Впереди целая вечность без нас

Когда Джейс пришел в себя, его тело было напряжено до предела настолько, что не получалось даже подвигать окаменевшими конечностями. А затем он ощутил, как тело его тонет в мягком, изысканном полотне, ласкающим его кожу. Он пошевелил пальцами: нежность ткани вызвала у него мурашки. Затем глаза Джейса наконец смогли сфокусироваться, и он начал видеть перед собой четкую картинку. Взгляд его был устремлен в потолок, который он узнал бы из тысячи, — он находился в своей комнате. Да, определенно, он был дома, только в тот момент, по абсолютно неведомой Джейсу причине, ему было так хорошо находиться в этом месте, будто за долгие годы у него так и не выработалась привычка и безразличие к столь обыденным вещам. Он чувствовал себя почти идеально, и это было странно: будто идеально было чем-то искусственным и мало правдоподобным, и все-таки ощутимым и очень приятным. Джейсу нравилось ощущать шелковистость своей кровати, дышать этим чистым воздухом, впитывать в себя неведомую ему иллюзию, — а то, что это была иллюзия, было очевидно, потому что он точно знал, что сюда его привела аномалия Аркейна, до которой он дотронулся. Но мысли об этом на данный момент его ничуть не волновали. Джейс вообще бы не задал ни единого вопроса в то мгновение, если бы не внезапно прижавшееся к нему оголенное тело, что залило его всего невообразимым теплом. — Что-то ты рано, Джейс, — произнес бархатный, ласкающий слух голос, который нельзя было спутать ни с каким другим. Джейс медленно повернул голову и обнаружил Виктора, лежащего на кровати рядом с ним. Причем это открытие совершенно не вызвало у него шока. Кажется, он ударился головой во время того, как Аркейн затянул его в себя, а потом выкинул в это место, в эту иллюзию. Нет, невозможно. Аркейн — это загадочное и могущественное явление, не могло создать иллюзию — ведь подобная конструкция, пронизанная реальными частицами, не могла просто так появиться из ниоткуда. Значит, это должно быть что-то большее. Неправдоподобное, но в то же время совершенно логичное объяснение приходило Джейсу в голову: альтернативная временная линия. Мгновение, когда он соприкоснулся с Аркейном, открыло ему двери в совершенно новую реальность, в параллельное измерение. Джейс почувствовал, как поднимается волнение и тревога от неизвестности, которая таилась за пределами этого искажающего мира, который он совершенно не знал, и в котором, вполне вероятно, могло не оказаться Эко и Хеймердингера. — Джейс? — тихо произнес Виктор, возвращая мужчину в эту реальность. Джейс слышал его, но не отвечал. Он оглядел свою комнату: на стене у двери висел механический календарь, указывающий на ту же дату, в которой Джейс, Эко и Хеймердингер отправились к аномалии. За пару дней до этого — Виктор, чье тело регенерировало хекс-ядро, покинул Джейса и оставил лабораторию. Джейс взглянул на Виктора, лежащего в его постели. Он ухватился за одеяло, которым тот прикрывал свое тело, и вырвал из его рук. Обнаженное тело Виктора было здоровым, с обычной кожей, без всяких ранений и шрамов. Даже его нога не была поражена сиянием и хекстековым ядром. — Джейс, тебе что, прошлой ночью не хватило? — спрашивает покрасневший Виктор, сжавшись всем телом. — Извини, — само собой смущается Джейс, и отдает ему одеяло. — Какой-то ты странный с утра. Все хорошо? Джейс не знает, что отвечать. Нужно было понять, в какой мир он попал, как из него выбраться, и сможет ли он найти здесь своих друзей по несчастью. Джейс ломал голову, пытаясь связать вместе цепочку очевидных фактов, которые запутались в его сознании. Он выглянул в окно, присматриваясь к небу: дирижабли с хекстековскими разработками не летали над крышами, а хекс-портал, казалось, исчез из поля зрения. Невозможно было игнорировать одну простую истину — хекстек в этом мире не разрабатывался. — Виктор, куда делся хекстек? — Хекстек? Из-за которого произошел взрыв несколько лет назад? — Виктор с недоумением переспросил, его голос звучал чуть ли не удивленно. — Да, тот самый, — подтвердил Джейс, чувствуя, как холодок отчаяния пробегает по его спине. — Его у тебя изъяли и уничтожили. Почему ты вдруг спросил? — его удивление сменялось растерянностью. — Получается, его не существует… — пробормотал Джейс себе под нос. — Разумеется, его не существует, — произнес Виктор, утомительно вздыхая. — Но почему? Он ведь должен быть! Меня оправдали! — звенящим голосом воскликнул Джейс, его сердце колотилось от нарастающего ужаса. — Из-за него погибли две девочки, вот и… — Виктор прикрыл одно ухо, спасаясь от чужого крика. — Я не понимаю, почему ты спрашиваешь об этом. «Погибли девочки» — с ужасом повторил про себя Джейс. Эта фраза висела в воздухе, как грозовое облако, готовое обрушиться на него. — А что… что было после взрыва? Если кто-то погиб, то как меня оправдали? — Я долго уговаривал совет вернуть тебе лицензию и быть моим ассистентом. Да что с тобой? — Виктор казался расстроенным. Джейс