Так, как тут никогда не случалось

- Катерина, какой отдых?! Давай работу ищи! Отец бурчал уже целый месяц по этому поводу. Новость о Катином увольнении далась ему тяжело, а столу, по которому он стучал кулаком, ещё тяжелее. - Пап, ты же видишь, пока не получается! - Плескала руками Катя и горестно вздыхала. - Но я не жалею о своём решении. В Ллойд-Моррисе не было никаких перспектив, неужели, ты этого для меня хотел?... Впрочем, что там хотел папа Пушкарёва решила в третий раз в жизни не учитывать (первый - роман с Денисом, второй - увольнение), а по-тихому собирать чемодан и покупать билеты, чтобы в день икс просто поставить родителей перед фактом: - У меня рейс через четыре часа, такси я уже вызвала, целу́ю! Махнуть рукой и, подхватив чемодан, сбежать в вожделенный отпуск, пока отец с матерью не успели переварить информацию и остановить её. Нужно было перезагрузиться, вдохнуть полной грудью и задуматься: а чего она вообще хочет?... Работа в банке была неплоха, но всё же не соответствовала Катиным амбициям. Цифры она любила, деньги тоже, но в какой-то момент бледно-бежевые стены Ллойд-Морриса начали давить. Вячеслав Семёнович, спасибо ему большое, отпустил в свободное плавание с хорошими рекомендациями, но результатов пока не было. Либо наниматели врали насчёт зарплаты, либо приукрашивали условия в своих шарашкиных конторах ООО «Рога и Копыта», либо... глядя на соискательницу в круглых очках и платье школьной учительницы из сороковых годов, улыбались и обещали перезвонить. Но телефон в итоге молчал, и звонили только мамины подруги, папины сослуживцы или Колька Зорькин. Решение съездить отдохнуть пришло Пушкарёвой одним чудесным июньским утром. Посмотрев в окно на улицу, залитую солнцем, играющих на детской площадке детей, она вдруг резко ощутила потребность в летних каникулах. Таких, чтобы объедаться мороженым, жарить бока на пляже и ни о чём не волноваться. Некоторая финансовая подушка у неё была, а вот сил переубеждать отца - нет, поэтому пришлось тихушничать. Не то чтобы Кате это было совсем непривычно, но приятного мало. - Катюш, ты надолго? - Мобильник, купленный пару месяцев назад с накопленной зарплаты, уточнил грустным маминым голосом. - Две недели, - протянув водителю деньги, сообщила Катя. Мужчина достал из багажника её чемоданчик весёлого поросячьего цвета и попрощался, пожелав хорошего пути. - ...да, я знаю. Если бы я сказала заранее, вы бы меня никуда не отпустили... Всё, мне пора! Сейчас буду регистрацию проходить. Люблю тебя!... В последний раз она была в аэропорту, когда улетала на стажировку в Германию, правда, тогда родители увязались следом - папа хмурился, мама крестила. А теперь посреди огромной хромированно-стеклянной пустыни Катя была одна. Чувство тревоги плескалось где-то в солнечном сплетении, но она искренне постаралась настроиться на позитив и начала фантазировать о грядущем отпуске уже в зале ожидания, чтобы как-то себя отвлечь. Может быть, она там с кем-нибудь познакомится? Было бы неплохо найти компанию, с которой можно будет купаться в море и ездить на экскурсии... Или даже кого-то, с кем получится познакомиться поближе? Идея курортного романа развлекла её настолько, что она чуть не пропустила объявление о начале посадки на рейс Москва - Анталья. Катя не была суеверным человеком, в мамины гороскопы и вещие сны никогда не верила, да и на собственную логику полагалась куда больше, чем на интуицию. Но, вероятно, что-то было подмешано в местный, по вкусу напоминающий выжимку из половой тряпки, дорогущий кофе, потому что разбирающему её хорошему предчувствию Пушкарёва решила довериться.

