не делала домашние задания, иногда пропускала пары под предлогом болезни. Болела Соня или нет, не знал никто, но родители честно писали ей записки о «легком ОРВИ» и том, что «они обошлись без вызова врача». Парни шутили, что Соня еще и не приходит на учебу во время месячных, потому что поверить в то, что у нее болит живот раз в месяц, что подтверждали записки от матери, было достаточно трудно.       В целом, многие студенты не ходили на учебу и без справок или записок, но Соня, благодаря этим бумажкам, была на привилегированном положении — куратор и зав.отделением говорили, что с больной можно только спрашивать знания, но никак не ругать за пропуски.       — Либо сдаешь по билетам, либо надо сдать как минимум половину от всех заданий, что сдавали они, — некоторые преподаватели требовали выполнения всех заданий, а потом могли спросить и по билетам, но Марина считала это излишним.       — А какие вопросы? — спросила Соня — появился шанс сдать историю прямо сейчас.       — Что такое югославская модель социализма и вообще, что такое НАТО, зачем оно нужно, зачем его создавали и вообще все, что сможете про него сказать, — произнесла Марина.       Марина прекрасно осознавала, что первый вопрос довольно сложный, но, с другой стороны, если бы Соня начала говорить, что хочет сдать на четыре или три, его можно было бы заменить на что-нибудь другое. Про Чубайса или Руцкого с его портфелями компромата — а знала ли Соня, что вообще значит слово «компромат»?       — Марина Исаевна, а какие вопросы на тройку? — Соня без особой надежды повторила вопрос, который слышала, как обсуждали одногруппники.       — На четверку меняешь первый вопрос на Первую Чеченскую войну, — Марина вспомнила, как один из возрастных студентов-заочников, скорее всего, служивший в эти годы где-то в том регионе, сказал ей, что правильно говорить не «война», а «кампания», а лучше «часть контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона», после чего попросил разрешения отсутствовать на паре и на следующий день пришел с перегаром, однако вряд ли бы сталевары после девятого класса запомнили столь мудреное название, поэтому девушка говорила «по-старинке». На тройку хватит про Путина порассуждать. Например, про 2000 год. Ну можешь и про сейчас, только я свою позицию говорила. Не переубедишь, только без зачета останешься.       Марина действительно в достаточно мягкой, но неизменной форме говорила о причинах, почему Путин пользуется у народа заслуженной популярностью и что эти лавры 2000 года он имеет полное право пожинать и до сих пор. Альтернативные мнения выслушивались, но сразу же в более чем вежливой форме опровергались с опорой на факты. Любимым же заданием Марины было в форме проблемного и даже в чем-то скандального вопроса, под названием «А давайте-ка сейчас проанализируем, демократия у нас, авторитаризм или тоталитаризм, сейчас нарисуем табличку и будем ставить галочки» прийти к выводу, что больше всего в политическом режиме черт от демократического, что и логично — «чистых» режимов в природе не бывает.       — То есть, мы пришли к выводу, что ни о каком тоталитаризме, как говорил Саша и Юра, говорить нельзя, — подытоживала Марина. — Потому что при тоталитаризме уже бы раздался голос из розетки, причем в самом начале, типа: «А ну-ка быстро замолчали».       Марина подошла к окну и дежурно пошутила:       — А давайте-ка сейчас посмотрим, может, уже ГАЗ-11 или черная «Волга» к колледжу припарковалась? Что-то не видно, значит, точно режим демократический.       Однажды на этих словах дверь кабинета открылась. Студенты сразу же рассмеялись, а Марина, обернувшись, увидела диспетчера.       — Марина Исаевна, у восьмой группы не будет физкультуры — возьмете их вместе с третьей на следующую пару? — спросила Елена Николаевна.       — Да, конечно, возьму, — ответила Марина. Когда Елена Николаевна ушла, девушка добавила. — А был бы тоталитарный режим, другие люди в штатском бы пришли.       — А можно на четверку порассуждать о том, почему для мирового сообщества Абхазия и Косово — это разные вещи? — спросила Соня.       — Да, можно, — ответила Марина. — Если Крым сюда уместно вклинишь, будет вообще замечательно. Ну или Страну Басков или Шотландию, если помнишь, о чем там речь.       «Ответишь на доп.вопрос — и на пятерку потянет», — подумала девушка.       Пока Соня готовилась, Марина решила выйти в коридор. Все равно списать на такую тему было непросто, потому что чужие рассуждения слишком бы отличались от своих. Девушка прошла к окну, немного постояла, направилась в противоположный конец коридора.       Все та же самая Елена Николаевна сегодня утром рассказала ей, что после пар нужно будет остаться для принятия долгов — это время ей оплатят как консультацию.       — Как это обычно и бывает, Мария Исаевна, самых разгильдяев с завода поперли, — сказала женщина. — На этот раз шесть человек. Нет, я понимаю, там некоторые — их даже близко нельзя пропускать на предприятие — они только все испортят там, но Соньку мне жалко. Ладно Виталик, он дурак дураком, он по незнанию и незлобности так один винтик подкрутит, что все взлетит на воздух, ладно эту тройку разгильдяев, которым бы улицы мести — ну не будет из них толку на заводе, но Степку тоже жалко. Да, он дурачок и мямля, но ты пообучай его недельку и он будет ничуть не хуже других. Так вы только подумайте, Василь, из этой тройки, с тем мастером в цеху торговался. Просил оставить его и дать, ну знаете, как в бразильских сериалах, «еще один шанс». Его сперва оставили, а к вечеру, когда он решил покурить прямо в цехе, я уж не знаю, где, но там, где нельзя курить, опять выставили. Так он, вы только подумайте, опять упрашивал дать ему «ну на этот раз самый последний шанс». Что же, уже полдня прошло, а его еще не гонят. Может, так и дотянет до конца практики.       — Так смысл им упираться? — не поняла Марина. — Все равно же всем практику закроют, ну разве что с тройкой. Так они непохожи на тех, кто из-за оценок страдает.       — Ради денег, — ответила Елена Николаевна. — Деньги-то платят хорошие. За три недели тридцать тысяч. Для студента — да что еще надо? А тех, кого выгнали, тем если и оплатят, то первый день. И то, не факт. А сколько папирос можно купить на тридцать тысяч? У родителей выпрашивать не придется.       Степка, уже получивший с полчаса назад свою четверку по истории, решил попробовать сдать географию.       — Надо было на пары ходить, — бывший моряк дальнего плавания на пенсии решил для сохранения работоспособности головы и поддержания острых ощущений поработать преподавателем географии. — Да из-за вот таких разгильдяев, распиздяев у нас и корабли тонут, и заводы взрываются…       — И Кеннеди убили, — сказал Степка.       — А ну замолчал! — выругался Илья Романович. — Что пришел? Где контурные карты?       — У меня на них нет денег, — Степка и вправду проел деньги, которые ему однажды выделила мать на контурные карты, а просить новые было неловко.       — Значит, взял образец, упросил Елену Николаевну сделать тебе копию, и принес обратно! А то башку нахер оторву! — сказал Илья Романович. — Что, думаешь, я тебе тройбан без двух заданий поставлю? Да ни за что! Было за год тридцать четыре задания — тридцать четыре задания и должны быть сданы! А то знаю я, ставят некоторые за невыполненные задания двойки, а потом высчитывают средний балл — никаких двоек, двойку еще заслужить надо! На двойку еще сдать надо! И ты, кстати, уже шесть двоек за задания схватил, поэтому больше тройки в оконцовке не поставлю, даже если ты лучше меня эти карты нарисуешь!       «Да ну тебя, смысл вот так упираться и свои же нервы портить», — подумала Марина и вернулась в кабинет к Софе.