не мог поверить. Хекстека не существует… тогда что же с Советом? Одинокое здание Совета, величественно возвышающееся на горизонте, было видно издалека и выглядело абсолютно целым, без всяких признаков терроризма. — Виктор, что с советниками? — спросил он прямо. — Советники как советники, ничего нового: живут, отдыхают, решают всякие вопросы. Нас их дела не слишком касаются, — ответил Виктор почти безразлично. — А я никогда не был в Совете? — удивился Джейс. Виктор ответил смехом, что было яснее всяких слов. Джейс взялся за голову. Виски болели от тяжелых раздумий. — А Хеймердингер в Совете? — Он давно улетел на другие земли, так что нечего о нем говорить. Господи, Джейс, да что происходит? Значит, Хеймердингера он не увидит, и, вероятно, даже если того забросило в эту же реальность, то он будет далеко, где-то в неизведанном месте. А что с Эко? Где его искать? Джейс ведь вообще ничего не знает о нем. Значит, можно считать, что он один. Ну ничего, можно тогда поработать самостоятельно, вот только что ему делать? Как ему вернуться в свою реальность, если хекстека нет в этом мире? И хотя тревога внутри Джейса возрастала, и он понятия не имел, как быть: в каком-то смысле ему теперь было легче осознать все происходящее, и единственное, что ему осталось понять, это то, что Виктор делает у него дома, и кем они приходятся друг другу, если оба вполне без стеснения могут находиться друг с другом почти голыми. Хотя, и это не слишком удивляло Джейса. У него и Виктора была любовная связь в их вселенной, и они тайно встречались несколько лет, пока между Пилтовером и Зауном не разгорячились конфликты, и Джейсу не пришлось вступать в Совет, оставив Виктора в лаборатории одного, пока их чувства не погасли на фоне внешних событий, и в жизни Джейса не появилась Мэл. — Напомни, сколько лет мы вместе, — попросил Джейс. — Семь лет. Теория подтвердилась. В этой вселенной он и Виктор встречаются, но это самое меньшее по значимости, что могло быть в этом новом мире. В любом случае, он не отсюда, и Виктор настоящий — не его партнер, а всего лишь возрожденный из хекс-ядра, что сделало из него нового человека, бросившего Джейса в тяжелейший для него период. Вдруг, руки Виктора обхватывают Джейса, крепко сжимая его в своих объятиях. Он прижимается к нему всем телом, как будто пытается слиться с ним в единое целое, и нежно целует его в затылок. Джейс ощутил, как по его телу пробегают мурашки, а там, где касается Виктор, разливается тепло, окутывающее его в сладостное блаженство. В этот момент у него перехватило дыхание — он давно позабыл о той трепетной нежности, с которой Виктор рисовал узоры на его груди своими пальцами. Мягкие пряди волос щекотали его спину, горячие губы оставляли следы на коже. Прошло много времени, но сейчас, когда Виктор вновь прижимался к нему, Джейс словно возвращался в те годы, когда им было по двадцать пять, и их связь была неутомимо яркой и, казалось, ничем не рушимой. — Пойдем в постель, Джейс, — говорит Виктор со вздохом, лаская его кожу своим дыханием. — Я хочу еще с тобой полежать. Джейс, не в силах противостоять волне эмоций, положил свои ладони на руки Виктора. Их пальцы идеально переплелись, словно они были созданы только друг для друга. Джейс разглядывал это сплетение, изучая как какое-то древнее искусство или священный рисунок, замерший в вечности. Каждая линия, каждая складка кожи казалась ему наполненной значением, переполненной воспоминаниями. И все же, Джейс не мог придаваться этим иллюзорным отношениям. Он шагнул в сторону, заставив Виктора отпустить его, и начал одеваться. В этом моменте близости, который он почувствовал, вскоре возникала тень, вкрадчиво напоминая о том, что они оба — совершенно незнакомые люди из разных вселенных. Виктор растерянно стоял перед ним, совершенно одинокий, как заброшенный маяк в бушующем море. Его глаза, полные недоумения, смотрели на Джейса. — Куда ты уходишь? — спросил он. — Хочу кое-что изучить. — Но зачем? Сегодня же выходной. Мы и так много работаем. — Выходной? — Джейс нахмурился. — Нет… Сегодня рабочий день. — Для нас выходной. Джейс на секунду замер, но вскоре пришел в себя, решив не задаваться столь мелочными вопросами, и продолжил одеваться, натягивая на себя форму. Виктор взялся за свой корсет и быстро пытался натянуть его на себя, но как-то судорожно и неумело, словно торопился куда-то. Джейс быстро понял, что к чему, и произнес: — Не надо идти за мной. Я хочу пройтись один. — Ты обещал провести этот день со мной, — Виктор совершенно его не слушал. — Я, возможно, вернусь вечером. Сколько сейчас времени? Виктор не ответил. Джейс взглянул на часы, подвешенные у него над кроватью. Не ходят. Остановились. Ну и ладно, подумал Джейс, не так важно. Собравшись духом, он медленно открыл дверь, шагая в неизвестность. — Джейс, постой! — воскликнул Виктор, когда тот захлопнул дверь. Джейс до сих пор ощущал на себе соприкосновение с чужой кожей. Внутри него что-то