***

У него был греческий профиль, тёмно-карие глаза и приятный низкий голос, которым он уточнил, может ли присесть на единственное свободное место за Катиным столиком. Все остальные занимали другие посетители бассейна, прячась от полуденного солнца под зонтиками и охлаждаясь свежевыжатыми соками и коктейлями в баре. - Как вас зовут? - Мужчина с медно-рыжими волосами снял губами одну из коктейльных вишенок со шпажки, прямо глядя на Пушкарёву. - Катерина, а вас? Он предложил ей вторую вишенку, но шпажку не отдал, так что, смущённо помедлив, но в итоге нацепив на себя хлипкую маску уверенности, пришлось тянуться через стол и прихватывать сладкую липкую ягоду ртом. - Александр. - Тёмные глаза внимательно проследили, как она жуёт вишню, пытаясь кончиком языка снять капельку сиропа с уголка рта. - Судя по отсутствующему загару, приехали недавно? - Второй день, - Катя кивнула и запила угощение коктейлем. Нужно было всё-таки взять алкогольный, смелости было бы больше... Сидеть перед мужчиной в купальнике было неловко, она даже успела пожалеть, что рискнула выйти из зоны комфорта и купила открытый бикини, а не что-то поприличнее. Хотя новый знакомый смотрел в глаза и ничего такого себе не позволял, ведя светскую беседу. К тому же, в кои-то веки Пушкарёва следовала дресс-коду и не выглядела белой вороной. Даже заменила очки на контактные линзы, чтобы спокойно поплавать в бассейне. После получасовых мучений с этими тонкими, липнущими к пальцам сатанинскими изделиями она определённо заслужила вкусный коктейль и приятный разговор с симпатичным незнакомцем. - А вы? - Я здесь уже неделю. Однако он всё ещё был несколько бледен, кожей по цвету не сильно отличаясь от своей же белой футболки. - Не похоже, - честно высказалась Пушкарёва. Александр пожал плечами. - Я быстро сгораю и у меня много родинок, поэтому мне нельзя злоупотреблять. Рак кожи - так себе сувенир из отпуска. Катя посмотрела на свои голые плечи и грудь - родинок у неё самой достаточно и, хотя солнце на неё не светило, срочно захотелось закутаться в парео с разноцветными попугаями, в чём она решила себе не отказывать и сбегала до шезлонга, занятого своей пляжной сумкой. Там же её ждала прихваченная из местной отельной «библиотеки» книжка на русском языке - «Шоколад» Джоанн Харрис, - но беседы с незнакомцами были куда интересней. Книжек Пушкарёва ещё в детстве начиталась на всю жизнь вперёд, а вот вишней с рук её ещё никто не кормил. - То есть вы в отпуске... А где работаете, можно спросить? - Вернувшись за столик, она поинтересовалась у Александра. Тот криво ухмыльнулся. - Спросить можно. - И, когда она не смутилась и не стала забрасывать его уточняющими вопросами или своими догадками, всё же ответил. - В министерстве финансов. - А я раньше работала в инвестиционном банке, - вздохнула Катя, - но решила уволиться, потому что ничего круче уже имеющейся должности мне не светило... Да и надоело как-то. Вот вам нравится ваша работа? - Она приносит мне деньги и обеспечивает достаточный уровень жизни. Она не обязана мне нравиться. - По-моему, так долго не проработаешь, - задумчиво парировала Пушкарёва. - Работать на нелюбимой работе, пусть и высокооплачиваемой… Это же повеситься можно! Новый знакомый никак не прокомментировал, откинувшись на спинку плетёного кресла и уйдя куда-то в свои мысли. Немного помявшись, Катя отнесла свой пустой бокал в бар, чтобы не утруждать сотрудников отеля, и, оставив парео на стуле, аккуратно по лесенке спустилась в бассейн. Под его изучающим взглядом она, неловко плещась, чуть не поймала головой мяч, прилетевший из другой секции бассейна, где резвились дети. Немного внутреннего достоинства наскрести всё же получилось - отвернувшись от мужчины, Катя принялась грести к центру бассейна на бо́льшую глубину, стараясь смотреть по сторонам и не треснуть кого-нибудь ногой. Спустя десять минут бултыхания в хлорке, она остановилась, устало гребя ногами под собой. Давно столько не двигалась, эта сидячая офисная работа делала кости неподъёмными, а мышцы - дряблыми как желе. В носу и глазах немного щипало, так что пришлось их потереть, закрывая себе обзор, и снова услышать свист летящего в голову мяча. Понимая, что уже не успеет увернуться, Пушкарёва закрылась руками, но удар её не настиг. Приоткрыв один глаз, она увидела удерживаемый в воздухе мяч и своего голкипера - снявшего футболку и залезшего в бассейн Александра. - Эй! - Мальчишки, играющие в импровизированное водное поло, возмущённо заныли, когда он с силой запустил мячик поверх их голов куда-то в кусты с красивыми белыми цветами. - Дядь, ну ты чё?! - А ничё! - Гаркнул он во всю грудь и скосил глаза на съёжившуюся Катю. - Что?... Ой, только не говорите, что я неправ! Пусть на пляж идут играть. - Н-нет, я… - Она отплыла. - Спасибо, я пойду. То есть поплыву. Ещё раз спасибо. - Вы неправильно плаваете, - прокомментировал он, прихватив Катю за локоть. - Куча лишних телодвижений, из-за которых вы устаёте быстрее. Перехватив её руку за запястье, он загрёб ею воду: - Вот так… Пушкарёва всегда была прилежной ученицей и схватывала на лету, но загвоздка была в том, что таких учителей у неё раньше не было. Разве что симпатичный молодой преподаватель информационных технологий на первом курсе университета, но Даниил Евгеньевич не шёл ни в какое сравнение с этим тренером по плаванию, поддерживающим её под живот и направляющим по воде вперёд. - …и ногами так же, - мужская ладонь прошлась по внутренней стороне бедра к колену, отодвигая ногу в сторону. Катя вздрогнула и, побарахтавшись, встала на дно. - Спасибо, я всё поняла! - Стараясь не показывать смущения, она отстранилась от Александра. Тот лишь улыбнулся одними уголками рта и уплыл на другую сторону бассейна.

