Меж двух огней

      Ответный ход Марины был нехарактерен для нее: вместо того, чтобы просто пойти к какому-нибудь ОБЖшнику, который с радостью помог бы ей заполнить документ о взаимопосещении, девушка на следующую пару пошла к Илье Романовичу — а что, надо посидеть и у него.       Возможно, из уважения к гостье, а, возможно, из-за того, что группа была одна из наиболее приличных в колледже, Илья Романович за всю пару ни разу никого не послал нахуй, не сказал, что руки в карманах держат исключительно для того, чтобы почесать себе яйца, не посоветовал засунуть упавшую ручку в жопу, чтобы больше не падала и никого не отвлекала, и даже не уточнил отвечающему, что такого долбоеба обязательно выгонят нахуй с завода в первый же день, причем непременно ссаными тряпками.       Марина сперва слушала пару, а потом, незаметно положив телефон, решила открыть Фикбук: у автора как раз вышла новая глава.       — Суд приговорил признать Филатова Дмитрия Геннадьевича виновным в укрывательстве преступления, а именно сокрытия составления и распространения письменных сочинений с целью возбудить неуважение к Верховной Власти и приговорить к каторжной работе в крепостях на срок двенадцать лет.       — Вы там совсем ополоумели? — возмутился Филатов. — Подумаешь, дура малолетняя свои писульки посочиняла! Подумаешь, откупилась собой за этот грех? И что, теперь меня, который раскрыл столько преступлений, в каторгу хотите отправить?       — Осужденный, извольте замолчать, — произнес Варнецкий.       — Не для протокола, — сказал Александр Васильевич. — Так называемой дуре малолетней по имени Анастасия было всего лишь пятнадцать лет. На момент смерти. Когда она умерла в родах вместе с ребенком. А откупалась она в четырнадцать лет и четыре месяца, еще чуть-чуть — и вас бы по еще одной статье осудили.       — Сдохла — и черт с ней! — выругался Филатов. — У меня жена беременная, у меня двое детей! У меня сестра беременная! У меня мать старая! Они, значит, по свету должны идти, вашей милостью? Ладно сестра, ее муж обеспечит, а мать, жена и дети должны побираться?       — Дмитрий Геннадьевич, раньше надо было о своих близких думать, — ответил Александр Васильевич. — И, уж скажем откровенно, не надо было Анастасию прятать в подполе и не допускать к ней врача. Родила бы, платили бы еще одной женщине с ребенком содержание — и все бы снова закрыли на все глаза.       — Не надо было обещать рассказать все моей жене, — сказал Филатов. — И обе бы живы остались.       Дальше были описания каторжного быта, переписка лишенного прав состояния с женой, которая посмела осуждать его за свои нравственные страдания, но хотя бы ей хватило совести не требовать развода, выход на поселение, прошения с просьбой вернуться в город, к жене и детям…       «Вот уж точно, рождественское чудо, иначе и не сказать, — подумала Марина. — Филатов за решеткой — надо написать автору, пусть тег ’’фэнтези’’ ставит, а то как-то совсем неправдоподобно».       Девушка отложила телефон и продолжила слушать пару.