продолжало трепетно дрожать, но он не мог зациклить на этом внимание. Нужно возвращаться в свою вселенную, причем срочно. Джейс шел по улицам Пилтовера и не узнавал его. Он был гораздо более упрощен, и людей ходило не так много, а те, кто ходил, казались всего лишь бездушной массовкой, что шли куда-то, не зная куда. Было тихо, никто даже не разговаривал, точнее разговоров просто не было слышно, будто все говорили шепотом, лишь бы никто не услышал. Джейс шел по направлению своей старой лаборатории, в которой когда-то давно произошел взрыв. Возможно, там он найдет хотя бы осколки хекстека, — даже его мельчайшие частички подойдут. Лаборатория оказалась заброшенной, и неудивительно, если здесь были жертвы. Джейсу было интересно, как Виктору удалось его оправдать, но это уже второстепенное. Его вообще особо не волновало то, что происходило именно в этой вселенной, ведь в любом случае он собирался ее покинуть. В заброшенной лаборатории окна были заколочены досками, из всех углов торчали штыри. Джейс копался в ямках, трещинах стен, пытался разглядеть в темноте хоть мельчайшее сияние, но ничего не находил. Пробыл он там по ощущениям час, но солнце все еще было не высоко, значит до наступления вечера еще оставалось кучу времени. Джейс, казалось, обошел каждый уголок, но ничего не нашел. Тогда он решил искать по новой, и начал сначала, проводя поиски еще более тщательно. Он начал с пола, проползая каждый уголок и заглядывая в любую щель. Во время процесса его сопровождала гробовая тишина, поэтому, конечно, его испугал чужой голос позади. Кто-то произнес его имя, и этим кто-то был Виктор. Джейс ошеломленно оглянулся на него. — Что ты здесь делаешь? — спросил Джейс. — У меня к тебе тот же вопрос, — ответил Виктор, шагнув вперед, тяжело переставляя трость и ногу. Его лицо было серьезным, и в воздухе висела напряженность. — Зачем тебе понадобилось идти сюда? Джейс хотел бы ответить, раскрыть свои мысли, но в данный момент это казалось абсолютно никчемным. Виктор, который стоял перед ним, не был тем человеком, в котором он нуждался. — Не важно, — бросил он коротко. — Нет, это важно, — хмуро произнес Виктор. — Я твой партнер. — И даже это не так важно в ситуации, в которой я нахожусь, — холодно произнес Джейс, отвернувшись от него. Виктор присел рядом. Его присутствие усиливало давление, которому Джейс не мог противостоять. И вдруг, Виктор обнимает его, прижимаясь лбом к его спине. И снова Джейс чувствует эту дрожь внутри себя, тем не менее контрастирующей с тревогой, разрастающейся там же. — Ты серьезно шел только для того, чтобы вернуть меня домой? — спросил Джейс подозрительно. — Тебе нет смысла находиться здесь… Зато есть смысл находиться со мной, — вдруг произнес Виктор. — Насладиться этим днем, ведь ты знаешь, что дни так коротки… Сквозь мрак мыслей проскользнула одна кричащая: «Здесь что-то не так.» И в этом понимании, оставшемся одним из немногих, он вдруг почувствовал, как холодная волна ужаса захлестывает его. Ему нужно было разобраться в том, что происходит вокруг, потому что происходило действительно что-то странное. Джейс, не в силах больше терпеть невыносимую атмосферу, оттолкнул Виктора, избавившись от тяжести, которая придавливала его к полу. — Джейс, постой, прошу! — закричал Виктор, но Джейс уже бежал от него. Ноги сами несли его вперед, словно инстинкт самосохранения подсказывал, что необходимо покинуть это место, эту тяжелую разговорную паузу, которая давила на него со всех сторон. Джейс выбежал на улицу, его шаги неслись, подобно диким лошадям. Он поднял голову и встретил взор неба, где солнце так и не взошло, застыв в своем положении. Оно продолжало быть на своем месте прямо как тогда, когда он впервые выглянул из окна. На мгновение Джейс остановился у первого прохожего, притягивая его внимание, и спросил, задыхаясь: — Подскажите, сколько времени? Незнакомец, подняв руку к наручным часам, ответил равнодушно: — Двенадцать часов. Двенадцать… Это было странно. В двенадцать часов солнце никогда не бывало так низко на горизонте. Джейс ощутил, как холодок пробежал по коже — внутри него что-то заколебалось. Он знал: что-то здесь не так. Время, словно с ума сошедшее, текло иначе, как будто нарушилась сама ткань вселенной, и только он, Джейс, был способен это заметить. «Может, в этом мире действительно произошло искажение временной составляющей?» — мелькнула мысль в его голове. Он глядел на прохожих, их лица казались ему размытыми, как спорные образы из давнего сна, и ему стало ясно: они не замечают ничего необычного. Все, что его окружало, оставалось неизменным, как неподвижное изображение в рамке, но он чувствовал, что мир вокруг постепенно размывается, теряя свою четкость. Чувство тревоги охватило Джейса, и он двинулся дальше, стремясь понять, где находится и как восстановить нормальный порядок вещей. Он не мог оставить все это без внимания — ему нужно было исследовать новую реальность. Джейс, казалось, бежал бесконечно, не