***

Не сталкиваться, живя в одном отеле, оказалось невозможным. Правда, сперва Александр куда-то пропал - может, ездил смотреть на водопады или в археологический музей, хотя жара выдалась страшная, да и на любителя древности мужчина не был похож. Впрочем, и без него отпуск начался замечательно, хотя соотечественник являлся безусловно ярким пятном посреди пушкарёвских планов и представлений о грядущем отдыхе. Одним из пунктов плана был сон - долгий, глубокий, чтобы занять собой всю кровать, а от храпа сотрясались стены. Работая в банке, Катя вставала в пять тридцать утра, не успев позавтракать, бежала на автобус, с автобуса - на метро. Больше, на самом деле, утомляли пересадки, чем время в пути. Садись она на одну линию по прямой, можно было бы прикорнуть в уголочке… Но это теперь осталось в прошлом. Размышляя о новых местах работы, Пушкарёва вынесла для себя важный параметр - никаких путешествий на перекладных. Наездилась за год! Вторым пунктом было правильное питание. Мамины пирожки - святое, но не сходящаяся молния на юбке, которая ещё полгода назад застёгивалась как миленькая, была госпелом во славу чревоугодия. Как Катя умудрилась отъесться, учитывая количество нервов, затраченных на доработку, увольнение и поиск работы, что не способствовало хорошему аппетиту, было загадкой. Её Пушкарёва не планировала разгадывать, а вот потреблять побольше свежих фруктов и овощей, чередуя их с ароматным мясом прямо с огня (белок!), баба гануш (клетчатка!) и шакшукой (все нутриенты сразу!) - да. Под ласкающим кожу солнцем даже поглощаемые литры кофе – настоящего, из турки, - казались невероятно полезными. Особенно Кате нравился вариант с кардамоном и корицей. Ещё ей понравилось отлёживать бока в кровати, заказывая еду в номер, неспешно читать книжку и периодически задрёмывать. Правда, через пару дней подобное времяпрепровождение наскучило, и, достав из шкафа просторную льняную рубашку, шорты и очки, пусть и нелепые, но привычные, она покинула свой номер. - Добрый вечер, - разъехавшиеся в стороны створки лифта явили ей Александра в похожем образе, правда, с солнечными очками. - Куда планируете податься? - Может, погуляю где-нибудь, - пожала плечами Катя. Из зеркала на неё посмотрела старая она - нелепая, стеснительная, недостаточная. Возможно, стоило одеться получше, укладку какую навести, подкрасить губы купленным в duty-free блеском… - Слышала, здесь недалеко есть торговая улица и парк развлечений. - Хотите развлечься? - Пространно уточнил мужчина, разглядывая потолок. - И, надеюсь, будете не против, если я к вам присоединюсь? - Если хотите. - Тамада из Пушкарёвой была так себе, но и запретить ему следовать за собой она не могла. - …вы что, обиделись на мороженщика? - Александр догнал её, быстрым шагом отошедшую от киоска. - Они со всеми покупателями так делают, это часть их работы. - Дразнить людей? - Стоя у этой палатки, Катя чувствовала себя полной дурой. Усатый продавец в красной феске обдурил её раз пять, играясь с мороженым и не отдавая его. - Кого-то это развлекает, - парировал он, - но, видимо, не вас. Держите. Александр протянул ей многострадальный рожок, но Пушкарёва рук, скрещённых на груди, не разомкнула. Лучше бы обычное в магазине купила, дешевле бы вышло. - Ешьте сами. - Но вы же заплатили? - В губы ей ткнулся пахнущий шоколадом шарик. Очень хотелось облизнуться, но Катя решила показать свои принципы. Они у неё, в конце концов, пушкарёвские, незыблемые! - Считайте, я вас угостила. Со счётом у финансиста Александра не было никаких проблем, как и с щедростью - на желающую восстановить вселенскую справедливость Пушкарёву всадил кучу лир в местном тире. Бесславно продувшему мужчине была вручена призовая панама c висящими заячьими ушами. - Да ладно вам! Прикольная же, - еле сдерживая улыбку, она проследила за судьбой головного убора: повертев его в руках, Александр закатил глаза и нахлобучил панамку на голову победительнице. - Вот и прикалывайтесь сколько влезет. - Вы что, обиделись? Не комплексуйте так сильно, у меня было преимущество. - Убрав упавшее на лицо серое ухо, она покрутилась на месте. Куда дальше? - Как насчёт?... - Он указал на колесо обозрения. Очередь к нему была небольшая, в отличие от других аттракционов - для детей, влекущих за собой родителей с громкими визгами. Пушкарёва кивнула, в конце концов, она давно не была в парках развлечений - один единственный раз, и то в шесть лет. Воздушный шарик суровый папа не купил, мотивируя отказ извечным «дорого и бесполезно», зато утащил Катю стрелять в тир, якобы пригодится. Жалко, не научил стрелять по живым мишеням. Потому что на втором круге кабина качнулась, что-то заскрежетало, и они остановились. - Мы что, застряли? - В ответ на эту очевидность Александр лишь расслабленно откинулся на спинку мягкого сидения. - Боитесь высоты? - Нет, иначе я бы сюда не полезла, - Катя осторожно глянула вниз. Они находились на самой высокой точке колеса обозрения, люди внизу казались не муравьями, конечно, но божьими коровками, снующими мимо киосков с едой и каруселей. - Диар гестс, ду нот ворри, - донеслось до них из громкоговорителя с характерным акцентом, - ви гонна фикс зэ фэррис вил энд эврисинг вилл би окей. Дорогие гости на самом верху переглянулись. - Расслабьтесь, мы отсюда никуда не денемся, - хмыкнул Александр. - Нет, вы, конечно, можете изобразить Человека-Паука... - Побудете моим Зелёным Гоблином? - Огрызнулась Пушкарёва, мгновенно жалея об этом. Мужчина не виноват, что они тут застряли, и вообще-то ей ничего не должен. В том числе, успокаивать её истерики. Он деланно обиделся, прижав руку к груди: - А почему не Мэри-Джейн? Я тоже рыжий. А ещё наглый и в закатных лучах очень красивый - солнце подсветило слегка завивающиеся медные волосы, придавая Александру какой-то особенный шарм, вкупе со спокойным и уверенным видом. В покачивающейся скрипящей кабинке новый знакомый чувствовал себя прекрасно, в отличие от Кати. - О, дельфины! - Он указал в сторону моря. Катя резко повернула голову до противного щелчка в шее. - Где?... Не вижу. Мужчина развёл руками: - Вы их спугнули. - Да ну вас! - Отмахнулась Пушкарёва. - Хватит надо мной смеяться. Но ему не хватило: прикрыв лицо ладонью, он снова оскалился. - Я не смеюсь, с чего вы взяли? - Смеётесь! - Катя попыталась оторвать его руку от лица, но он отодвинулся. - Клевета и навет! - Шутливо возмутившись, Александр снова хохотнул. Она потянулась, чтобы точно схватить его за запястье и как-нибудь убрать эту самодовольную улыбку со слегка загорелого лица. - Ай! - Слетев на пол дрожащей кабинки навстречу Александру, она упала на колени и ударилась подбородком обо что-то мягкое. Тем не менее, больно было, а ещё обидно. Он зашипел сквозь зубы, запрокинув голову. Кажется... Кажется, ему прилетело по самому ценному. - Простите! - Оперевшись на его колени ладонями, Пушкарёва попыталась встать, что сделать было весьма сложно, учитывая, что колесо снова пришло в движение. Завалившись на сидение рядом с ним, она виновато погладила его руку, сжимающую карман брюк. - Извините, пожалуйста! Я нечаянно. Сильно больно? Может, вам чем-нибудь помочь? - Ага, - выплюнул он, - поцелуйте где болит... Не надо. Откинув её руку, он пересел на противоположное место. Хотелось думать, что для баланса, а не потому что ему опротивела компания Кати. - Простите, - ещё раз жалко выдохнув, она уставилась на море. Солнце почти село, скалы вдалеке казались чёрными, чайки орали о чём-то своём чаячьем...

***

Загладить вину ей удалось буквально на следующий день, когда пострадавший опустился на шезлонг рядом с ней. - Как вода? - Александр кивнул в сторону моря. - Ещё не заходила, - решив погреть бока на пока не опасном солнце, Катя выдвинула свой лежак из-под навеса так, чтобы голова была в тени, улеглась на живот и, помучавшись стеснением, развязала завязки купальника, чтобы на спине не осталось белых полос. Правда, теперь быстро подняться никак не получится, только если она не захочет посветить грудью. К такой степени близости Пушкарёва пока не была готова, и та часть, которая «пока», немного пугала. - Если я вас попрошу намазать мне спину солнцезащитным кремом, вы меня снова покалечите? - Уточнил мужчина, раскладывая свои вещи на шезлонге. Эта самая спина была светлой, мускулистой, на ней бы замечательно смотрелись разводы крема или следы от Катиных ногтей… Тьфу! - На этот раз вам повезло, - заведя руки за голову, она затянула завязки на шее. С теми, что на спине, ей помог сосед, о чём девушка не просила, конечно, но стало приятно. - Только если вы не будете обещать мне дельфинов. Он вскинул ладони в примиряющем жесте: - Обещаю, никаких дельфинов! И, когда она растёрла по его плечам крем: - Говорят, здесь водятся ещё и акулы… Чистосердечную угрозу обязательно скормить его этим замечательным рыбам она проглотила до поры до времени. Море манило ещё не успевшей нагреться водой, в которую нужно войти быстро, не раздумывая, чтобы не струсить, а затем опуститься по горло и, подобно медузке, курсировать из стороны в сторону. На предложение Александра доплыть до буйков Катя отказалась, припомнив вслух, что, кажется, тигровые акулы очень любят кусать русских туристов за пятки, и окатила его столпом солёной воды, бодро работая ногами. Месть настигла её незамедлительно, ибо Александр сначала пропал, когда она отвернулась, а затем возник совсем рядом и, подхватив её под зад, потащил на глубину. - Посмотрим, чьи пятки им больше придутся по вкусу? - Он повернул голову в сторону голубого горизонта. Катя, как и не планировала, но в глубине души хотела, вцепилась ногтями ему в трапециевидные мышцы, скользкие от spf-средства и воды. - Я ставлю на ваши пяточки. - Пустите! - Захрипев, она забрыкалась, елозя ему грудью по лицу. - Не смешно! Пустите!... - Да ради бога! - Разжав руки, он улыбнулся, и это было последним, что Пушкарёва увидела прежде, чем над её головой сомкнулись волны. Утонуть ей не дали, протащив на себе до уровня «по пояс», и отстали. Отплевавшись от солёной воды, разъедающей носоглотку, Катя медленно выползла на берег, где её ждало полотенце, пресная вода и прихваченные со шведского стола булочки. Душа требовала углеводов - плевать на диету! - и покоя. Свои возможности она явно переоценила и коммуникабельность тоже. Особого опыта в общении с мужчинами у неё не было - что там, Зорькин да отец. Ну, ещё Денис, но его представителем сильного пола Пушкарёва считать отказывалась после того, что он с ней сделал. Александр же был другим. Современнее папы, увереннее Коли, симпатичнее, умнее и приятнее Старкова. Богаче их всех вместе взятых, наглее и… забавнее. Он подавал смешанные сигналы, и пока Катя не разобралась, какой он настоящий - колкий и задумчивый, слегка раздражённый существованием окружающих людей, или свободный и немного дурной? Дерзкий и уверенный в том, что ему разрешено притопить в море соседку по отелю, сожрать булочку из её пакета, а потом долго разглядывать Катю из-под ресниц, думая, что она не замечает. Или позволяя себе не париться, замечает ли. - У меня что-то на лице? - Спустя двадцать минут не выдержала она. Мужчина на соседнем шезлонге и глазом не моргнул. - Ваши губы у вас на лице. - Что с моими губами? - Может, хлебные крошки остались? Или усы из солнцезащитного крема? Песок налип, сопля вылетела, что?!... Она потрогала лицо. Александр отвёл взгляд на козырёк навеса из пальмовых волокон: - Красивые.

***

Тема губ осталась не раскрытой и на следующий день. Задумчиво разглядывая себя в зеркале, Пушкарёва то поднимала верхнюю губу, то оттягивала нижнюю. Улыбалась с закрытым ртом и во все тридцать два, чтобы брекеты блестели. Интересно, заметил ли их Александр? Даже попробовала накрасить губы, но к блеску липли волосы, он оставлял следы на бокалах и приборах, а ещё не нравился её загадочному знакомому. По крайней мере, именно так она истолковала выражение его лица, когда обхватила трубочку губами и всосала порцию Пина-Колады, сидя напротив него в прибрежном ресторанчике. - Вы ещё что-то нашли у меня на лице? - Уточнила она у мужчины, потягивающего похожий на закат, обманчиво красивый - прямо как он сам - Негрони, на вкус являющийся резкой, горькой гадостью. Но на вкус проверить Александра пока не вышло. Опять это чёртово «пока»! Отругав мысленно саму себя, Пушкарёва запихнула в рот креветку в лимонном соусе. - Что, например? - Он выгнул бровь. - Ваши глаза? Кстати, очень интересные очки, в последний раз такие видел на портрете Лаврентия Павловича… Закатив эти самые глаза, Катя выплюнула креветочный хвостик. - Простите, когда приобретала их, рядом не было вас с вашими модными советами. - Я не думаю, что вам нужны мои советы, - сняв с края стакана закрученную спиралькой лимонную корку, он вцепился в неё зубами. - Это вы меня ещё в Москве не видели! - Кажется, бармен переборщил с ромом. Иначе Катя не знала, с чего решила пооткровенничать. С другой стороны, Александр действительно её в родном городе не видел и вряд ли увидит, так что тайна лягушачьей шкурки останется при Пушкарёвой. - Вы бы там вообще на меня не посмотрели. А если бы и посмотрели, то прошли мимо, стараясь забыть как можно скорее! - Вас забудешь… - Он медленно отложил пожёванную корку и насадил на вилку кусок ягнёнка в ореховом соусе. В его воспоминаниях она наследила знатно: чуть не подавилась куском ананаса, когда попыталась его красиво съесть, не размазав блеск для губ; когда грозила скормить акулам, а кормила в итоге плюшками; когда вжимала его голову в своё мокрое, солёное декольте; когда всё-таки вернула ему панамку с ушами, воспользовавшись тем, что он отвлёкся на служителя отеля, приглашающего их на пенную вечеринку. Когда телепатически послала ему жалобу об излишне громкой светомузыке прямо у неё под окнами. Пытаясь в ту ночь уснуть, она долго ворочалась, накрывала голову подушкой, считала овец - где-то на сотой у рогатых появлялось лицо отца, блеющего «рота, отбой!» - или наоборот, старалась избавить голову от всех мыслей и заснуть, но безуспешно. Когда в дверь её номера постучали, она искренне понадеялась, что Александр принёс ей ружьё из тира - с балкона как раз будет удобно перестрелять пенных и пьяных постояльцев, из-за которых Кате не спится. Но мужчина с понимающим видом протянул ей коробочку с берушами. - Я так и подумал, что вам надо, - приняв её вялую благодарность и погладив по плечу поверх пижамной футболки, он ушёл, а Пушкарёва осталась наедине с оглушающим вакуумом - и почему она раньше не додумалась сбегать в ближайшую аптеку? - в котором наиболее отчётливо звучала одна единственная мысль: А что это всё значит?