останавливаясь ни на миг, пока не добежал до края вселенной. Да, в прямом смысле этого слова. Он оказался на дальней границе города, где бетон и асфальт уступали место спокойной водной глади. Однажды бурные волны теперь тихо покачивались на поверхности, отражая яркое голубое небо, которое плавно перетекало в космический простор. Это зрелище было одновременно завораживающим и тревожным. Джейс осознал, что стоит не на границе мультивселенной, а на краю гораздо более сложного устройства, созданного Аркейном. Мысли метались в его голове, как яркие кометы, стремящиеся к неизведанным территориям. Может быть, он на самом деле проник в сознание Аркейна, и то, что ему предстояло увидеть, было бы не просто очередным миром, а самостроящейся реальностью, воссозданной из его же собственных воспоминаний. «Может быть, Аркейн использовал мой собственный мозг как шаблон для создания этого мира?» — прокололось в сознании Джейса. Может, каждая деталь в этом мире была как бы экранизацией его мыслей и чувств? Может, поэтому он проснулся именно с Виктором? Поэтому они встречаются в этом мире. Потому что Джейс все время этого хотел. Ощущая себя как часть чего-то большего, Джейс развернулся и пошел обратно в мир, сконструированный его же взглядом. Оставаться на краю космических созвездий было бессмысленно — край находился слишком далеко, почти за горизонтом, чтобы в него можно было вступить и изучить, поэтому Джейс ушёл. На каждой «улице» он пытался найти ответы, расшифровать сообщения, которые посылал ему Аркейн, и, возможно, узнать, как выбраться из этого лабиринта. А может, стоило вовсе отдохнуть, насладиться этим бесконечным днем, в котором солнце поднялось лишь на пару ступеней выше за прошедшие пару часов. — Джейс! — раздался голос Виктора. — Джейс! Как будто время замерло, Виктор бросился в объятия Джейса, не задумываясь о трости, которая с глухим стуком упала на землю. Джейс крепко обнял его, прижимая к себе. Виктор уткнулся лицом к его груди, и Джейс заметил, как мелкая дрожь проходила по его плечам, словно бы он с трудом сдерживал накатывающие эмоции. — Почему ты так внезапно ушел? — голос Виктора звучал с болью, каждое слово вырывалось с трудом. — Прости меня… — еле слышно произнес Джейс, ощущая, как его сердце сжимается от вины. — Никогда больше не бросай меня… — Не буду. — Окружающие вещи всегда волновали тебя больше, чем я… — Прости, — снова повторил Джейс. — Я не мог поверить, что сейчас мы снова вместе… Виктор поднял на него взгляд, и Джейс почувствовал, как внутри него затрепетал огонь, и сердце забилось быстрее. Виктор… Как давно он не видел в нем столько жизни. Он вдруг вспомнил, как настоящий Виктор лежал под обломками стен, и как Джейс нес его на руках в лабораторию к хекс-ядру, лишь бы спасти. Как он ждал днями и ночами, что он придет в себя, и как ему было больно, что в итоге тот покинул его. Но сейчас он был здесь, и Джейс был счастлив, как никогда. — Вернемся в комнату, пожалуйста, — просит Виктор, с надеждой смотря на него. — Если ты этого хочешь, сказал Джейс, улыбаясь ему. Они шли по улицам родного города, медленно, не спеша, держась за руки, обнимая друг друга. Джейс наблюдал за Виктором, что был под его боком сейчас. Да, хромой, крайне худой на вид, усталый сам по себе. Спина его сильно искривилась, нога переставлялись с большим трудом, да так, что ему стало стыдно, ведь он заставил его бегать за собой по всему городу. Виктор выглядел нездорово, но в то же время так живо. Совершенно не так, каким он видел его в своем мире. — Виктор, мы действительно все семь лет были вместе? Не расставаясь? — Конечно, — Виктор ответил с широкой улыбкой, его глаза сияли теплом воспоминаний. — Только вместе, как два неразрывных элемента. — И что же ты думаешь о нашем пути? — спросил Джейс, его голос звучал с легкой озабоченностью. — О чем ты? — с легкой недоуменной улыбкой поинтересовался Виктор, присматриваясь к нему, словно пытался прочитать мысли в блеске его глаз. — Ну… о нас. Семь лет вместе — это все-таки большая эпоха, не находишь? — Этого слишком мало. Мне бы хотя бы бесконечность с тобой провести. Еще пару дней назад Джейс видел Виктора почти бездушным трупом, тяжелым дыханием, болью, и не передать словами те напряженные чувства, когда несешь совсем легкое, лишенное жизненной силы тело, а потом позволяешь хекс-ядру поглотить его, и тогда это тело скрывается от тебя, как солнце под затмением, и тебе ничего не остается, кроме как ждать, когда же его сердце забьется вновь, и не передать словами чувств Джейса, когда в человеке, которого ты когда-то любил… нет, любил всю свою жизнь, пропадает то пульсирующее, что звалось жизнью, которую так старательно пытался удержать Джейс, а она все утекала и утекала из его рук, и он не знал, увидит ли Виктора снова, а самое тяжелое, что когда увидел, несмотря на облегчение и всю любовь, направленную ему, — переживать расставание с ним. Но сейчас Виктор был трепетным биением