***

Ответ нашёлся быстро - достаточно было спросить у виновника всех тяжких пушкарёвских дум, улучив момент, когда он обезоружен и безопасен: в сауне. Зайдя в парилку, пахнущую деревом и травами, она присела на деревянную лавку напротив мужчины. Запрокинув голову, он умиротворённо наслаждался па́ром и теплом. Грудь его мерно вздымалась, рыжие волосы прилипли ко лбу, а узел полотенца, завязанного на бёдрах, держался на честном слове. - Кхм, здравствуйте, - спустя минут десять Катя обратила внимание на себя. Он поднял голову и лениво приоткрыл один глаз, выглядя недовольным. - Давно здесь сидите? - Достаточно, чтобы и вас сюда принесло, - выпрямившись, он уставился на неё. На капельки пота над Катиной губой, на ключицы или грудь, скрытую полотенцем. На ноги, целомудренно скрещённые и уже немного загоревшие. - Я вам помешала? Простите. Я вас больше не побеспокою. - Поднявшись, Пушкарёва скрестила руки на груди и развернулась к двери. Нет так нет, родители не учили её навязываться, да и в жизни достаточно было унижений перед другими людьми, чтобы сейчас портить себе отпуск, расстилаясь ковриком перед каким-то обычным, абсолютно ей неинтересным, вредным… - Стойте. Не помешали, но нам уже пора, - он тоже встал и направил её на выход ладонью по обнажённым лопаткам. - Я насиделся, а вам, судя по покраснению кожи и тяжёлому дыханию, может стать плохо. Вряд ли вы завсегдатай бань и саун? Кто бы ему сказал, что красные щёки и дефицит кислорода - это не к обмороку, а к колючему смущению и томительному ожиданию чего-то бо́льшего? Катя вот не планировала говорить, по крайней мере, лёжа на горячем мраморном постаменте, пока её во всех местах тёрла шершавой рукавицей-кесе полная говорливая турчанка с невероятно сильными руками, приговаривая: - Хороший девочка! Красивый!... Бьютифуль! Их с Александром разделяла полупрозрачная ширма, за которой с ним работал молодой турок, так же не скупящийся на комплименты: - Очень высокий! Рус эркеклери сильный!... Вэри биг! Натёртая вкусно пахнущим маслом для тела Пушкарёва пришла к выводу, что эта парочка была в сговоре и на все лады рекламировала их друг другу, разбрызгивая ароматную пену вокруг. А иначе с чего бы в зоне отдыха они с Александром, одетые в фирменные белые халаты, в изнеможении упали на диван, привалившись друг к другу?... - Этот ваш хамам… - Тяжело выдохнула она, обводя взглядом помещение в жёлтых и коричневых тонах с приглушённым светом и картинами, изображающими турецкие банные традиции. - …как на тренировку сходила! Фух-х… После такого оставалось только доползти до кровати и заснуть часов так на двенадцать. - Так быстро выдохлись после каких-то спа-процедур? - Поддел её Александр, принимая из рук работницы отеля блюдце с традиционным стаканом, наполненным чаем. - Сколько вам лет, восемьдесят? - Двадцать три, а вам, мистер Вэри Биг? - Цапнула его в ответ Пушкарёва, вдыхая аромат напитка. - Тридцать один, - закинув в рот кубик рафинада, он растёкся по диванным подушкам, вытянув ноги. - Что вы хотели у меня спросить?... И не смотрите так, у вас на лице всё написано. - Да что вам моё лицо покоя не даёт? - Отставив чашку, она развернулась к партнёру по мыльным процедурам. Полы халата слегка разошлись на груди, но в таком виде мужчина уже её видел. - Да, мне интересно: я вас сильно раздражаю, но при этом вы не можете меня прямо послать. Это из вежливости или я просто ещё не дожала вас до конца? Он посмотрел на неё как на дуру. Протянул кусочек сахара, но Катя плотно сжала губы. - Я не лошадь, хоть и очень похожа, - выдавила она, возвращая ему ядовитый взгляд. Александр закатил глаза, оглашая лаунж-зону громким хмыком. - Во-первых, не наговаривайте, на лошадь вы не похожи, больше на акулу. Тигровую, - ткнув её чайной ложечкой в бедро, съёрничал он. - А во-вторых, вы меня, конечно, раздражаете, но почему я должен вас посылать? «Раздражаете» и «не нравитесь» - это не синонимы. Переваривая, Катя опустила глаза на собственные руки, сжимающие пояс от халата. - Раздражение - свойство всех живых существ, - протянул Александр. - Посылать мне вас не за что, даже при условии, что вы пытались лишить меня способности размножаться. Кровь прилила к щекам, это Пушкарёва ощутила отчётливо. А затем и к другому месту, когда уже не новый, но всё такой же загадочный знакомый подсел к ней поближе и накрыл её нервные пальцы своими. От Александра пахло мылом, цитрусами и деревом, подсохшие волосы завивались, а на губах играла кошачья улыбка. - Вечеринок и аттракционов нам достаточно, в археологический музей не поедем - скукота смертная, но предлагаю прогуляться у моря. М-м, Катя?

***

На пирсе он накинул свою толстовку ей на плечи - к вечеру похолодало, и волны пригонялись к берегу бодрящим ветерком. - …а потом папа заставил его отжиматься на кулаках пятьдесят раз! Мама, конечно, жалела, но помочь ничем не могла. - Суровый у вас отец, - улыбнулся Александр, - и всё это из-за каких-то пирожков? - Не каких-то, - возразила Пушкарёва, - с визигой, это папины любимые. А Коля тогда целый тазик сожрал, только парочку оставил. Но его тоже можно понять - подготовка к выпускным экзаменам, нервы… - И зачем вы пускаете к себе такого проглота? - Оперевшись на перила, поинтересовался Катин спутник, которому она успела рассказать несколько забавных моментов из жизни. Которые, конечно, не шли ни в какое сравнение с рассказами о бурном юношестве Александра. Одна байка про бандитские разборки, в которые он влип на пару с отцом в девяностые, чего стоила! - Как не пускать? Он же друг. - Девушка встала рядом, наблюдая за морским пейзажем. Ей в ухо упёрся взгляд тёмных глаз. - Просто друг или вы лукавите? Или держите парня в запасе на случай, если ни с кем другим не выгорит? Катя позволила себе фыркнуть в голос: - Это скорее он меня держит на случай, если Анджелина Джоли или Бритни Спирс ему не ответят взаимностью! Мы уже договорились, что если до пятидесяти никого себе не найдём, то поженимся. Исключительно по дружбе! Александр вроде бы поверил, по крайней мере, волны чего-то странного от него больше не исходили. Но позволил себе загадочный комментарий: - А до пятидесяти много чего может произойти… Конкретно эту загадку получилось разгадать довольно быстро, когда они спустились с пирса на пляж, прошлись босыми ногами до пустующих лежаков, зажав шлёпки в руках. Побросав обувь на песок, оба развернулись навстречу небу и молчали каждый о своём. Катя гоняла в голове события прошедших дней - весёлых и скучных, сумбурных и спокойных, наполненных морской водой, кофе, мыльной пеной и переглядками с этим мужчиной. Который развернулся к ней и приблизился. Позволил самой поднять голову, подставить плечи его ладоням. Склонился с играющей на губах улыбкой и плещущимся в глазах намерением. И Пушкарёва была бы полной дурой, если бы не позволила ему прихватить её за подбородок, обжечь кончик носа своим дыханием… - Прости, у меня брекеты, - прикрыв рот ладонью, сообщила она - мало ли, поцарапается. Но Александр отвёл её руку и подался вперёд. - Не страшно. Поцелуй вышел со вкусом соли, с запахом ветра и моря, с ощущением свободы. Катя вообще до этого никогда не чувствовала себя настолько ж.и.в.о.й. Ладони с её спины медленно опустились на талию. Если честно, хотелось позволить мужчине бо́льшее, чтобы просто проверить саму себя - испугается она или нет. Сможет ли с человеком, которого знает всего ничего, сблизиться настолько, чтобы суметь... - Иди ко мне, - он первый утянул её на лежаки под соломенные зонтики. Опустившись на шезлонг, усадил поверх себя и позволил обнимать. Целовать. Исследовать его пальцами и губами, портить причёску и стараться за-пом-нить. Потому что вряд ли они встретятся в огромной душной Москве, разве что Пушкарёва придёт под двери его Министерства. - Смотри, - указав ей за спину, он помог развернуться и усесться поудобнее, чтобы наблюдать разливающийся по небу закат. А затем наблюдать, как он поправляет причёску в зеркале лифта, как снова напускает на себя важный вид. Правда, сложно выглядеть важным с покрасневшими ушами и оттопыренной тканью шорт… Но и Пушкарёва не лучше - румяная, распалённая его прикосновениями и поцелуями, она упала на кровать лицом вниз, пытаясь унять колотящееся сердце. Что. она. делает? Раньше такого переживать просто не приходилось - весь её опыт ограничивался отношениями с Денисом, насквозь гнилыми и отдающими пластиком. Фальшивка, грубая подделка, дешёвка, совсем не похожая по настроению и чувствам на это. Этим было присутствие Александра, которое не напрягало, даже когда он хмурился или отвечал односложно. Было в этом человеке что-то пугающее и притягательное одновременно, переплетающиеся в нём загадочность и честность, граничащая с хамством, интриговали, хотя Катя старалась напоминать себе почаще, что это всего лишь курортный роман, продолжение которого не последует. Но очень сложно было отказаться от соблазна увлечься этой интрижкой, позволить себе пожить. Да, может, в очередной раз ошибиться и набить шишки, но без них было бы скучно. Когда Пушкарёвой будет те самые восемьдесят, и она станет полноценной Екатериной Валерьевной или даже бабушкой Катей, будет, что вспомнить.