сердца. Теперь Джейс видел в нем признаки жизни, хоть и чужой, незнакомой ему, но жизни, дыхание, тепло, которое он мог даже ощутить, и тогда на его сердце улеглась блаженная легкость, и вдруг он понял, что ему ничего не хочется, кроме как вернуться в ту комнату вместе с Виктором и провести с ним все оставшееся время там, наедине. И не искать никого, не выбираться из этого мира, а продолжать чувствовать его таким живым и близким себе, чувствовать что он любим Виктором. Когда они вернулись домой к Джейсу, он первым делом взглянул на часы в прихожей. Они все также не ходили, но ему было плевать, даже если в этом была какая-то загадка Первым делом ему очень хотелось принять душ, но тяжело было отпускать Виктора, что нежно прижимался к нему. — Давай вместе, — предложил Джейс, кивнув в сторону ванны. — Ох… Н-нет я… Мне как-то неловко… — по настоящему смутился Виктор. — Неловко за семь лет отношений? Виктор внезапно замер, будто Джейс в чем-то его обвинил, и спустя недолгую паузу произнес: — Ха —ха… Действительно, что я несу… Джейс включил душ. Прохладная вода заструилась по телу. Вода, бесконечный день, дыхание Виктора — как же мало нужно для счастья. Виктор, казалось, тоже все не мог насладиться Джейсом, насытиться близостью с ним. Он крепко держался за него, не в силах отпустить даже на мгновение, страшась того, что мужчина в любой момент может сбежать, раствориться в воздухе. Эта боязнь пронизывала его сердце, делая каждое прикосновение, каждое слово еще более значимыми. Но Джейс был здесь, рядом. Ничто больше не могло заставить его уйти, и уверенность в этом наполняла пространство между ними. Как будто не было на самом деле тех семи лет. — Поцелуешь меня? — задал вопрос Джейс с немного наивной улыбкой. — А можно? — спросил Виктор, его щеки ярко покраснели, будто в них зажглись маленькие огоньки, сверкающие от неожиданности и радости. — Конечно, можно, за семь лет так точно, — мягко подтвердил Джейс, осознавая, что и правда не было никаких этих семи лет. Виктор, все еще слегка смущенный, медленно приблизился, его взгляд блуждал между губами Джейса и его глубокими глазами. А когда их губы, наконец, встретились, это было как пробуждение — сладостное и нежное, с нотками счастья. Время в этом мгновении остановилось, и весь мир за пределами их поцелуя растворился, оставив только их двоих в этом маленьком раю. Джейс нес его на руках, по прежнему легкого и такого хрупкого, и также бережно он уложил его на кровать. Виктор предстал перед ним, полностью ему открытый. Джейс оглядел его всего, такого цельного и живого, дорогого ему. Он дотронулся до его голой кожи — она впала под давлением его пальцев, так, как и должно быть, без той жесткости, которую он ощущал в его теле, возрожденном из хекс-ядра. Затем пальцы его прошлись по ребрам, обвили каждое из них. Грудь Виктора вздымалась от глубоких вздохов, и Джейс вспомнил все те ночи, что они проводили вместе. Джейс набросился на него, словно изголодавшийся зверь, но по-прежнему нежный к нему, осторожный, страшась навредить. Он сжал его в своих объятиях, не давая двигаться, и расцеловал его шею, самую чувствительную часть, лаская которую Виктор сжимал губы и еле сдерживал тихие стоны. Джейс покрывал каждый участок поцелуями и ощущал, как Виктор царапает его спину от невыносимого желания. Джейс спускался ниже, лаская его грудь, языком обводя соски, а рука его тем временем опустилась к паху Виктора и сдавила его основание. Он вздрогнул и сжал простыни. Джейс медленно двигал рукой, поднимая и опуская ее в неспешном ритме, немного дразня, чтобы Виктор сам начинал двигать бедрами. — Джейс… Джейс… — шептал Виктор, утопающий в этом наслаждении. Джейс прижимал большой палец к головке его члена и потирал, вызывая у него судороги, сбивая дыхание. Он все еще помнил все свои приемы, от которых Виктор таял и не мог сдерживать голоса и даже слез. Он помнил все, только не каждый момент мог припомнить именно сейчас, но Виктор обо всем ему напоминал: то, как изящно он выгибал спину под ним, безостановочно двигал бедрами, ускоряя процесс и усиливая свое наслаждение, как он всеми силами сдерживал голос, потому что стесняется его, и все-таки стоны срывались с его губ, бесконечно сильно возбуждая Джейса. — П-постой, Джейс… — просит Виктор, и мужчина останавливается. — Я тоже хочу сделать тебе приятно. Он приподнимается на локтях, все еще дрожа, видимо, специально сдерживая оргазм. Джейс слегка откинулся назад, и раздвинул ноги. Виктор опустил голову и провел языком по головке его члена, затем захватив его почти до середины. Джейс глубоко вздохнул и выдохнул с наслаждением. Давно он не ощущал ничего подобного, даже с Мэл. Виктор никогда не был особо хорош в том, что пытался делать сейчас, но Джейсу просто нравилось от того факта, что это делает он, так старательно, словно хотел добиться от него похвалы. Виктор долго ласкал его всего, приближая к оргазму, но и Джейс сдержался, в последний момент отстранившись