***

Например, целую неделю, состоящую из поцелуев и обжиманий по углам. Александр целовал её в море, подхватив под бёдра, чтобы Катя оплела его талию ногами, пока их покачивали волны. Александр целовал её в бассейне, подхватив на руки и нырнув туда вместе с ней, истошно визжащей. Целовал тыльную сторону ладони, пока они ехали на такси из Старого города Калеичи, напившиеся вином и перебрасывающиеся дурацкими шутками. Целовал в лифте на скорость - зайдёт кто-то или нет? Целовал на собственном балконе, куда притащил арбуз и подпихивал Кате кусочки фрукта, попутно слизывая с её пальцев и губ розовый сок. Целовал, когда она вся уляпалась сиропом от пахлавы: - Я понял задумку, - придавив её к кровати, покивал он, - я должен прилипнуть и остаться здесь с тобой? - О нет! - Прижала липкие пальцы к груди Катя. - Ты меня раскрыл! Как женщину и любительницу вредных сладостей. Ведь пахлава, ровно как и ленивое возлежание в номере, были его инициативой. Пушкарёва успела пожалеть, что за полторы недели так толком и не посмотрела достопримечательности, но ведь всегда можно вернуться? Аквапарки, мечети, руины и развалины никуда не денутся, а вот он - уже очень скоро. Через два дня. Если сначала две недели отпуска показались ей достаточными - столько всего можно успеть, то теперь хотелось на одном из местных рынков приобрести реплику Маховика Времени и исправить это недоразумение. Александр отдыхал и того больше и уже планировал что-то в своём ежедневнике, откупаясь от Кати сухим и быстрым «да так, по работе», хмурил брови и кому-то звонил. Даже ругался, правда, без Катиного присутствия: она решила нагрянуть без приглашения и уже поднесла кулак к двери, чтобы постучать, но с другой стороны донесся раздражённый голос на повышенных тонах, кому-то что-то выговаривающий по телефону. Тогда Пушкарёва предпочла ретироваться к себе, дожидаясь официального приглашения. В конце концов, Александр ей н.и.к.т.о и вот так вламываться она права не имеет. Чем ближе подходило время его отлёта, тем отчётливее Катя ощущала недолговечность их… отношений. Знала же, что всё хорошее должно когда-нибудь закончиться, но так хотелось верить, что она будет исключением! Но это было статистически маловероятно. Так что в предпоследний день, когда он позвал Катю к себе, она ни на что не рассчитывала. Слёзные прощания, обещания позвонить - точно не про них. Даже в одном городе они не встретятся, а этот яркий, но короткий роман следовало оставить здесь. Нарисовать на песке и пусть смоет волной. Веру в это было сложно поддерживать, особенно когда Александр, втянув её в номер, прижал к стене и снова поцеловал - глубоко, вдумчиво, сладко. Чтобы колени подгибались, а руки сами тянулись к поясу его пижамных штанов. К чёрту! Запустив руку под его футболку, Катя огладила поджавшиеся мышцы пресса. Царапнув кожу коротко подстриженными ногтями, поддела резинку на штанах. Кажется, на нём не было белья. - Ты всегда с собой этот джентльменский набор возишь? - Она кивнула на прозрачную косметичку, наполненную презервативами и какими-то тюбиками, лежащую на прикроватной тумбочке. - Конечно, ещё с десятого класса, - он демонстративно сдул с косметички несуществующую пыль, - мне его мама собирала. Катя прыснула на эту явную клоунаду. - Хотя, есть у меня один знакомый... - Более серьёзно начал Александр. - Которого мама на... э-э, свидания собирает? - Удивилась она. В своей гиперопекаемости родителями Пушкарёва часто чувствовала себя одинокой: казалось, что у всех сверстников «предки» нормальные, только ей такие достались - следящие за каждым шагом, предостерегающие об опасностях сверх меры, навязывающие своё видение мира… - Нет, но контрацепцией она его обеспечивала даже в том возрасте, когда пора своей головой думать, и желательно той, что сверху. - Он криво улыбнулся. - Впрочем, его персону здесь точно не стоит обсуждать. Как насчёт красного сухого?... Мужчина повернулся к ней спиной, чтобы откупорить бутылку вина, ждущую своего часа на столике. Если честно, пить не хотелось, как и есть, и спать, ну разве что только с ним. Эта мысль Катю напугала. Две недели она скакала стрекозой, живя одним днём и не беспокоясь ни о чём кроме того, просох ли купальник после очередного похода на море и что съесть на ужин. А сейчас оказалась в центре паутины, куда саму себя завела, влезла, прилипая руками и ногами. Разлеглась там в ожидании хищника, выкручивающего винную пробку дешёвым неудобным штопором и разливающим вино по стаканам. Видели бы родители... Пока Александр возился с напитками, стало стыдно. Неужели она действительно вот так легко ляжет в постель с едва знакомым мужчиной? Да, за эти дни они много общались на самые разные темы, шутили, гуляли. Целовались до опухших губ и не ставили под вопрос происходящее. Но... Пушкарёва, чего ты хочешь? Ну же, определись! Тебя так волновал этот вопрос! Чего ты хочешь, чего ты хочешь, чего ты хочешь, хочешь, хочешь и хочешь ли вообще?... - Хочу! - Вслух выпалила она. Александр повернулся, выгнув тёмную бровь. - Я... хочу. Тебя. Он хмыкнул: - Надо же... Тургеневские барышни уже не те. И, преодолев расстояние между ними, отвёл растрёпанные волосы от её лица, заправил их за уши. Поддел кончиками пальцев лямки платья, заставив их упасть, медленно склонился к Кате, наблюдая, как дрожат её ресницы, как она сглатывает вязкую слюну, облизывает нервно губы. - Ты завтра уедешь, - больше констатируя факт, чем спрашивая, выдохнула ему в подбородок Пушкарёва. Было бы замечательно, вернись они в Москву вместе, но, вероятно, не стоило так сильно рассчитывать на судьбу. Ведь эта ни к чему не обязывающая интрижка для Александра, наверное, вообще мелочь. Катя заметила, как на него смотрят другие женщины - если бы не она, в его номере оказалась бы любая из них. - А ты - послезавтра, но какой смысл об этом переживать? - С его помощью платье стекло цветной лужицей к её стопам. - Ты сейчас должна думать о другом. Например, о том, как пойдёт с утра в свой номер, растрёпанная, заспанная, но довольная, с лёгким опасением, что кто-то из соседей предъявит претензию за шум ночью. Как зеркало явит ей красные пятнышки на груди и шее, а на губах - безмятежную улыбку. Как она наденет свои смешные очки, затянет потуже косички и пойдёт махать рукой Александру, садящемуся в такси. И как весь остаток дня просидит в номере, гоняя в голове мысли, чувства, отголоски ощущений - на плечах, на груди, на бёдрах и между ними. А потом в последний раз сходит на пляж и закинет монетку в море.

***

Родители встретили её в аэропорту чуть ли не с транспарантами. За две недели папа подуспокоился насчёт её финта ушами и почти не ворчал, признав, что дочь имеет право на отдых, а вот мама обиделась - Катя им толком не звонила, хотя могла бы, с новеньким-то телефоном! Всё откупалась скудным «у меня всё хорошо, пока!» и бежала… Ну, мама верила, что на дискотеку. Для папы была заготовлена версия про музеи. Примерно ни в какой из жизней Катя не смогла бы поведать им истинную причину такой торопливости. Как и рассказать, что автор всех фотографий на фоне красивых пейзажей один, да ещё и молодой привлекательный мужчина с весьма конкретными видами на их доченьку. - Загорела как, Катюх! - Отец приобнял её за плечи, обдавая запахом одеколона. - И выросла, кажись!... А где очки? По этому поводу родителям была поведана слезливая история про толкучку в аэропорту и неосмотрительного немецкого туриста, что на её слетевшие с носа очки просто наступил. В общем-то так оно и было, Пушкарёва немного расстроилась - в основном, из-за необходимости снова мучиться с линзами, - поболтала с Хансом на его родном языке, отказалась от денежной компенсации во имя Völkerfreundschaft и, собрав обломки очков, отправила их в мусорку, считая это очередным знаком и правильным решением. Александра её окуляры а-ля «товарищ Берия» не особо смутили, но всё же Катя была не настолько слепой и прекрасно понимала, что такая оправа безнадёжно устарела ещё в прошлом веке. Требовались перемены. - Катюш, а что это у тебя? - Мама указала пальцем куда-то на шею. - Комар, что ли, укусил? Катя потёрла предполагаемое место укуса. Да, комар. Огромный такой, с длинным носом, на "Сашу" откликается. - Ага, они там в Турции такие наглые, - закивала она, - только успевай их хлопать!... Хлопала она, в основном, Александра по спине, прося остановиться и перестать мучить её обжигающими прикосновениями, дразнить ласками. Но он всё равно продолжал, и дальше хлопала спинка кровати о стену, пока в зазор между ними не запихнули подушку, и Катины бёдра о его, когда он взял её сзади. - Чего вкусненького ела? - Простодушная мама погладила задумавшуюся Катю по руке. Папа заинтересованно глянул через зеркало заднего вида. - М-м, всякое-разное, - она сглотнула голодную слюну. Позавчера под этими губами были щёки Александра, его колючая челюсть, кадык, плечи, соски, слишком чувствительные к её незатейливым ласкам. Живот и… и член, истекающий предэякулятом ей на язык. Вздрагивающие стройные бёдра под Катиными ладонями, музыкальные пальцы, перебирающие её волосы. Пальцы, стянувшие с неё бельё и добравшиеся до самой чувствительной части тела, вынуждающие раздвинуть пошире ноги и позволить этому мужчине творить с ней всё, что вздумается. - Долма там, шиш-кебаб, лахмаджун, - лишь бы мама отстала, вспомнила Катя и отвернулась к окну. Мимо по дороге проносились легковушки, грузовики, мотоциклы, жёлтые такси. В одном из таких Александр, наверное, приехал вчера домой. Разложил вещи, которые до этого аккуратно собрал, свернув рулончиками. Поужинал, принял душ и лёг спать. Совсем не думая о Катерине.