от него и пытаясь справиться с судорогами в теле. Виктор, не делая паузы, бросился его целовать. Он обхватил его шею руками и завалился с ним назад, заставив Джейса снова нависнуть над ним. Губы их уже онемели. Они были возбуждены до предела. Виктор отдавался этому занятию с таким увлечением, что удивляло даже Джейса. Когда он медленно вошел в него, Виктор выгнул спину и простонал громко протяжно, с дрожью в голосе. Большой размер Джейса разбудил нервные окончания в таких местах, о существовании которых Виктор даже не знал. Джейс чувствовал, как бурлит в нем кровь. Они с неистовой страстью любили друг друга, изголодавшись за долгое время разлуки, и сейчас так отчаянно наслаждаясь этой близостью. Ну, точнее, один лишь Джейс, но он старался не думать об этом Викторе, как о экранизации своего воображения. В любом случае, испытывал он по-настоящему весь спектр эмоций, и удовольствие тоже. Их тела сливались в единое целое. Джейс медленно двигался в нем, вызывая еще большее желание, и когда он почувствовал, что накалил это желание до предела, начал ускоряться. Он смотрел на лицо Виктора, такое красивое и любимое им, полное жизни. Он положил руку ему на щеку и погладил, просто чтобы чувствовать еще больше его нежности. Виктор взял его за руку и начал ее целовать, потом каждую костяшку в его пальцах, линии на ладони. Виктор стонал ему в руку, покусывая подушечки его пальцев. Он извивался под ним, теряя голову от блаженного наслаждения. Вторую руку Джейс просунул у него между ног и снова сжал его орган. Виктор закричал от столь сокрушительного прикосновения к и так до предела возбужденному члену. Он взял темп и начал двигать бедрами, пробиваясь членом в ладони Джейса, и сильнее поглощая его железную эрекцию в себя. Его вес был тяжелым поверх Виктора, так что он едва мог дышать. Слабые, прерывистые вздохи слетали с его губ, становясь все громче, все слаще. Джейс ускорился, и вот он уже с силой вбивается в хрупкое тело Виктора, ощущая неистовое наслаждение. Его дыхание с шипением вырывалось через зубы, превращаясь в рычание. Он сжал руку вокруг его талии и поцеловал его, сплетая свой язык с его. Напряжение в его теле заполняло его самым изысканным ощущением, какое ему доводилось когда-либо ощущать. Он чувствовал не просто желание, и не просто возбуждение: в нем ярким огнем горела любовь. Джейс быстро и безжалостно двигался и вбивался в Виктора, не в силах больше сдерживаться. Рука его в том же темпе ласкала его член. Виктор выкрикивал его имя, пока кончал. С каждым пронизывающим ударом он всхлипывал, без возможности сдержать сладкие стоны, слетавшие с его губ. Еще несколько раз они повторяли процесс. День длился, казалось, бесконечно, и солнце не торопилось покидать горизонт, наполняя пространство мягким и теплым светом. Джейс чувствовал, как каждый миг растягивается, позволяя ему полностью погрузиться в этот чарующий океан нежности. В один момент, когда они снова слились в одно целое, Джейс почувствовал, как дрожит под ним Виктор, будто плачет, а дыхание его такое беспокойное, что нельзя было спутать со стонами. Джейс остановился и испуганно взглянул на него. Виктор не плакал, но глаза его были широко распахнуты, уставлены в одну точку. Он делал короткие вдохи, но они словно не доходили до его легких. Его паническое дыхание испугало Джейса, и он остановился, положил руки ему на щеки и вгляделся в глаза. — Виктор, что случилось? Тебе больно? — спрашивал Джейс беспокойно. Виктор не ответил. Кажется, будто он рыдал, но без слез. Он схватился за голову и, вероятно, сам был напуган своим состоянием. Джейс тут же обнял его, так крепко, как только мог, и не отпускал в страхе, что тот разлетится на частицы, на мелкие атомы, не сумев справиться с этим. Вдруг, он начал шептать, и Джейс долго и долго слушал: — Прости… Прости… Прости меня, пожалуйста… Прости… Джейс целовал его шею, гладил его по голове, в попытке успокоить, разбирал спутавшиеся волосы. Виктор долго не мог успокоиться. Он все просил прощения и дышал так тяжело, будто еще чуть-чуть и задохнулся бы. Но Джейс сдержал в нем это страшное чувство, и ближе к закату они оба лежали в обнимку, сонные и уставшие. Виктор обхватил талию Джейса и уснул прямо на нем, не желая никуда отпускать, и все же он заснул крепким сном, так что Джейс, воспользовавшись моментом, отстранился от него и встал. Он снова помылся, оделся и выглянул на улицу. Он шел туда, где видел границу космоса, зная, что там он точно найдет ответ на свой последний вопрос. Граница приблизилась к суши, как он и ожидал, и тогда он мог рассмотреть границу вблизи. Она рассыпалась на частицы и испарялась в атмосфере. Мир рушился. Джейс сделал шаг вперед, позволяя гравитации подхватить его, но ее не оказалось вовсе, и он начал падать вниз. Только не так, как если бы он падал на земле с ее законами притяжения, но и не так, как если бы он оказался в настоящем космосе. Он падал плавно, не спеша, но и не медля, даже не