***

- Андрей Павлович, там претендентка на должность секретаря пришла, - кадровик просунул голову в кабинет. Оттуда на него заорали так, что Катя даже отошла на пару шагов, мало ли, и ей прилетит? - Ну какая претендентка, Жорик?!... Уйди, не до тебя! - Но дама ждёт, - Георгий просочился внутрь, заливаясь соловьём, - резюме чудесное, опыт работы есть. Я бы даже сказал, что ей нужна должность повыше, но она согласна и на эту... Андрей Павлович, дорогой, у вас же до сих пор нет помощницы! Помнится, ваш батюшка никогда не обходился без ассистентов, да и Юрий Валентинович... Пушкарёва присела на диван. Приёмная, куда её привели, была светлой и просторной, с окнами в пол и абстрактными полотнами на стенах. - ...оворю, иди! Потом эту пригласишь, ко мне сейчас Воропаев придёт. Хочешь пообщаться с ним насчёт бизнес-плана, Жор?! Кем бы ни был этот Воропаев, потенциальный начальник его боялся. Скрывал за злостью и раздражением, но боялся. Катя вытянула ноги, расслабляясь. Туфли она, по своему скромному мнению, выбрала замечательные - лёгкие, удобные, но выглядящие строго и подходящие к тонкому брючному костюму цвета пыльной оливки. Она вообще в последнее время постаралась: заказала новые очки, более современные и модные, взамен сломанных в аэропорту. Выкинула девяносто процентов гардероба, оставив лишь нижнее бельё да мамины вязаные творения, впрочем, носить последние на работу она не собиралась. Закупилась одеждой, в которой чувствовала себя как там, на берегу моря - лёгкой, свободной, красивой. Подумывала в сторону переезда, но эту идею решительно отложила до официального трудоустройства с хорошей зарплатой. Если она уже двадцать три года с родителями прожила, то месяц-другой протянет точно. - Добрый... день, - ещё один посетитель приёмной поздоровался с ней. Катя медленно повернула голову. - Привет. Александр, затянув потуже узел галстука, оглядел её с головы до ног, а затем медленно присел на диван. - Что ты здесь делаешь? - Тяжёлый взгляд тёмных глаз осел на её губах. О, где они побывали в их последнюю ночь!... Пушкарёва улыбнулась. - Пытаюсь устроиться на работу, хотя всё меньше и меньше уверена в этом решении. - Она кивнула на дверь президентского кабинета, за которой бубнил Андрей Павлович и пытался его успокоить Георгий. - А ты? - Я один из главных акционеров компании. - Сдержанно пояснил Воропаев, поглядывая то на неё, то на дверь. - Тебе не нужно здесь работать. Не ожидал увидеть - да. Но надеялся больше никогда не встретить? Эта версия показалась Кате обидной. Она по мужчине немного соскучилась и, хоть и не верила в успех предприятия, надеялась повторить их маленькое приключение. - ...нимаю, ты любому готов подлизать, но думаешь, Сашка будет к тебе расположен? Он ведь в курсе, какой ты у нас флюгер, Жора! - Президент уронил что-то тяжёлое. Возможно, Жору. - Слышишь? - Поймав её взгляд, Александр криво улыбнулся. - С тобой он тоже будет так обращаться. Но при этом ещё и попробует оприходовать, это вообще первое, что сто́ит знать о Жданове. - Всё, что движется, а что не движется, то двигает и...? - Правильно уловила Катя. Что ж, такие должностные обязанности её не устраивали. - Понятно. Она встала и, расправив складки на брюках, подошла к двери кабинета. Но постучать не успела. Александр настиг её в два шага и поймал за запястье. Отведя в сторону, склонился к ней, снова на мгновение становясь таким простым, не закованным в броню костюма, весёлым. Словно вот-вот утянет Катю запускать гальку по водной глади. - Планируешь отказаться? - Уточнил он. Пушкарёва кивнула. - Хорошо, но у меня есть предложение. Высвободив руку, Катя прямо на него посмотрела: - Какое же, Александр... как тебя? - Юрьевич, - выдохнул он ей в губы. - А суть предложения в том, что Катя целует его здесь и сейчас, встав на цыпочки, ибо небольшие каблуки недостаточно сократили их разницу в росте. Катя обхватывает его за шею, уронив сумочку на пол - она падает с оглушительным грохотом, как будто там кирпичи, а не блокнотик, жвачка, ручка и пудреница. Катя снова чувствует соль и ветер, ласкающее кожу солнце и волны, накатывающие волны предвкушения. Вот уже второе верное решение привело её к нужной цели. Цель была горячей, высокой, крепко держала Пушкарёву за талию и целовала так, что воздуха не хватало. - Екатерина Валерьевна, прошу прощения... - Кадровик открыл дверь и выглянул в приёмную. За его спиной маячил Андрей Павлович Жданов, генеральный директор ЗАО Zimaletto, миллионер, плейбой, филантроп и человек-без-секретарши. Оторвавшись от Воропаева, Катя перевела взгляд на Георгия: - Я передумала. Ваша вакансия мне не подходит, но спасибо за предоставленную возможность и оказанное внимание. Пригладив лацкан воропаевского пиджака, за который только что хваталась, пытаясь удержаться и не свалиться на пол, она подхватила свою сумку и, переглянувшись с мужчиной, вылетела в коридор. Последним, что она услышала в этих стенах, был довольный голос Александра: - Георгий Юрич, а дайте-ка мне номерок этой особы. ...и спустя полминуты мобильный оповестил её о новой смс-ке: «Здешний кофе не идёт ни в какое сравнение с турецким, но всё равно дождись меня.»