зная, где еще можно так падать, пока он не вспомнил, что все происходит в мире, созданным Аркейном по подобию мышления Джейса. Но и его теория, в которую он уже успел поверить, оказалась неправдой. Падая, он видел Аркейн, его сердцевину, руны. И между ними сцены из своего детства, юношества, настоящего, являющемся на самом деле прошлым, и будущее, являющееся настоящим. Он видел, что давно прошел испытание, когда его, Эко и Хеймердингера затянула аномалия в другие параллельные временные линии, но тогда Джейс оказался в намного более страшной реальности, в которой его ждал Виктор из далекого, разрушительного будущего. Потом Джейс увидел сражение между ними, и то, как Джейс встречается с Виктором под началом его сознания, и приводит его разум в порядок, заставляет остановить мировую катастрофу. А затем они оба уничтожают Аркейн, а Аркейн уничтожает их. Джейс оказался на том же месте, откуда сделал шаг, чтобы ступить в пустоту и вновь вспомнить все то, что было на самом деле до того, как он попал в этот удивительный мир. Теперь он все помнил, и знал, что начало его пути началось не с попадания в параллельную вселенную вместе с Эко и Хеймердингером, а с самого конца, когда он и Виктор уничтожили Аркейн. Теперь он все понимал, и ничего более не вызывало у него никаких вопросов. Ну, только парочку. И с ними он вернулся к Виктору. На тот момент время по какой-то причине начало идти быстрее, и когда он вернулся, был уже поздний вечер, и солнце скрылось за горизонтом. Граница между этим миром и космосом, а точнее иллюзорной пустотой, приближалась, окружая дом Джейса. Времени было немного. Когда Джейс вернулся, то увидел, что Виктор сидит в углу на кровати, обнимая колени, прижимаясь к ним лбом. Джейс постучал по двери, привлекая его внимание к себе. Виктор поднимает на него взгляд, полный отчаянья и потери, словно он больше не рассчитывал никогда увидеть Джейса снова. — Почему ты опять ушел?! — не выдержал Виктор, его голос дрожал от эмоций. — Тебе что, совсем не хочется провести со мной этот день? А вдруг он был бы последний, Джейс, ну почему ты… — Я все знаю, — перебил его Джейс. — Что?.. — шокировано вырвалось у него. — Что именно ты знаешь? — Все, — повторил он серьезно и уверенно. — Только тебе нужно объяснить мне пару вещей, хорошо? Виктор замер, не веря ушам. Он в дичайшем страхе смотрел на него, вжимаясь в стену, но Джейс не испытывал к нему ничего такого, чего стоило бы бояться. Он залез на кровать и приблизился к нему, бережно обхватив его за талию и уложив под собой, принуждая его смотреть в глаза. Виктор смотрел на него испуганно, как будто видел какое-то страшное, необъяснимое явление. Он тяжело дышал, не веря спокойствию Джейса, ожидая от него чего-то неожиданного и опасного для себя. — Эту иллюзию создал ты, управляя Аркейном? — спросил Джейс, не отводя взгляда. Виктор кивнул, его глаза расширились от осознания того, как сильно он утопал в своей лжи. — Мы находимся внутри Аркейна, верно? Он перенял твое сознание и создал по твоему желанию эту реальность, — продолжал Джейс, ощущая, как слова начинают разрывать невидимые цепи. И снова кивок. В этот момент все стало на свои места. Джейс понимал, что мир вокруг них был отражением Виктора, его желаний, заточенных в пределах Аркейна. Джейс оставил несколько мгновений для осмысления, а потом произнес: — Границы между этим миром и пустотой… Этот мир разрушается. А что будет с нами? Виктор, все еще вжимаясь в матрас, вдруг скривил лицо, вот-вот собираясь заплакать. Он прикусил дрожащие губы и увел отчаявшийся взгляд. Он весь дрожал. Протянув руку, Джейс погладил его по волосам, коснулся ушей, положил руку ему на грудь, слегка надавливая, чтобы контролировать его дыхание. — Виктор, что с нами будет? Вопрос вызвал ту же реакцию, только с еще большим осознанием всего происходящего. Виктор прижал обе ладони к глазам, его начало серьезно трясти. Дыхание его стало паническим, и Джейс прилагал усилия, чтобы сдерживать в нем эту невыносимую тревогу. Виктор начал всхлипывать, и эти звуки разрывали сердце Джейса на части. — Прости… — только и мог что высказать Виктор. — Прости… Прости меня, пожалуйста… — Виктор, я не злюсь, и ни в чем тебя не обвиняю, но мне надо знать точно. — Прости… Прости меня… — Мы разрушимся вместе с Аркейном, и нас сотрет с лица земли? Кивок. — Он поглотил нас в себя, и мы находимся в его частицах, что сейчас распадаются? Снова кивок. — Эту иллюзию создал ты? Виктор неистово зарыдал. Он начал колотить себя по лицу, так что Джейсу пришлось схватить его руки и прижать их к кровати. Одной рукой он удерживал их, а второй обнимал его. Джейс долго гладил его по спине и плечам, успокаивая, а у самого на душе становилось невыносимо тяжело и больно от осознания, что вот-вот их поглотит пустота, и еще больше это чувство напряжения вызывало у него вид за окном: мельком он заметил, что там уже совсем близко виднеется космическая даль. У них было не так много времени, и оба это понимали. — Виктор, я так рад, что ты настоящий, — заговорил Джейс, целуя его лицо, влажные глаза. — Мне казалось, ты человек из другой реальности, которого я не знал, а потом считал тебя ожившим образом своих желаний. Но это оказался именно ты… не представляешь, как я счастлив. — Правда? — спросил Виктор, все еще пытаясь прийти в себя. — Несомненно, — улыбнулся Джейс, всеми силами скрывая в себе тревогу от неизбежного конца. — Так что тебе не нужно было стирать мне память о последних событиях. — Я… Я просто не хотел, чтобы ты помнил о том, что я сделал… — Разве я не доставил тебе хлопот, помня из последнего только то, как я дотронулся до аномалии? — У меня не было слишком много времени на продумывания таких деталей… — Я это понял, — Джейс даже усмехнулся. — Мне никак не могли вернуть лицензию, если бы при том взрыве и правда нашлись пострадавшие. Слова все-таки заставляют Виктора приподнять уголки губ, но не более. Сердце его по-прежнему разрывалось от страха, а грудь подпрыгивала от судорожных вздохов. Вес Джейса давил на него, так что ему приходилось углублять дыхание, что в итоге начинало его успокаивать. — Виктор, ты сказал, что не хотел, чтобы я помнил о твоих поступках, и о том, к чему это все привело. Но я ведь сам решил остаться с тобой, покончить со всем этим с тобой. Мы начали это вместе, так вместе и должны заканчивать. — Знаю… Знаю, но… — Виктор делает неконтролируемые вдохи после каждого слова. — Было бы гораздо легче, если бы мы исчезли с тобой по щелчку пальцев, но раз у меня появилась возможность воспользоваться последней силой своего сознания и связью с Аркейном, чьи частицы не могут разрушиться в один миг, то мне хотелось продлить мгновение с тобой, только не делать из него как последний день перед смертью, а один день из нормальной жизни… Я просто хотел провести с тобой еще какое-то время, ведь мы так давно им не пользовались... — Виктор… — Я… Я знаю, что это выглядит мелочно, учитывая то, что уже совсем скоро ни тебя, ни меня не будет существовать, и я должен был создать для тебя другую реальность, в которой ты мог бы провести время с матерью, или с Мэл, а я… Я должен был поставить себя на второй план, но, как видишь, я слишком эгоистичен, чтобы сделать это… И все же я ни о чем не желаю… Потому что Джейс, когда ты сказал, что восхищаешься мной, когда сказал, что я идеален, то я подумал, что жил все это время только для того, чтобы услышать эти слова… И никакие достижения и цели не смогли бы затмить эти чувства… Но я захотел большего… Я хотел, чтобы ты повторил свою речь, и снова назвал меня идеальным… Я просто хотел ещё раз услышать это от тебя, и почувствовать, что ты можешь принадлежать мне, а я тебе… Джейс слушал и вздыхал, трепетно проговаривая про себя каждое его слово. Джейс взял его лицо в свои ладони, наклонился и поцеловал. Он осыпал его поцелуями, целовал каждый изгиб, сантиметр тела, запоминая его всего. Он приподнял его больную ногу и прижался к ней губами, словно исцеляя. Он был так рад, так счастлив от того факта, что Виктор в этой иллюзии, в которой мог быть кем угодно, был настоящим, со своей проблемной ногой, болезнью. Таким, каким Джейс в любом случае его любил. — Ты идеален, Виктор. Ты самое идеальное, что могла сотворить природа. Виктор, незримо трепетный и доверчивый ему, казалось впитал в себя столько силы и нежности, что никакая пустота была бы не в силах его расщепить, как и Джейса с его любовью. Они почувствовал, как их связь углубляется, подобно корням деревьев, стремящихся углубиться в плодородную почву, и в этом плетении эмоций они находил силу держать беспокойные чувства, не смевшие очернять их любовь. Здесь, с Виктором, Джейс был готов открыть новое измерение их совместного существования, только жаль, что пустота приближается к ним, и они не могут ей противостоять. Но вместо того, чтобы тратить последние минуты своей жизни на страх смерти, они оба предпочли забраться под одеяло, крепко обняться и прижаться друг к другу, ощущая приливы и отливы теплого дыхания. — Джейс, я люблю тебя, — прошептал Виктор, целуя его шею. — Люблю… Вокруг них мир, что вот-вот должен был исчезнуть, все еще продолжал из последних сил кружиться в своих неумолимых ритмах, пока в оазисе близости шептали слова о любви. Они перестали чувствовать друг друга, как что-то отделенное от себя. Они понимали, что это не просто физическое слияние — это единение душ, это переплетение их судеб, которое жаждало быть признанным и ощутимым. Они были больше, чем партнеры или даже возлюбленные. Их глубокую связь нельзя было описать ни одним из научных или психологических терминов. Их отношения пронизывали каждую вселенную, и вряд ли кто-то ощутит в себе что-то более чувственное и интимное, что было у них, навсегда исчезнувших из мира, в котором они не смогли проявить столько, сколько бы могли. За то им удалось это сделать перед тем, как исчезнуть навсегда. Впереди целая вечность без них. Зато вместе.